Глава 40.

Марина.

– Красавица моя… Глаз не оторвать, – шепчет мама, складывая на груди руки. – Волосы какие, Мариш… Копна просто…

– Волшебное свойство гормонов беременности, мамуль. И немного укладочных средств.

– Ты не замерзнешь, Мариш? Макс сказал, снег снова пошел. Они с Бусей замерзли.

– Пальто очень теплое, кашемировое, ты забыла? Последний подарок почти бывшего мужа.

Нервно поправляю шарфик на шее и спускаюсь к подъехавшему такси. С неба срывается дождь, ветер остервенело срывает последние листья с почерневших, мерзлых ветвей… Всю дорогу я думаю… Правильно ли поступаю, не тороплюсь ли? Не пожалею, доверившись человеку, о ком ничего не знаю?

Марк ни разу не заикнулся о знакомстве с родителями или родственниками, не представил меня друзьям…

Воспоминания против воли несутся в прошлое, оживляя яркие, немного потускневшие от времени картинки.

Илья меня привел домой в первый же день знакомства… Бросился подбирать валяющиеся в прихожей туфли и отцовские тапочки, на ходу складывал лежащие не на своих местах вещи. Краснел, бледнел, а потом предложил пообедать вчерашним, маминым борщом…

Я согласилась. Помогла нарезать хлеб, разлила борщ по тарелкам. А потом пришел на обед отец Ильи – покойный Петр Иванович…

– Случилось чего, мадам? – вырывает меня из омута мыслей водитель.

Случилась новая жизнь… Разбитое сердце, беременность, другой мужчина…

– Освещение в городе слишком яркое, – отшучиваюсь я, смахнув с лица слезинки.

– Угу. Лучше бы людям пенсии подняли, – бурчит водитель. – Сколько они мульонов потратили на эти огоньки?

Новый год еще не скоро, но в зале «Бристоля» многолюдно… Марк встречает меня на входе, и я… Мгновенно отвлекаюсь… Широко улыбаюсь, замечая, как на него пялятся все женщины… Он высокий, красивый, сильный… Черная, строгая водолазка и клубный пиджак, наброшенный поверх нее, лишь подчеркивают его достоинства.

– Мариш, у меня просто нет слов. Я ревную, – целует он меня, помогая снять пальто.

– К кому? – усмехаюсь я.

– Ко всем мужикам в радиусе километра.

Марк как бы невзначай задевает мое плечо, обнажая лямку красного лифчика. Кожа горит от прикосновения его пальцев… Пылающего желанием взгляда, тепла тела… Он весь – безумие, волнение, трепет… Пульсирующий нерв, пробуждающий и во мне невыразимые чувства… Моя самооценка взлетает до небес…

– Ты прекрасна. Оно тоже, – шепчет, поправляя мое платье.

К слову, платье я тоже купила на последнюю стипендию мужа…

– Спасибо. Что будем заказывать? Если честно, я здесь впервые, – произношу, присаживаясь за столик.

Воздух полнится ароматами мяса, вина, свежей зелени и сладковатого дыма от кальяна…

– Я здесь бываю, – коротко отвечает Марк. – Здесь неплохо готовят рыбу. А десерты можем взять с собой. Ты же… Я хочу показать тебе свою квартиру.

Интересно, это то самое место, где он жил с Наташей? Господи… Она ничего ему не сказала… Почему? Могла ведь слить меня в два счета. Наговорить даже того, чего не было… Но она промолчала, сохранив достоинство и репутацию идеального, бывшего мужа…

– Ты жил там с семьей? Прости… Черт… Мне не следовало спрашивать.

– Да, но с тех пор там много изменилось. Детская мне не нужна, я сделал из нее гостевую спальню, так что… Игрушек там нет, не волнуйся. Как и вещей бывшей жены.

Как это нет? То есть Марк не допускает мысли, что сын будет к нему приходить? Оставаться ночевать, играть, смотреть мультики, рисовать? Он его вычеркнул из жизни? Безвозвратно и без сожаления? Похоже, я ничего не знаю о Бехтереве…

Пока я ошеломленно моргаю, гадая, стоит ли пытать его дальше, Марк заказывает рыбу на гриле, свежие салаты и клюквенный морс. Непринужденно улыбается, небрежно взглянув на компанию вошедших мужчин.

– То есть ты уверен, что Наталья не изменит решения? И твой сын…

– Марин, Артем скоро вырастет, и сам решит, как нам общаться. Не хочу больше о них… Не волнуйся, ключей от моей квартиры нет ни у кого.

– И у родителей? Вот моя мама…

– С ними у меня весьма натянутые отношения. Отцы и дети, знаешь ли… Вечный конфликт.

