Глава 29. Эпилог

- Он так похож… - молчу, ничего не говорю больше, слёзы текут. Слёзы счастья, с примесью боли, как всегда у меня.

Дети – самое большое в жизни счастье. Самое главное чудо.

Я стараюсь осмыслить, ну как от так происходит? Есть одна клетка, есть другая. Они находят друг друга. Есть тысячи путей, они каким-то образом выбирают один, соединяются, а потом… потом их уже не две, а четыре, восемь, шестнадцать, больше, больше, больше… горошинка, фасолинка, комочек, крохотное существо, у которого еще нет ручек, ножек, но уже есть сердце! И так шаг за шагом это маленькое чудо новой жизни растёт, формируется, меняется стремительно, а потом – раз!

И уже смотрит на этот мир такими спокойными, серьёзными серыми глазами!

Ну, насчёт «раз» я, конечно, погорячилась.

Роды были не самыми простыми. Тяжеловато было и беременность ходить. Хотя мне все помогали.

Ой, жёны наших генералов просто дежурство у меня устроили.

Каждая повторяла, что всё будет хорошо, и что они все через это прошли.

Самая взрослая на тот момент и опытная жена генерала Зимина поила меня чаем с каким-то особенным пирогом с яблоками и творогом, и смеясь рассказывала, что про них про всех говорят.

- Генеральское село! И генеральши всё с колясками, с колясками. Хорошо живут наши генералы, раз столько рожают. Да, знаешь, говорят… сама понимаешь, не все с добрым сердцем. Многие с завистью. Как будто не понимают, что парни наши, мужики, столько в своей жизни дерьма насмотрелись… Боли, смерти, предательства, грязи… С одной стороны, да? Война, есть война. Они знали на что шли. А с другой стороны – вот это всё их братство, когда они все из одной альма-матер выпускались, ну, почти все. И в Академии учились потом. И плечо к плечу стояли. Их дружба, взаимовыручка, помощь – это всё дорогого стоит. Знаешь, я думала, у меня много подруг, и живу я хорошо. Думала, пока не стала женой генерала Зимина. Вот теперь у меня и подруги настоящие. И мужчина, за которым я как за каменной стеной.

Эвелина Зимина улыбнулась, к ней подбежала дочурка, Яна, потом внучка, Варя, показывали свои рисунки, лопотали что-то, обнимали.

Я тоже улыбалась – так приятно было видеть эту красивую, яркую женщину такой вот одновременно и мамой, и бабушкой.

А она продолжала:

- Знаешь я что своему Зимину сказала? Вот рожу, буду гулять с коляской, не дай бог меня кто-то бабушкой назовёт! – и тут же смехом заходится, - Представляешь, всё наоборот! С внучкой шла, а мне все – мамочка, вы куда, мамочка, вам сюда. Ах-ах… Приятно, конечно…

Рассказывала она и о другом.

О том, как работают наши генералы и как несмотря ни на что сложно ждать.

- Слушай, ну, мужики же наши не живут тут всё время? Мой Зимин был начальником Академии, сейчас вот, какое-то уже объединение. На месте не сидят. Кто в учебку едет, кто туда, там парням помощь нужна, Богданов в госпитале своём. Но основной центр всё равно тут. Не зря наши генералы его построили, открыли, убедили верхушку, что надо. Зимин мой начал, Фролов, Булатов, и под это дело всех подтащили. И земля тут всем выделена. И получается, что у нас тут посёлок генералов и генеральш. И все у нас генеральши такие, прямо скажем… - Эвелина посмеивалась, - Не молодушки. Все рожали после сорока, кто-то и после сорока пяти.

- И как?

- А как ты думаешь? Была бы я такой цветущей и красивой, если бы было плохо? – она улыбалась, а потом как-то так посерьёзнела. – Плохо нам всем было раньше, знаешь. С мужиками, которые изменяли, не любили. Или вообще… в одиночестве. Вон у Халка Лидушка… её кобель мало того, что гулял пока она на Ближнем Востоке бабки на операцию сыну зарабатывала, так еще и при разводе половину бабла отжал! Совместно нажитое. Каждая из нас прошла через измену, предательство, боль…

Мы обе молчим, каждая свой путь вспоминая.

Я – то, как потеряла сначала любимого сына, потом мужа, как жила словно чьей-то чужой, ненастоящей жизнью.

