Глава 22

Я вижу как напряжён Алексей. Мы толком не успели поговорить.

Он сам пошёл к начальнику учебки, связался с начальством училища, выбил для Макса отпуск – чрезвычайная ситуация, форс-мажор, матери нужна помощь.

Мне звонил руководитель их курса, спрашивал нужна ли помощь, парни там собрали какие-то деньги.

Но я в такой прострации, что сама мало что понимаю. Рита плачет, её жаль отца и наш дом конечно. Ирине я звонить не стала, не смогла просто.

Мать звонила мне, но я тоже не смогла разговаривать – Стерхов вырвал трубку, поговорил сам, я слышала только обрывки фраз: «в каком она состоянии», «не смейте её волновать»…

Он едет с нами. Летит. Билеты купил сам.

Вообще всё сделал сам.

В самолете я сижу с Ритой, он с Максом. Кажется, даже о чём-то разговаривают.

- Мамуля, ты как? – спрашивает дочь.

- Плохо. Страшно. – отвечаю честно, хотя понимаю – её тоже нельзя сильно волновать.

- Мамочка, всё будет хорошо, папа поправится.

- Да… да…

Я слышала, как Стерхов звонил в клинику.

Генерал! Ему всю информацию дали хоть и не должны. Но у него и там свои знакомства. Какой-то генерал Богданов, который передал привет и просьбу.

У Сергея сорок процентов тела обожжено, ноги пострадали, лёгкие. Его ввели в искусственную кому. Но шансы хорошие.

Алексей предлагает перевезти его в военный госпиталь, к тому самому Богданову. Обещает содействие.

Но я не уверена, что это нужно.

У нас в городе отличная клиника, губернатор в прошлом году отгрохал новую, со всеми новейшими технологиями.

- Просто… там у Богданова я смогу быть рядом. А у вас…

Он это сказал. И замолчал.

И сейчас молчит.

Вижу как встаёт, идёт в хвост самолёта, там уборные. Иду за ним.

- Лёш?

- Как ты, Полина?

- Я… плохо.

- Ясно.

- Ничего тебе не ясно.

- Неужели? – он хмыкает, хмурится.

- Стерхов, ты что, думаешь, я к нему вернусь?

Молчит.

И смотрит. Голову наклонил.

Сейчас вижу, как сильно на него Макс похож.

И Ритка почему-то тоже…

- Дурак ты, Стерхов. Ничему тебя жизнь не учит.

- Видимо да.

Я прижимаюсь к нему, обнимаю. В этом же нет ничего неприличного? Просто объятия двух любящих людей.

Мужа и жены.

Пусть бывших, но… кто знает?

Я выйду за него. Опять.

Конечно выйду! Если попросит.

И разведусь с Сергеем, даже если он очень плох.

Не сразу, конечно. Просто… Я понимаю, что у Сергея особо никого. Свекровь? Она старая, больная уже. Что она может? Ничего.

Ирка? Не смешите мои подковы. Меньше всего, я думаю, Сергей сейчас нужен моей Ирке. И её дочке тоже.

Он один.

Я должна помочь.

Я не могу не помочь, не могу его бросить сейчас.

Всё-таки тогда, двадцать почти лет назад, когда я осталась беременная, с разбитым сердцем, полностью морально выпотрошенная, Сергей мне помог.

Он дал мне защиту, опору, дом – мы жили в его квартире.

Мне не надо было думать, где и как работать. Потом, беременность, роды, я знала, что и я и мой ребенок будем в тепле, мы будем сыты.

Тогда за это я готова была закрыть глаза на то, что не люблю Сергея и вряд ли смогу полюбить.

Тогда мне казалось, что хватит и того, что он любит меня.

Я была молода, я не хотела бороться за место под солнцем. Даже не то, что не хотела. У меня не было на это сил.

Я просто выживала как могла.

Сергей помогал.

Поэтому сейчас моя очередь помочь ему.

