Глава 37
Марина.
Ледяной ветер обжигает щеки, норовя забраться под воротник пальто… Марк умолял поехать к нему в гости, но я снова нашла повод отказать… Интуиция никогда меня не подводила. Я ведь чувствовала, что все не так… Илья боролся с нелюбовью, держался за привычный ему мир, пытался остаться для нас с Максом, порядочным человеком. А потом все полетело в пропасть… Его взгляд больше не источал любовь, слова отдавали раздражением, а поступки…
Разве что над ними он не утратил контроль… Помогал мне, все оплачивал…
Значит, у меня нет ни одной причины не доверять сердцу… Я не верю Марку. И хочу узнать поближе его окружение… С родителями он меня не торопится знакомить. С сыном тоже… Значит, я пойду к его бывшей жене… Плевать, если она тотчас сольет меня Бехтереву. Мне не восемнадцать, чтобы всему верить… И у меня дети…
– О, Мариша пришла, – встречает меня в прихожей мама.
Хм… Ботинки Маргариты Семеновны тоже здесь. Я их прекрасно помню, потому что мы с Ильей покупали их ей в прошлом году. Красивые, темно-бордовые, с пряжкой и теплой, меховой опушкой…
– Добрый вечер. Вы… Вы пришли нас проведать?
Свекровь виновато опускает взгляд и приосанивается… Переглядывается с мамой, молчаливо ища у нее защиты. Неужели, думает, что я стану ее выгонять?
– Да, Марина. Как твои дела? С Максиком мы уже поболтали. Он пошел уроки учить. Такую сейчас ерунду заставляют читать, батюшки свет… Зачем читать Островского, например? Ну, депрессия может начаться от этих книг, ей-богу… Или «Бедные люди»? Или… «Анна Каренина» – вообще, трэш…
– Я тоже предпочитаю читать любовные романы. Об изменах и разводах. Слышали? Популярный тренд. Ну, триггерит это женщин, что поделаешь? Я раньше думала, что такое редко встречается. А на деле… Почти в каждой семье…
– Какой срок, Мариш? – прищурившись, спрашивает она.
Непринужденно отламывает кусочек от восхитительного маминого пирога и запивает его чаем.
– Вы о чем? – заливаюсь краской я. – Вы… Мама, а ты…
– Дочка, я ничего такого не говорила, ты за кого меня принимаешь? – всплескивает руками мама. – Рита, ты чего выдумала? С чего ты взяла, что Мариша беременна? Глупость какая…
– Перед пенсией я работала иллюстратором. У меня фотографическая память, если ты забыла. И…
– Я прекрасно это помню и не умаляю ваших достоинств. Но…
– Ты раздобрела, невестушка. И грудь стала больше. И… Губы пухлые, а нос… Как ни крути, но мне видно все. Я тебя слишком долго не видела, глаз не мог замылиться. Признавайся, я права?
– Губы пухлые, потому что я целовалась с другим мужчиной. У меня появились отношения, Маргарита Семеновна. Мы с ним ходили в кино, потом ужинали в кафе и…
– Ладно, не хочешь говорить, не говори… Все равно ведь не скрыть. Узнаем в свое время.
Господи, только бы она не сказала ни о чем Илье. Тот сделает все, чтобы отсрочить наш развод… Хотя… С чего я это взяла? «Люблю другую», – он ведь так сказал? Лада не оправдала его ожиданий, но это не значит, что его чувства ко мне вернулись…
Такими словами не разбрасываются… И после такого не прощают… Да и не станет он возвращаться к нам ради бытового комфорта. Не настолько Аверинцев мелок. Маргарита Семеновна хорошо его воспитала… Илья в состоянии приготовить себе нехитрый обед и погладить рубашку. Так что…
– Как ваши дела, Маргарита Семеновна?
– А как могут быть мои дела, детка? – вздыхает она. – Мой ребенок оступился и страдает. И он выбрал путь вечных страданий.
– Господи, Рита… ты фэнтези насмотрелась? Или начиталась? – сетует мама. – Илья наш – прямо как самурай. Цели нет, один лишь путь. В никуда… Наделал делов, теперь он – страдалец вечный, как же. Головой надо было думать.
– Я его не оправдываю. И не поддерживаю выбор сына. Мариша, а ты его совсем-совсем разлюбила? – робко спрашивает она.
Боже… Больно мне говорить об этом. Умом понимаю, что пора выкинуть из круга «своих», забыть… Перестать думать о нем… Но не могу… Самодисциплина нужна, воля… Желание начать новую жизнь у меня есть.
– Совсем. У меня другой мужчина, он сделал мне предложение, – опережаю события я.
– Понятно. Я желаю тебе счастья.
Они с мамой еще долго щебечут на кухне, а я вспоминаю про Наташу из гинекологии четвертой, областной больницы. Плюхаюсь на кровать, обнимаю старого, плюшевого мишку и звоню Зойке.
– Не разбудила тебя, Зоюшка?
– С вами заснешь. У нас не больница, а проходной двор. Все кому не лень, приходят, берут интервью, расспрашивают про эту Ладу. Ее выписали давно, а журналюги никак не угомонятся. Нашли звезду погорелого театра! Какая она звезда, Марин? Так ты что хотела?
Зойка моет посуду. Слышу, как течет вода и позвякивают приборы.
– Ты никого не знаешь в четвертой областной? Гинекология.
– Знаю. Ксюха Прохорова там работает гинекологом. А ты ее что, не помнишь? Она в девичестве Рябоконь.
– Что-то знакомое. Рябоконь? Трэш – как сказала мне сегодня свекровь.
– О боже, она приходила пилить тебе мозг? Старики так пытаются сблизиться с внуками. Мои дети тоже говорят на непонятном языке.
– Нет, просто проведала. Мне нужно узнать кое-что об одном человеке. Наталья – ординатор из этого отделения. Она бывшая жена Марка. А я…
– Ты все правильно делаешь. Не будь как твой муж. И мы с тобой уже не свежие лилии, чтобы прыгать в омут с головой, так ведь? Завтра жди инфу. Пока, крошка!
– Спасибо большое, подруга.