Хотя и в той жизни с Сергеем было много хорошего. Прежде всего дети. Мои дети, наши дети. Потому что сказать, что мой Сергей был совсем уж плохим не могу. Да, измены его, конечно, совсем не красили. Но я ведь с себя не снимаю ответственность? Надо было его не прощать еще тогда, когда всплыла эта история с Ларисой. Но как я могла не простить, когда на кону была судьба ребёнка? Моей Маргаритки? Наверное, могу только бога благодарить за то, что он вот так всё в итоге устроил и управил.

И права Эва Зимина, права. Каждая из нас пережила многое. Но нам повезло встретить счастье!

- Мы встретили наших генералов. Любовь. А когда мужчину любишь, конечно, хочется что? Ребёнка ему родить хочется. Продолжение этой любви увидеть. Поэтому, если позволяет здоровье – надо рожать.

А я и не спорила.

Здоровье я своё вдоль и поперёк проверила.

И когда две полоски увидела, так обрадовалась!

И Стерх мой, конечно, рад был безмерно.

Максим немного шокирован:

- Нет, ма, ну ты еще молодая, да…

Ох, хотелось его отшлёпать!

Рита прыгала до потолка.

- У меня будет еще брат! Или сестра! Мам, а вместе нельзя?

Вместе было можно. Вон у Соболей получилось!

Но у нас только один малыш.

Мальчишка.

И вот я смотрю на него и вижу… да, я в нём вижу Сашку нашего. Так похож!

Слёзы из глаз катятся. Алексей обнимает. Понимает всё.

Мы позволяем себе это горе пережить снова. Эту боль. Выговориться. Еще раз рассказать о том, как это случилось, как было больно, как хотелось выть от бессилия.

Мы позволяем вспомнить эту трагедию, а потом…

- Полинка-Малинка, а давай его назовём Егором?

- Егор… Отличное имя, сильное. И Марго нравится.

- Она тебе уже сказала.

- Да, принесла несколько вариантов и все, почему-то, получились тёзки друзей нашего Макса из курсантов.

Мы смеёмся. Да, Марго сейчас в таком возрасте – ей уже почти шестнадцать! Только влюбляйся.

И у неё есть цель – она тоже хочет стать курсантом. Стерх для неё уже нашёл учебное заведение.

- Будет наша Рита маршировать на Красной площади в день победы! В белоснежной юбке и перчатках!

Дочка краснеет, но вижу – хочет.

И Алексей с ней говорит серьёзно. Тихо что-то рассказывает, Рита кивает, хмурится, потом улыбается.

- Есть, товарищ генерал!

- Что есть?

- Профессия такая, Родину защищать!

Да, эта профессия есть и в моей семье об этом теперь все знают.

Грущу, что не удалось наладить отношения с мамой. Ну, это её выбор, увы. Я со своей стороны сделала всё, что могла. И сестре пыталась помочь, и племяннице. Но и они сделали свой выбор.

С Сергеем мы видимся теперь редко. Но он приезжает навестить Риту. Она очень радуется. Понимает, что родной отец – Стерхов, но всё равно считает Сергея близким человеком, ниточкой, которая связывает её с мамой, с прошлым.

Время летит.

Наш Егорка уже бегает. За ним глаз да глаз. Он именно бегает, не ходит!

А Стерхов находит время побегать за ним.

- Ну что, пехота, в атаку? В-ж-ж-ж!

В гости к нам часто заходят Зверевы с детьми, Соболи. У Соболей аж две королевские двойни. Старшие уже сами семьи создали, маленькие с папой и мамой. А недавно у них родилась еще девочка, назвали её Лидой.

Я вижу, как мой Стерхов засматривается на малышку.

Смотрю, поглаживая живот…

Рожать детей мужчинам, которых любишь?

Почему бы и нет?

Стерхов

Кто-то давно сказал мне, что с правильной женщиной я сразу пойму, что такое любовь. Или это я сам потом говорил кому-то?

Не помню.

Но знаю, уверен, если в жизни мужчины есть такая вот правильная женщина – у него всё будет хорошо во всех смыслах.

И в любви.

И в работе.

Он будет бежать домой счастливый, зная, что его ждут.

А меня ждут. Ждут дети – дочь Рита, сын Егор. Старший Максим учится уже в Москве.

