Глава 3

Глава 3

— Ты? Ах ты, дрянь, шалава ты подзаборная, разве я так тебя воспитывала, ты, ты…

Ирка набрасывается на дочь, хватает ее за волосы, цепляется, начиная мотылять туда-сюда, бросаюсь к ней, хватаю за руки, стараясь зафиксировать.

— Хватит уже! Уймись! Остановись, дура, она же беременная!

У меня получается оттащить сестру.

Теперь мы стоим друг напротив друга.

Я с Ирой, племянница напротив.

Приглаживает волосы, воинственно зыркает на нас.

Ирина ко мне поворачивается.

— Еще скажи, что тебе ее жалко, овца! Она же от твоего мужика брюхатая! Понимаешь, что это значит? Он же к ней свои яйца подкатывал! И подкатил! А теперь что? Теперь точно к разводу готовься! И манатки свои собирай.

— С чего бы это? — Дышу тяжело. Вся эта история меня уже порядком утомила.

— А с того! Что тут ничего твоего нет! Бизнес Серёгин, дом — Серёгин. Машины все на нем записаны. Земля тоже, так что…

— Ира, тебе так нравится чужое делить, да? То, что тебя твой муж оставил с голым задом на снегу, не значит, что у всех будет именно так.

— Да неужели?

— Вот тебе и неужели… Законы почитай.

— Ой, ты у нас прям знаток законов.

— Знаток.

— Я здесь буду жить с моим ребенком, а вы… — визжит Камилла.

— Хватит, всё. Рот закрыла.

— Не надо мне рот затыкать!

— Рот закрыла и пошла свои манатки собирать. Обе пошли, и одна, и вторая, быстро, — твердо говорю я.

— Еще чего! Я сказала, я отсюда не двину.

— И я не двину!

— То есть так, да?

— Я буду ждать отца своего ребенка.

— Ты в этом уверена? — Скептически смотрю на племянницу.

— Уверена, — нагло отвечает она.

Выдыхаю, стараюсь как-то успокоиться.

Голова начинает раскалываться. Стучит в висках. Срочно нужно принять лекарство, иначе я буду сутки в лежку.

— Я тоже никуда уезжать не собираюсь, подождем Серёжу, поговорить с ним однозначно надо.

— А что говорить, мам? Пусть эту кошелку отсюда выкинет.

— Что за слово у тебя, Камилл? — Морщусь. — Кошелка. Что за лексикон?

— Не надо тут умничать! То, что я в институт не поступила — я не виновата! Вас просили помочь с репетиторами, по-хорошему просили.

— По-хорошему, правда?

Вспоминаю, как было «по-хорошему» — у нас как раз тогда болела Маргарита, мы все средства вкладывали в ее лечение. Да, лечили бесплатно. Но помимо бесплатной медицины у нас есть платные услуги сиделок и медсестер, платные одноразовые пеленки, платные палаты, платное нужное питание и так далее и тому подобное. И мы могли себе это позволить.

А платить за репетиторов Камилле, которая особого рвения к учебе не проявляла и лет с пятнадцати только о мальчиках и «гульках» думала, я считала нецелесообразным.

Как и платить за ее обучение в институте.

Помню, какой скандал учинила мне мать, когда я ответила отказом на ее просьбу оплатить «любимой племяннице» обучение в московском вузе. Учитывая, что живем мы достаточно далеко от столицы.

— Какая же ты меркантильная, Полина! То есть себе, значит, очередную шубку муж купит, а племяннице — жизнь испоганить.

— Мама, ты в своем уме? На шубу я сама заработала! И на машину. И я пашу как проклятая, пока твоя Ирочка по мужикам скачет!

— Она не виновата, что ее бросил муж!

— Я тоже в этом не виновата. Хватит мама. Ты столько лет пытаешься вызвать у меня какое-то чувство вины. Я не понимаю — с чего бы это?

— С того! У тебя всё хорошо! Ты в шоколаде! А Ира…

В шоколаде.

Я…

Мама всегда была убеждена, что я как сыр в масле катаюсь, что я живу счастливо, что я просто не заслуживаю своего счастья, зажравшаяся, наглая буржуйка.

Я не понимала, всю жизнь не могла понять, почему мама больше любит Иру? Хотя я знаю, что моего отца она любила сильнее, чем отца сестры. Может, поэтому?

Господи, мне сорок лет. В детские психотравмы я не верю. По крайней мере, сама с собой я их уже давно проработала.

Мать меня не любит. Ну, может, она и не обязана. И я не обязана потакать ее капризам.

Никаких детских травм.

Все мои травмы получены во взрослом возрасте.

Такие, которые глубокими шрамами перерезают мою душу.

Боль, которая всегда будет со мной.

Боль, боль, боль…

Не прекращающаяся ни на мгновение.

Только вот мать и сестра делают вид, что они ничего об этом не знают.

А так — у меня всё хорошо. Я счастлива.

Но тратить бабки на сестру и племянницу не обязана.

Сказала это тогда и скажу сейчас.

— По-хорошему, вам бы собрать вещи и убраться отсюда.

Усмехаюсь, разворачиваюсь и иду на кухню.

Этот трэш мне порядком надоел.

И мои препараты там.

Захожу, беру коробку с полки, ищу…

Черт возьми, неужели закончились?

Твою ж…

Что делать?

Раньше бы я позвонила Сергею, попросила по дороге домой заскочить в аптеку, купить.

На самом деле в сумке у меня всегда есть запас, я без них никуда не выхожу.

Ставлю чайник, иду в прихожую.

Вижу, что Ирина и Камилла всё еще стоят в гостиной.

Но уже не шумят.

Спокойно разговаривают.

Интересно даже.

Нахожу капли от мигрени, которых осталось на донышке, брызгаю в нос, глаза закрываю. Только бы подействовало, только бы не поздно.

Прохожу мимо гостиной и слышу разговор.

— Ребенок — это отлично. Теперь у нас точно будет всё. Серёженьке придется раскошелиться.

Да уж… Моя семья.

Нет слов.

Торможу у входа, смотрю на них.

— Я бы поздравила вас с удачной беременностью, да только вот проблема…

— Заткнись ты, Полина, хватит уже! Нет проблем! У Ками будет ребенок и…

— Сергей бесплоден.