Глава 24

Лечебница снова была переполнена, но теперь уже нашими ранеными. Сивер, несмотря на протесты, помогал переносить тяжёлых. Его присутствие действовало на людей как бальзам — он был живым воплощением чуда и защиты. Но всё треснуло в тот момент, когда дракон перешагнул порог палаты для выздоравливающих, и его взгляд упал на Кассия.Золотоглазый юноша лежал на своей койке, бледный, но уже не беспомощный. Он увидел Сивера, и в его глазах мелькнуло мгновенное, интуитивное узнавание — по мундиру, по осанке, по тому самому холодному пламени во взгляде, которое знал каждый солдат Гракхов. Кассий попытался подняться, отдавая честь командиру врага, но слабость приковала его к месту.Тишина в лечебнице стала густой и колючей. Сивер замер, его лицо превратилось в каменную маску. Я почувствовала, как по нашей новой, тонкой связи пробежала волна леденящей ярости.— Гракх, — произнёс Сивер тихо, но слово повисло в воздухе, как приговор.

— Мой генерал, — с трудом выдохнул Кассий, опуская глаза.Сивер медленно повернулся ко мне. В его взгляде бушевала буря: недоверие, предательство, ревность. Да, ревность. Странная, иррациональная, но жгучая.

— Он здесь. Под твоей крышей. Вражеский офицер.— Его завут Кассий, он был тяжело ранен. И он мой пациент, — ответила я, вставая между ними. Моя усталость внезапно испарилась, уступив место внутреннему раздражению.— Пациент, — Сивер едко передразнил меня. Его голос зазвучал опасно мягко. — И что, он рассказал тебе все планы своего клана? Ты пила с ним вино у очага, пока мои люди гибли на перевале?Эти ядовитые слова ударили больнее пощёчины. Я видела, как вздрогнул Кассий, как потускнели глаза Элви. Рыгар, перевязывавший рану рядом, нахмурился, его верность мне вновь столкнулась с ненавистью к «чужаку».— Кассий не говорил ничего! — вспылила я. — Он едва выжил! И сегодня, когда вы все бились, он, истекая кровью, советовал, как строить оборону! Твой враг спас жизни наших людей!— Из чувства благодарности? Или чтобы заслужить доверие и ударить в спину, когда придёт его час? — Сивер сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Кассия. — Я знаю этих «благородных» воинов Гракхов. Их честь — в победе. Любой ценой.Кассий закрыл глаза, словно от боли, но потом поднял веки и посмотрел прямо на Сивера.

— Вы правы, генерал. Моя честь была в победе. Пока я не узнал, что такое милосердие, не связанное с победой или поражением. — его ломаная речь звучала тихо, но чётко. — Лора спасла меня. Не как врага. Как человека. И теперь моя честь… она здесь. В долге.— Долг можно отдать и на военном трибунале, куда тебя доставят... — холодно парировал Сивер.Напряжение достигло точки кипения. Я видела, как пальцы дракона непроизвольно сжимаются в кулак. Как тело Кассия напряглось, готовясь к удару, который не сможет отразить.И тогда в дверях показался Идор. Он не вошёл, просто прислонился к косяку, его старые, мудрые глаза цепко окинули палату.

— Дракон рычит на раненого волчонка, — произнёс он спокойно. — А волчонок показывает горло, но не от страха. От уважения. Интересная картина.Сивер резко обернулся к нему.

— Это не твоё дело, старик.— Моё дело — эта деревня, — не моргнув глазом, ответил Идор. — И её защитники. Сегодня один защищал её с неба. Другой — знаниями, добытыми в стане врага. Так есть ли здесь враг сейчас?Сивер замер. Его ярость не угасла, но в ней появилась трещина, пробитая словами старика. Дракон был генералом, стратегом, он оценивал ресурсы и угрозы. Идор указал ему на парадокс: самый ценный разведывательный актив лежал перед ним на подстилке, и этот актив был обязан жизнью той, кого Сивер теперь не мог не уважать. Мне.Я подошла к бывшему мужу и тихо, чтобы слышал только он, сказала:

— Вы чувствуете ложь. Попробуйте убрать эмоции и почувствуйте, есть ли она в словах Кассия. В его… боли. Он больше не враг.

Сивер долго и пристально смотрел на врага. Его взгляд был подобен рентгену, сканирующему каждую мысль, каждую тайную дрожь. Кассий выдержал этот взгляд, не отводя глаз.Наконец, дракон резко выдохнул, и напряжение в его плечах спало.

— Он остаётся под твоим присмотром, — сказал хрипло мне, но смотрел на Кассия. — И под моим наблюдением. Один ложный шаг, одна попытка передать весточку… и драконья ярость обрушится на него. Понятно?Кассий медленно кивнул.

— Понятно, генерал.Сивер кивнул в ответ, коротко и жёстко. Это не было примирением, а лишь временным перемирием — хрупким, основанным на взаимном расчёте и, возможно, на зарождающемся уважении к силе духа друг друга.Позже, когда дракон вышел проверить укрепления, а в лечебнице воцарилась уставшая тишина, Кассий поймал мой взгляд.

— Он… он не такой, как о нём говорят наши, — прошептал раненый. — В наших легендах Чёрный Коготь — ледяной демон, пожирающий целые роты. А сегодня… дракон спас тебя. И всех нас. И ненавидит меня не просто как врага, а как… — он запнулся, и слабая, горькая улыбка тронула его губы, — как мужчина, который хочет видеть тебя своей.Я ничего не ответила, но внутри что-то ёкнуло. Два мира, две ярости, две чести столкнулись под моей крышей. И мне предстояло удержать равновесие между ними, чтобы спасти и свою деревню, и тех, кто в ней оказался — по своей воле или по прихоти судьбы.