А главное, меня ждёт Полина.

Любимая женщина, один взгляд которой когда-то решил мою судьбу.

Взгляд бездонных глаз прямо в сердце.

Навсегда.

Как жил без неё столько?

Не знаю.

Не жил.

Сейчас упиваюсь каждым мгновением.

Каждой секундой.

Возвращаюсь со службы, сегодня жарковато. Новое здание центра строим, много косяков нашли, головы полетели.

Хорошо – чужие, не наши.

Дверь открываю и вижу, как она летит ко мне, в нежном бирюзовом платье.

- Лёшенька!

- Привет, Полинка-Малинка. Что так тихо у нас? Где все?

Улыбается загадочно.

- Пошли в гости к Зверевым. С ночёвкой.

- Ого… с чего такая щедрость?

- Ну… завтра Зверевы младшие будут у нас.

- Ага, понял. Бартер?

- Там Соболи приехать должны, так что…

- Будем веселиться? Есть повод?

- Годовщина у Соболей, есть повод.

- Отлично, так что… мы с тобой холостюем сегодня?

Смеётся.

- Слова какие интересные знаешь…

- Знаю…

Кладу портфель, ботинки снимаю, куртку форменную.

А потом подхватываю её на руки, быстро, к стене прижимаю, впиваюсь в шею…

- Лёшка… с ума сошёл…

- Сошёл, Малинка… так давно сошёл… уже не знаю как дальше… с каждым днём все больше и больше люблю… А ты?

В глаза её хрустальные вглядываюсь, ответ знаю.

- И я, Лёшенька… и я… каждую секунду… Люблю. Как… как девчонка, знаешь… Думаю, сколько лет уже, а всё…

- Нет никаких лет, слышишь? Ничего нет. Ты и я…

Несу её на второй этаж. Дом достроили, ремонт сделали, сам еще не верю, что всё вот так. Не верю, что она моя, она со мной.

В душ несу, раздеваю быстро, вижу, как алеют щеки. До сих пор она такая, такая как тогда. Милая, домашняя девочка, которой мать запрещала с парнями ходить. И спасибо, что запрещала!

- Лёша…

Уже в душе не сдерживаюсь.

До упора.

Глубоко.

И опять глаза в глаза.

- Я люблю тебя, девочка моя! Люблю…

- И я, слышишь? Так сильно… Что… мне иногда страшно.

- Почему тебе страшно?

- Страшно, что я проснусь, а тебя нет.

- Я есть. Я здесь. Я всегда буду здесь.

Буду. Потому что она – моя Родина. Мой Дом. Мой Мир. Ради неё я живу. И служу. Чтобы она могла спокойно спать и быть счастливой.

И все наши женщины, девочки, матери, дочери.

- Люблю тебя, Лешка…

Шепчет тихо уже в постели, я сцеловываю капельки пота со сладкого местечка над губой, аккуратно.

- Лёш…

- Что? Хочешь еще?

- Хочу, а ты?

- И я… всю ночь хочу. Как будто месяц тебя не трогал.

- Вчера только трогал. И позавчера…

- Очень давно… Иди ко мне…

Усаживаю её сверху. Наслаждаюсь видом. Полная грудь, в которой еще осталось молоко, упругие, колкие вишенки сосков… Она совсем немного поправилась, уже пришла в форму. И форма эта меня с ума сводит. Женственные изгибы, мягкость, плавность. И страсть. То, как она отдаётся этой страсти… её стоны, всхлипы, дрожь.

Её чувственность.

Нежность…

- Лёшенька, боже, да… еще… пожалуйста…

И я даю, даю всё, что она просит.

А после она опять лежит на мне, разморённая, уставшая, дрожащая, счастливая.

- Лёш…

- Что?

- А тебе нравится имя Василиса?

- Хм… а что? Симпатичное имя.

- Мне тоже нравится.

- Ты… ты просто так спрашиваешь?

- Не-а… не просто.

- Так. У Максима невеста?

- Не угадал.

- А у кого? У Егора?

- Опять не угадал.

- Тогда…

- Тогда вот…

Она тянется к тумбочке, достаёт оттуда пластиковую коробочку. И я всё понимаю. Обнимаю крепко. Стискиваю в объятиях.

- Василиса – прекрасное имя. А если будет мальчик…

- Придумаем!