Глава 2

Они смотрят на меня, я на них.

Камилла задрала подбородок, пялится с вызовом.

У Ирины злое лицо, такое ощущение, что это не мне изменил муж, а ей!

Я усмехаюсь.

А ведь так и есть!

Именно!

За это время она возомнила, что Серёжа — ее.

Да, так и было. Я даже отмечала это не раз.

Как они мило и спокойно беседуют на кухне, как улыбаются и смеются каким-то своим шуточкам. С какой любовью она готовит ему этот пресловутый борщ! И голубцы. И селедку под шубой. И драники на завтрак.

Я раньше покупала готовые хашбрауны, очень удобно — разогрела, можно сверху одно яйцо — глазунью, можно скрэмбл или омлет. Сергею нравилось.

Потом началась эта его безглютеновая и безлактозная диета, и прочие глупости.

Глупости, которые он быстро забыл, наслаждаясь стряпней моей сестрицы.

А она наслаждалась тем, что он наслаждается.

И я, видимо, упустила из виду то, что наслаждается он не только ее кулинарными и прочими способностями, но еще и пользует ее доченьку.

Господи, какая грязь!

С ужасом смотрю на лестницу — Марго у себя, я надеюсь. И не слышала всего этого кошмара.

Получается, моя сестра залезла в койку к моему мужу.

А потом туда же залезла племянница?

Надеюсь, они делали это по очереди, а не сразу.

С трудом удается подавить рвотный рефлекс.

Какая же мерзость.

Омерзительная ситуация.

Грязная, порочная…

Спутаться с мужем сестры, с мужем тети!

В доме, где живет не совсем здоровый ребенок!

Я уже не говорю о том, что и я тут живу.

Меня пронзает догадка — а ведь именно поэтому Сергей и не хотел, чтобы они съезжали!

Последние две недели он буквально настаивал на том, чтобы их оставить!

— Поля, слушай, я тут подумал… Дам я им денег на ремонт, даже бригаду выделю. Пусть там спокойно ковыряются себе, а Ирка с Камиллой пусть у нас.

— У нас? На сколько еще? Месяц? Два? Три? У них там полный трэш, там работы реально не на одну неделю!

— Полина, давай по-серьезному. Ирина готовит, наводит порядок в доме. Поди плохо? Кухарка и клининг нам бы дороже обошлись?

Кухарка и клининг не стоили бы мне столько нервов. Подумала я тогда, но промолчала.

Почему я промолчала?

Нет, не потому, что мне тоже было удобно.

И не потому, что было стыдно.

Тогда в очередной раз позвонила мама и стала сетовать на то, что Ирочка не может работу найти, что надо вкладывать в ремонт — а нечего. И квартира была не застрахована, разумеется, кто же в здравом уме и твердой памяти страхует эти старые панельки? А сосед, который залил — запил. Алкаш и вырожденец, что с него взять.

В общем, у мамы куда ни кинь — всюду клин.

— Доча, может, я тоже приеду? Всё веселее…

— Нет, мам! — ответила резко, и тут же пожалела — дала матери повод для очередной манипуляции.

Всё началось по кругу.

Я такая, я сякая, я как будто неродная.

— Да всё тебе жизнь преподнесла на блюдечке, с голубой каемочкой! И учиться ты выучилась, и жила как хотела, этот твой…

— Мама, стоп!

— Да что стоп! Если бы я тебя не вытащила из твоего первого брака, где бы ты сейчас была? В захолустном гарнизоне на съемной халупе?

— Мама! Я сказала…

— Давай, давай! Ори на мать! Мать дура, мать плохая… — моя маман с точностью повторяла интонацию известной героини популярного фильма про любовь и голубей, а я старалась держать трубку телефона подальше, прикрыв глаза.

Я могла огрызнуться.

Выключить телефон. Даже заблокировать.

Но не делала этого просто потому, что это всё-таки была моя мать.

— Как тебе повезло с Серёженькой! Повезло! Серёжа — золотой мужик, золотой! Да, оступался пару раз, ну и что? Живете же? Счастливо живете? Дом вон какой отгрохали. Ты сама на машине ездишь, и не на каком-то там «китайце», на «мерседесе»! И шуба у тебя норковая, и не одна. И бриллианты…

— Мам…

— Что, мам? Не мамкай! Всё у тебя есть, всего хватает! Ну почему бы не поделиться-то с сестренкой, а?

Вздыхаю, вспоминая этот разговор.

Вот я и поделилась.

Не шубой, не колечком.

Мужем.

И не только с сестренкой.

Господи, какая же я была слепая!

Как я могла не понять степень этого звездеца!

— Что делать будем, теть Поля?

— В смысле?

— Как будем мужика делить?

— Ах ты, сучка. — Ирина кидается на дочь, но та дает отпор. — Ишь, делить она вздумала! Делить! Совесть поимей! Если у него один раз на тебя встал, это не значит…

— Закрой рот, Ира! — не могу сдержаться я, переживая, что Марго со второго этаже может все услышать.

— Не раз! Слышишь? Совсем не раз! И он мне сказал, что никогда у него не было такого секса, как со мной! Потому что у меня молодое, красивое, здоровое тело, не то что у вас, старые кошелки.

— Что ты сказала?

Ира опять бросается на дочь, на этот раз ей удается ее достать, схватить за волосы, которые она, видимо, уже изрядно потаскала.

— Что слышала! Ему со мной хорошо! Я молодая, сексуальная и страстная, а вы…

— Ты бревно малолетнее, много ты в сексе понимаешь, шалава! Он хоть в резинке тебя трахал, а то.

— А ну заткнулись! ОБЕ!

Ору что есть мочи, надеясь, что у Марго всё-таки хорошая звукоизоляция.

Ирина и Камилла поворачиваются ко мне.

Их совместная агрессия явно ищет новый выход. И этот выход — я.

— Что сказала, сестричка? Совсем рамсы попутала? Кому говоришь-то? Да ты знаешь хоть, что Сергей про тебя говорит? Знаешь? Да ты ему всю жизнь испортила, ты! Фригидная, черствая, только о себе думающая сука!

— ВОН!

— И не ори! Никуда я не пойду, пока Сергей не придет!

— И я не пойду! — подхватывает Камилла. — Посмотрю, как он вас двоих вышвырнет, а я останусь!

Вышвырнет.

Интересно.

То есть они всерьез думают, что Сергей меня может вышвырнуть?

Ладно, что ж, посмотрим.

Прохожу к лестнице, чтобы подняться к нашей супружеской спальне.

И получаю в спину.

— Да, да, тетушка, кто-то вылетит отсюда, со своей инвалидкой, и солдатиком-нагуленышем, ясно?

Разворачиваюсь и с размаху даю малолетней нахалке пощечину.

— Мама! Она меня ударила! Ударила, а я, между прочим, беременна! Я жду ребенка от Серёжи!

***

Как говорят, я думала, что это дно, но снизу постучали, да? И как наша девочка будет со всем этим дерьмом разбираться?

Вообще, для меня всегда был вопрос интересный - почему изменяют? И ведь изменяют совсем не потому, что ты поправилась, обабилась, перестала за собой следить, перестала "расти духовно". У меня есть знакомая, у неё вообще был открытый брак, то есть можно было всё, только... скажи, что ты пошёл к другой женщине, скажи честно. И знаете что? Он ей солгал! Казалось бы, тебе, блин, разрешено! Давай! Иди! просто СКАЖИ ЧЕСТНО!!! Нет... Ну, не днище ли?

Почему??? Как??? И где та грань, когда возможно прощение?