Глава 6

“Девочки, у нас беда…”

Начало сообщения рефреном кружится в голове, пока я соображаю, что делать.

Ехать.

Надо ехать.

Однозначно.

“Наши парни на учениях. Попали в замес”.

Господи… Господи… только не это!

Нет!

Замес…

Что это значит? Что?

Чат почти сразу закрыли, чтобы не сыпались сотни сообщений от взволнованных, растерянных, разъяренных родителей. Это я понимаю.

Но подробности узнать как-то надо.

Да как их узнаешь по мессенджеру? Ехать надо.

Срочно ехать туда.

Что с работой? Возьму за свой счет. Ничего, справятся без меня.

Марго…что делать с Маргаритой?

Отправить к матери — не вариант.

Нет, мама нормально относится к моей приемной дочери, откровенной враждебности нет. Но, тем не менее, увы, мама — последний человек, которому я могу доверить дочь. По разным причинам.

Оставить тут — тоже не вариант, потому что… да потому!

После всей сегодняшней вакханалии.

Господи, как не вовремя…

— Полина, в чем дело?

Сергей задает вопрос, а я даже не сразу понимаю — о чем он вообще?

— Что-то случилось?

— Случилось… да. Случилось. Мне надо уехать.

— Куда еще тебе надо? — он говорит это с недовольством, с вызовом, с претензией.

А мне хочется ответить — да не твое собачье дело! Не твое, и всё! Ты своим поведением сделал всё, чтобы потерять малейшее право задавать мне какие-то вопросы!

При этом я понимаю, что по большому счету ему вообще всё равно.

Вся эта его хваленая любовь, страсть, о которой он говорил столько лет, которой так гордился, строил из себя страдальца, влюбленного, несчастного… с безответным чувством. Вся эта любовь оказалась фикцией, пустотой.

Ложью.

Если бы он реально любил…

Нет, это всё что угодно, только не любовь.

И я это понимаю.

Собственно, всегда понимала.

Заславскому очень хотелось получить трофей — дочь профессора Малиновского.

Хотя отец в то время уже давно с нами не жил, у него была другая семья, и я в эту семью была не очень вхожа, но с отцом общалась много. И он со мной. Во втором браке детей у папы не было, так что я осталась единственным отпрыском, в перспективе и наследницей.

На это рассчитывал Сергей. И гордился, что жена — профессорская дочка, белая кость, элита.

А мне просто некуда было деваться тогда.

Разведенка, еще и беременная не пойми от кого.

Нет, я-то знала, от кого.

Знала.

Расставаясь со Стерховым, первым мужем, любимым мужчиной, я сжигала все мосты.

И увозила самое дорогое.

Тогда я искренне считала, что Стерх не имеет права на моего ребенка. Вообще ни на что не имеет права.

Я винила его в гибели нашего сына.

Считала, что только он виноват.

Только он.

Я была очень молода, очень максималистка… Для меня не было компромиссов.

Потом, много позже, я пересмотрела свое отношение ко всему.

Много думала.

Но…

Сообщать Стерху о том, что он стал отцом еще одного моего ребенка, сына, посчитала нецелесообразным.

У Стерха давно своя жизнь. Где-то там. Далеко.

Пусть живет.

Я ничего о нем не знала и не хотела знать.

Я эту страницу закрыла. Перевернула.

Сожгла мосты.

Всё сожгла.

Только…

Только есть в этом мире то, что, видимо, не горит в огне.

То, что нельзя уничтожить.

Выжечь.

Испепелить.

Даже если очень хочется.

— Так куда тебе надо, Поля? — спрашивает Сергей уже спокойнее.

Видимо, считав мой взгляд.

— В учебный центр.

— Куда?

— Учебный центр. К Максиму.

— Что он натворил?

Господи, как же он меня бесит!

Как я сразу не поняла, что он не будет нормально относиться к моему ребенку!

Нет, какое-то время Сергей пытался. Когда Макс был маленький.

Потом…

Сергей знал, как я любила Стерха.

Всё время считал, что я его не забыла.

Меня это бесило.

Раздражало.

Раздражало потому, что Сергей был прав.

Не забыла точно.

Только вот…

Не было никакой любви. Не было.

Я его ненавидела.

Он сломал мне жизнь.

Убил всё.

И пошел дальше.

И он недостоин того, чтобы узнать о моем сыне.

Я не должна сейчас думать о Стерхове.

Мне надо думать о сыне.

И о дочери.

Самое неразумное — брать ее с собой.

Но другого выхода, кажется, нет.

Поэтому я поеду туда вместе с Маргаритой.

— Полина, ты можешь ответить нормально? — он повышает голос, почти орет.

Я оглядываюсь — сестра и племяшка уже свалили на кухню, готовят ему ужин.

Вот пусть готовят. Пусть.

— Иди ужинать, Серёж.

— Полина ты… ты можешь хоть раз быть нормальной? Нормальной бабой, а? Сказать, что у тебя случилось? Попросить помощи?

— Нормальные бабы тебя на кухне сейчас ждут. Сразу две. А я ненормальная. И точно не баба. И помощь мне твоя не нужна. Мне надо спешить, постараюсь успеть на ночной рейс.

— Прекрасно, твою мать. А Маргарита?

— Маргарита летит со мной.

— В смысле? С какого перепугу?

— С такого! Или ты думал, я оставлю ее на тебя и твоих блядей?

— Ты…

— Я, Серёж, я… Всегда называла вещи своими именами и впредь буду.

— Сука ты, Полина, сука… если бы ты… если бы ты была другой…

— То есть я виновата в том, что ты шпилил в нашем доме мою сестру и ее дочь, да? Я виновата? Я не сомневалась, Серёж. Всё, извини. Меня это не волнует. Разбирайся сам. И с ними. И с беременностью. Ты помнишь свой диагноз, да? Увы… Ну, может, конечно, твое бесплодие резко рассосалось. Но я сомневаюсь в этом. Так что… Извини, мне надо успеть взять билеты и собрать себя и дочь.

— Я… я отвезу вас в аэропорт.

— Не стоит, я возьму такси. Так проще.

— Полина, я провожу вас. Это не обсуждается.

— Не надо, Сергей. Правда. Иди ужинай. Я разберусь сама.

— Полин, я… черт, я люблю тебя!

— Очень странная у тебя любовь, Серёж.

— Потому что ты…

— Я виновата, да? Конечно. Тебе так проще. Что ж. Я виновата. Пусть. Знаешь, вот такая я дерьмовая. Ничего, разведемся, и не будешь страдать.

— Разведемся? Ты с ума сошла? Никакого развода не будет, Полин!

Поднимаю руки, сдаюсь, больше слов нет. Говорить больше не о чем.

Если он считает, что после всего я буду с ним жить — у меня хреновые новости.

Но, правда, сейчас не до этого.

Быстро поднимаюсь на второй этаж, стучу в комнату Марго.

— Мам…а правда, что… что папа мне не отец? То есть… я вам вообще никто, да?

Черт возьми… Кто?

Я убью эту суку!