Каким бы он ни был, но он…

Он человек, с которым я прожила столько лет. Мы вместе пережили болезнь нашей дочери. Нашей – а как иначе? Она именно наша.

Господи, конечно, я не могу его сейчас бросить!

- Алексей Александрович, какой же вы…

- Я тебя не отдам ему, Полина, если будет нужно я… я силой увезу и тебя и детей.

- Я должна сейчас быть там, рядом. Понимаешь? Во-первых, я единственный родственник, который вправе решать его судьбу, если случится что-то реально серьёзное.

- Хорошо он устроился.

- Тьфу на тебя, Стерхов, что за балда! Ты понимаешь, что он обожжён, с травмами, в коме?

- Ты мне на жалость давишь или себе?

- Никому. Я хочу, чтобы ты понял. Еще надо понять, что с домом. Можно ли что-то восстановить? Плюс – страховая компания. У нас была страховка. Все вопросы надо кому-то решать.

- Я решу все твои вопросы. Но ты подашь на развод.

- Нет, Лёш. Не сейчас.

- Почему?

- Пусть Сергей хотя бы придёт в себя!

Стерх с шумом выдыхает. Чертыхается про себя.

- А если это затянется? Если надолго? Что дальше?

- Дальше будем посмотреть – так, кажется, у вас говорят?

- Знаешь, красивая… иногда хочется вот так взять тебя…

- Возьмёшь. Как приедем. Я так поняла, что в доме жить нельзя, придётся что-то снимать. Квартиру, наверное, гостиницу дорого?

- Снимем гостиницу. Пока. Потом решим. Я говорю – перевезём твоего Заславского в госпиталь к Богдану! Я вас там шикарно устрою.

- Подумаем, ладно?

- Ладно. Еще лучше перевезти его в Москву. Оттуда вообще можно будет не уезжать.

- В смысле?

- В том смысле, что ты будешь жить со мной. Вот так.

Какой же он…

С молодости такой. Ему надо, чтобы всё по его. Сказал – как отрезал.

Что ж… да я же ведь и не против вроде, да?

- Предложение мне делаешь? А я ведь замужем. – дразню, знаю, что дразню.

- Доиграешься, Полина. Вот возьму и…

- И что?

- Ничего.

Из туалета, который в самолете почему-то называется «лаватори» выходит девушка, и Стерхов как-то очень быстро и ловко заталкивает меня туда. Закрывает дверь и впивается в мои губы.

Пять минут и в дверь деликатно стучат.

- Стерхов, ты сумасшедший.

- Я просто люблю тебя.

Он смотрит на меня так серьёзно…

Стук повторяется.

- Товарищ генерал… - голос молодого стюарда, который разносил напитки.

Я красная как рак.

- Я люблю тебя, Полина. Это серьёзно. Очень серьёзно, понимаешь? Я хочу чтобы ты стала моей женой.

- Лёша…

Я ничего не успеваю ответить, он целует еще раз.

А потом открывает дверь.

Стюард смотрит как-то мимо нас.

- Простите, товарищ генерал, не положено.

- Виноват.

- Ох, позорище какое, а еще генерал! – неожиданно громко выдаёт дама из последнего ряда. – И не стыдно?

Её реплику слышит полсамолёта, народ оглядывается, мне неловко.

- Если честно – не стыдно. – парирует Стерхов. – Не стыдно, потому что хотел уединиться со своей любимой женщиной, чтобы попросить её стать моей женой.

Что? Боже, что он творит?

- Вот, дорогая, теперь у нас целый самолёт свидетелей. И я повторю своё предложение. Ты выйдешь за меня?

Стюардессы улыбаются, пассажиры обсуждают, переговариваются, кто-то выкрикивает ободряющие фразы.

Смотрю на Стерхова, головой качаю. Он сошёл с ума?

Я ведь еще не разведена!

Я…

- Мама, говори «да»! Да! – слышу голос Марго и вижу, как она хлопает в ладоши.

Максим качает головой.

А Лёшка, улыбаясь сканирует взглядом.

И что мне делать?