Глава 46

Марина.

Сердце стучит оглушительно… Кажется, еще секунда, и оно шмякнется на пол… Прямо ему под ноги… Мне давно не было так страшно… Он на все способен… Если он жену избивал и мучил, то что говорить обо мне?

– Прости, детка… Прости… Просто ты такая у меня… Я сгораю от желания, жажды. Знаешь, а я стихи выучил. Специально для тебя… Обожаю тебя, восхищаюсь… Никого в своей жизни так не любил. Как увидел тебя тогда… Ты была в розовом платье, в волосах – белый «крабик».

– И огромный учебник по педиатрии в руках, – усмехаюсь я. – Спасибо тебе за понимание. Я знала, что ты… Умный и понимающий.

Мне нелегко играть, но другого выхода нет… Чмокаю Марка в щеку и бегу в ординаторскую.

Поясницу потягивает, а низ живота наполняется тяжестью… Мамочки, только этого не хватает… Я хочу этого малыша… Столько лет хотела и не позволю какому-то уроду лишь меня его.

– Что-то вы бледненькая, Марина Федоровна. Все в порядке? – спрашивает дежурная медсестричка Соня, влетая в ординаторскую.

– И то верно, Мариш, – прищуривается Владимир Борисович, отодвигая стопку историй болезни. – Завтракала? А, может, коньяку?

– Нет, нет, у меня еще плановая через два часа. Скоро все пройдет. Сегодня вы со мной, Борисыч? – улыбаюсь, сверяясь с планом.

Марк предусмотрительно не доверяет мне сложные операции. С удалением желчного пузыря, вскрытием абсцессов, аппендицитом я неплохо справляюсь.

– Да, детка. И Диана нам поможет, доверим ей что-то, да ведь?

– Конечно. Я с радостью.

Погружаюсь в работу, не думая ни о чем… Осматриваю пациентов, отменяю антибиотики Антонине Васильевне, пишу выписной эпикриз для Дмитрия Семеновича…

– Пора в операционную, – зовет меня Борисыч.

– Сейчас… Пожалуй, выпью чай с сахаром. Что-то у меня в глазах темнеет, – бормочу я.

Нельзя раскисать и падать духом… Ничего он мне не сделает, не посмеет… Наверное, мне стоит записать видео. Знаете, как в фильмах: «Просмотреть, если со мной что-то случится». И все-все рассказать в нем… Про разговор с Наташей, исчезновение Лилии…

– Борисыч, а помнишь Лилию Репину? Она в нашей областной работала, – спрашиваю коллегу, склонившись над пациентом.

Приборы мерно пикают, в воздухе стоит плотный запах антисептиков и крови.

– Помню. Медсестричка из второго хирургического. Она сначала у нас работала, хорошая девчонка, бойкая… А потом внезапно перевелась во второе. Мы и не поняли толком, почему? Галя, сатурация в норме? – спрашивает он у анестезиолога.

– В норме. Пульс учащен немного.

– Пациентка страдает гипертиреозом. Препараты принимает постоянно.

– Наблюдаем пока. Марин, давай ускоримся. Что-то ты…

– Весь день меня колбасит, – вздыхаю я. – Так и куда делась Лилия?

– Пропала без вести. Отправилась на свидание – это я повторяю слова матери – и не вернулась. Следаки не нашли при ней смарфона. И данные сотового оператора ничего не показали.

– Так не бывает. Распечатку же запрашивали?

– Не знаю я таких подробностей, Марин.

– Запрашивали, – протягивает Диана, наблюдая за нашей работой. – Ей много кто из наших звонил… Все же вместе работали. И Марк Игоревич даже. Они дежурили в один и тот же день…

– Борисыч, зашьете без меня? – сиплю я, цепляясь за реальность.

Пот градом льется по спине, в глазах темнеет. Едва успеваю отбросить инстументы и вцепиться в край операционного стола…

– Господи! У нее пижама в крови! Марина Федоровна, у вас кровотечение! Мамочки, что делать, – кричит Диана.

– Скорую вызывайте, – бормочу чуть слышно. – Я беременна, срок тринадцать недель… Или больше… Да-да, почти четырнадцать… Господи, мой малыш…

– Диана, я закончу без тебя. Помоги Марине Федоровне. Слушай мои команды и прекрати орать и паниковать. Уложи ее на кушетку и вызови скорую. Спроси, какая больница сегодня дежурит?

– Можно у нас оставить, Владимир Борисович, – взмаливается она.

– У нас нет отделения патологии беременных, только гинекология! Не спорить, девочки. Успокоиться! Марина, ложись быстро, ноги согни в коленях и глубоко дыши.

Все будто в тумане происходит… Прикрываю глаза и пытаюсь отключиться… Голоса, звуки, запахи, мелькающие над головой лампы больничного коридора – все сливается в неразличимое пятно.

Меня перекладывают на каталку, Диана бежит следом, прижимая к груди мое пальто и сумочку…

Борисыч постарался сохранить все в тайне. Мы ждали скорую прямо в операционной. Но коллеги все равно увидели, когда меня выносили через главный холл…

– Диана, спасибо, дальше я сама. Скажи Марку…

– Экстренного привезли. Он наш пациент, Марк Игоревич ему назначил на понедельник, а у него… В общем, пришлось взять его сегодня. Хорошо, что Бехтерев был на месте и… В общем, здорово, что не случилось ничего плохого. Вы точно справитесь, Марина Федоровна?

– Да, спасибо.

– Я потихоньку все передам Марку Игоревичу.

На мое счастье, я попадаю в родную, областную, в отделение к Зое… Здесь и стены помогают…

– Отслойка плаценты, гематома, повышенный, маточный тонус. Тише, тише, Марин, – спешит меня успокоить дежурный врач приемного отделения. – Малыш жив, все хорошо. Ложись, не ерзай. Карпову позвать?

– Да. А со мной точно все будет хорошо? Я очень переволновалась и…

– Странно, по анализам из твоей обменной карты, все было в порядке. Никаких ограничений, противопоказаний. Ты, главное, успокойся. Нужен постельный режим и лечение. Давление тоже в норме.

Ольга Андреевна звонит Зое, а та, сломя голову, прибегает в приемное. Окидывает меня тяжелым взглядом, молча забирает историю болезни и самолично увозит в отделение.

– Ты, главное, не волнуйся, подруга… Все будет хорошо. Молчи, ладно?

– Зойка, он снова хотел меня… Он меня…

– Не вздумай винить себя, Мариш. Не в этом дело… Потрясение вызвало резкий скачок давления.

– А давление поднялось из-за всплеска адреналина, – шепчу я.

– Именно так. Сообщи матери и сыну, я определю тебя в палату.