Глава 47

Марина.

Марк не звонил мне… Диана пообещала предупредить его, но… Вероятно, никто из коллег не решился беспокоить Бехтерева во время операции.

Зоя устанавливает мне капельницу, гладит по плечу, умоляя успокоиться и уснуть.

Глубоко дышу, возвращая самообладание… Все будет хорошо. Не может быть по-другому… Я выношу малыша, рожу его, расстанусь с Марком…

Просыпаюсь резко, вздрагиваю, морщась от ноющей боли в локтевом сгибе.

Убираю взмокшие волосы со лба, завидев лица… Макса и Ильи. Мамуля стоит возле двери, тихонько выкладывая что-то из пакета. В палате повисают ароматы куриного бульона и картофельного пюре.

– Мамуль, ты как? Мамочка… – бросается ко мне Макс.

В носу предательски щиплет, в горле вырастает ком… Родной мой, любимый… Как я могла подвергнуть сына опасности? И не хотела ведь… Думала, что контролирую ситуацию, а на деле… Оказалась марионеткой в чужих руках. Глупой бабой, ведомой инстинктами и желанием что-то доказать…

– Сыночек, милый мой, малыш.

– Какой я малыш, мам? Почему ты не сказала, что у меня будет братик? Тетя Зоя папе позвонила, мы и приехали.

На Илье лица нет… Хмурый, бледный, задумчивый, он не сводит с меня взгляда. Молчит, но я, как никто, чувствую его безмолвный крик…

– Максимка, внучок, дай я маму покормлю. Мариша, детка, что стряслось? Зоенька позвонила Илюше, хорошо, что у меня был обед…

Мама с трудом скрывает волнение: теребит край льняного полотенца, роняет вилку… Охает, не зная, куда деть руки…

– Давайте я покормлю Марину, Татьяна Михайловна, – подает голос Илья.

– Я не голодная. Потом поем.

– Нет, так нельзя. Ты очень бледная и… – начинает он, сканируя меня взглядом.

Аверинцев ошалел, вот в чем дело! Новость сбила его с ног, но вида он не подает.

– Хорошо, я, пожалуй, съем котлету. Сынок и…

– Максим, идем, купим маме шоколадку в автомате, – оживляется мама.

– Мамуль, тебе сникерс?

– Марс. И себе купи какао, родной. Сейчас мы с папой…

– Мам, я не тупой. Вам поговорить надо. Бабуля, идем? – бурчит сын.

Что говорить Илье? Я сотни раз представляла наш разговор. Репетировала, воображая себя успешной, влюбленной, красивой особой в нарядном платье… В своих фантазиях я прогуливалась по скверу, а мои распущенные волосы струились по плечам. На щеках алел румянец, глаза блестели… И рядом со мной шел Марк. Или другой мужчина…

А что теперь? Я лежу на больничной койке, бледная и испуганная… Одно меня немного успокаивает – теперь мы на равных…

Оба изменники.

– Мариш, как ты себя чувствуешь? – чинно произносит Илья.

– Я не хотела ничего тебе говорить, Аверинцев. Я…

– Я бы все равно узнал. Ты же понимаешь…

– Что ты собираешься делать? Отказать мне в разводе или…

– Нет, конечно. Он состоится. Просто… Я хочу помочь. Ты мама моих детей и… Он ведь мой?

– Твой, чей же еще. Но… У меня другой мужчина, Илья. И я…

– Я знаю, твоя мама меня проинформировала. И Макс проговорился, давно… Недели две назад.

– Извини, что так вышло. Я не просила Зою тебе звонить. И не хотела вешать на тебя заботу о…

– Хватит, Марин. Я хочу, чтобы он родился. И буду оказывать посильную помощь.

– Где ты набрался такого официоза, Илья? Оказывать помощь, как же… – закатываю глаза я. – Твоя новая пассия не будет против?

– А тебя интересует моя личная жизнь? – прищуривается он. – Будешь пытать меня? С кем я сплю, ем и…

– Нет, не буду, – заливаюсь румянцем я. – Я спала с ним, Илюш. Я с ним трахалась, доволен?

Не знаю, что меня так расстраивает? Слезы текут по щекам, я остервенело их стряхиваю… В груди словно дыра расползается, а образующаяся пустота, как вакуум втягивает в себя все живое… Остается только боль, ей все нипочем…

– Я не имею права у тебя что-то требовать, Марин. Верности, любви. Я это право утратил, так что…

– Хорошо, что ты реально оцениваешь ситуацию. Тогда я спокойна.

Говорить ли ему сейчас правду? Или попытаться расстаться с Марком по-хорошему? Нет, так рисковать я не могу…

– Мне нужна твоя помощь, Илья. Если твоя возлюбленная будет против, я все пойму и…

– Выкладывай, Марин.

Боже, зачем он так на меня смотрит? Внимательно, почти ласково… Будто не было долгих месяцев без него… Расставания, статеек в прессе, знакомства с Ладой… Все это мне почудилось, а сейчас обычный день. И мы вместе…

– Ну же, Филиппова. Ты всегда была смелой девочкой. Я не стану тебя осуждать, поверь. И помогу, даже если…

Двери в палату распахиваются, в проеме вырастает Марк с огромным букетом розовых роз.

– Любимая моя, Господи… Моя девочка, я чуть с ума не сошел.

Он небрежно сует цветы в руки Илье и набрасывается на меня с поцелуями… Гладит лицо, лоб, волосы. И смотрит с такой нежностью…

– Тяжелая операция была, Дианка не решилась меня оторвать. Я прибежал сразу как мог. Что случилось?

Он даже не смотрит на Илью. Будто его нет. Даже поздороваться не удосуживается.

Аверинцев поднимается с табурета и выходит в коридор.