Мне хочется ему возразить, но… Что-то происходит… Не вижу Илью, но чувствую, что он здесь… Будто живущее во мне антитело реагирует на проникший в кровоток антиген… Между лопаток печет, щеки затапливает румянец, дышать становится нечем… Боюсь обернуться, но… Заставляю себя снова столкнуться с прошлым… И легко улыбаться при этом.

Наши взгляды будто переплетаются… Не скрещиваются, не сталкиваются, а заглядывают в душу друг друга… Илья знает, с кем я и для чего пришла. И понимает, что последует после ужина… Сердце замирает. В груди нестерпимо печет. Черт… Это ужасно плохо… Нельзя так.

С Ильей Юрий Уманский – его начальник, Дмитрий Суворов – коллега, кто хотел увольняться, и две, незнакомые мне девушки… Рыжеволосая, невысокая девчонка с пышной грудью льнет к Дмитрию, а вот брюнетка в синем пальто не проявляет ни к кому особенного интереса…

Боль давно должна была погибнуть, однако она продолжает тлеть во мне… Шевелиться, вонзая острые зубки в старые раны, будто расковыривая их…

У него все хорошо и без Лады… На него тоже все смотрят, да… Как и на Марка, Юрку Уманского… Илья – видный мужик, как ни крути. И чхать дамочки хотели на его личную жизнь. Им плевать, что он там сотворил в прошлом…

– О, какие люди… Это же твой… – начинает Марк, наблюдая, как Илья что-то говорит компании и отходит к нашему столику.

– Добрый вечер, – произносит он, протягивая Марку руку.

– Добрый, – поднимается с места Марк. – Меня зовут Марк. А вы…

– Я ее бывший муж. Илья Петрович. Шумно здесь сегодня, не находите? А мы вот…

– Мариш, я отойду, ладно? Мне срочно нужно позвонить, – улыбается Марк, оставляя нас одних. Протискивается между столиками к выходу и выходит на улицу без куртки… Это плохо, наверное, но останавливать его или переубеждать не входит в мои планы.

Я не знаю, где бывший живет, чем дышит, о чем думает… Илья с недавнего времени чужой мне, но… Я прокашливаюсь и взмахиваю ладонью, приглашая его присесть.

– Как дела? – спрашиваю, поглядывая на его беззаботно болтающих коллег, усевшихся за столик возле окна. – Отмечаете что-то?

– Да, у Димы день рождения. Он не хотел отмечать, но Уманский… Ты же знаешь Юрку, он…

Илья не сводит с меня взгляда… Глаза, губы, шея… В другой ситуации я бы спросила, не испачкалась ли? Может, у меня помада размазалась? Или я оставила каплю соуса на щеке? Черт…

Запускаю пятерню в волосы и выпрямляю спину, невольно вынуждая его скользнуть взглядом ниже, к груди…

– Ты изменилась, Марин. Какая-то другая стала, – со вздохом произносит он.

– Какая… другая?

– Невозможно красивая. Раньше была просто красивая, а…

– Нет, раньше ты считал, что мне следует сменить работу и записаться в спортзал. Спасибо тебе за советы, правда… Работу я сменила, а спортзал есть в нашей клинике. И все сотрудники могут там бесплатно заниматься, представляешь?

Господи, ну и чушь… Зачем я говорю все это?

– Я бы мог сказать, что мне жаль, но… Вряд ли мое «прости» тебе нужно. И вряд ли оно что-то изменит.

– Ты прав. Не изменит.

– Я купил билеты на хоккей, Макс не говорил?

– Нет. Но я не против, а ты…

– Как тебе будет удобно получить деньги? Наличными или на карту? Макс говорил, что тебе пришлось нанять репетитора по математике. Я хотел бы помогать вам во всем. Не стесняйся говорить, если требуется больше, чем…

– Нам всего хватает. И… на карту, – сиплю я. – Спасибо тебе, Илья. А ты живешь у мамы?

– Нет, снял квартиру совсем рядом с вами, – отвечает он. – Мама… С мамами порой бывает сложно. Особенно, если ты облажался, а она…

– Понятно.

– Я рад, что у тебя все хорошо, – произносит он.

– Да, ты прав. Любовь сделала меня другой. Когда мужчина любит, то… Его женщина расцветает. Наверное, так…

– Ты только делай это по любви, ладно? – чуть слышно произносит Илья. – Не из-за досады или мести, а по любви.

– Не сомневайся, – бормочу я. – Я уже другая, Илья. И ты… У тебя тоже все хорошо, да?

– Я пойду, Марин, – оставляет он меня без ответа.

Подхватывает куртку и уходит к своему столику.