Глава 12

Константин

Весь день все идет не по плану.

Думаю, что к Оле доберусь к обеду, но в итоге время уже после полудня, а я до сих пор разгребаю рабочие завалы.

Женя умудрилась перепутать время встречи с партнерами, прислала мне на почту не тот текст договора. А на десерт – указала меня в списке присутствующих на банкете.

А сама уехала куда-то в администрацию, договариваться насчет тендера!

Жду, пока явится моя работница, сам в бешенстве полном! Думаю, уволю к чертям!

Совсем от гребаной любви ко мне голову потеряла. Или специально косячит, чтобы к Оле не сорвался, стерва ревнивая!

Женя является ко мне через пять минут после того, как моя секретарь вызывает ее по внутреннему.

С томной поволокой на глазах, закрывает дверь кабинета и прижимается лопатками в дубовому шпону. Она в той самой жилетке, только вместо стильных брюк на ней юбка.

– Значит, переодеться ты додумалась, а время встречи, проект договора и банкет – в голове не уместились, Женя? – с металлом в голосе ее отчитываю.

Проходит шагами дикой, грациозной кошки по кабинету и без разговоров садится ко мне на стол. Выгибает спину и проводит пальцами по выпуклым полушариям груди, торчащим из декольте.

– Я без трусиков, Костя, – говорит и раздвигает ноги.

Смотрит призывно. Соскальзывает на край, прямо к подлокотнику кресла, юбку поднимает так, что вижу ее гладкий лобок во всей красе.

В штанах прилив неконтролируемый.

Секс люблю, но Женя сейчас переходит все рамки дозволенного. И мысли мои далеко от нее.

Хватаю ее за руку и сдергиваю с рабочего стола. Юбка легко приспускается к низу, но все еще оголяет стройные ноги.

– Женя, что ты, мать твою, делаешь? Мы на работе! – говорю ей.

– Здесь мы еще этим не занимались. Я хочу тебя, Костя! Попробуй меня, я вся горю, – закусывает губку и улыбается.

Мою руку тянет туда, куда не следует. Там влажно, горячо, запретно. Но я каменею и злюсь.

– На хрен все! Оделась и пошла отсюда! Вижу, ты просто меня провоцируешь! – чертыхаюсь и звучно матерюсь.

Обещаю, что завтра же поставлю вопрос перед кадровиком о поиске нового помощника для меня.

– Ты меня не выгонишь! После всего, что между нами было, Костя! – говорит Женя, застыв в дверях.

– Ты меня плохо знаешь. Я же сказал: только секс, никаких личных привязанностей! – жестко ее отчитываю.

– А договоры, контракты, которые я веду? С этим тоже сам разберешься? Никольский-младший с тобой и говорить не будет! Я еле его уговорила на контракт с твоей фирмой, а он не хотел! – фыркает.

Она цепляет острыми ноготками узел моего галстука и упирается рукой в пах, который налит до предела.

– Я нужна тебе, Костя! Не стоит отрицать это.

Цепкой рукой хватаю гадину за горло. Легко сжимая, а Женя с удовольствием губы обводит язычком.

– Да, так хорошо! Трахни меня прямо сейчас, Костя! Я люблю, когда ты грубый! – говорит, хватая мою вторую руку.

– Я вышвырну тебя, как только ты доведешь контракт с Никольским до стадии подписания! А если что-то пойдет не так – я тебе такие рекомендации дам, что ты даже уборщицей не устроишься, ясно?

Женины глаза резонируют страхом. Она вмиг успокаивается и с ужасом смотрит на меня.

– Ну и гад же ты, Лисовский! – шипит. – Удачи тебе с клушей-Олей! Ты совсем поплыл от любви к своей бывшей!

Фыркает и молнией вылетает из кабинета, едва не хлопнув дверью с шумом.

– Елена Александровна, премии у Самойловой в этом месяце нет, – записываю голосовое нашему кадровику. – По моему личному распоряжению. Оформите, пожалуйста, и мне на подпись.

Кадровик запинается, но принимает информацию. Пусть одумается, стерва. Сбавит хватку.

Одергиваю галстук, который Женя успела стянуть, запуская пальчики к моей шее.

Эротичный вид обнаженной, влажной плоти произвел впечатление, пробудил утренние фантазии и заставил вспомнить, как Женя стояла на коленях передо мной, в ванной, ублажая. Но игра между нами зашла слишком далеко. И я должен остановиться.

Водителя отпускаю, а сам беру машину и еду к Оле.

Хочу увидеть мою бывшую жену. Поддержать ее в тяжелую минуту.

Но на самом деле все иначе. Просто обнять, прижаться к теплой, нежной коже. Запахом ее надышаться. Как наркоман, получить свою дозу, и отпустить к мудаку, мужу.

Добираюсь быстро, хотя ехать из центра слишком далеко.

Впервые я буду в доме, где она живет с другим.

Перемалываю крупицы фактов, которые удалось выжать из Жени. Тестя не стало, а мудак-юрист разъезжает по командировкам, бросая жену одну с детьми. Гордеева ненавижу всеми фибрами души, и сейчас это чувство просто распирает грудную клетку.

Думаю, если увижу его воочию, то без драки не обойдется.

– Тише, Костя! Это чужая женщина, чужая жена! Больше не твоя, – мысленно себя успокаиваю.

Но дурман к ней, тяжелое влечение я не убил до конца.

Колесами авто врезается в выемку тротуара перед Олиным домом. Выхожу, поправляя пиджак и галстук, будто на свидание собрался.

Вижу перед домом два автомобиля, осматриваю их, стою солдатиком около ворот. Может, Оля дома не одна?

К черту! Все равно хочу ее увидеть, пусть даже в дом не пустит. Подношу палец и жму на кнопку домофона, как вдруг из-под земли вырастает пожилая дама в шляпке соломенной, и в очках-стрекозах.

– Добрый день, а вы… Стойте, я вас кажется по телевизору видела! – говорит она живо. – Вы этот… Как же ваша фамилия?

– Да, это я, – отвечаю, как кинозвезда, немного краснея на жаре возле дома Оли.

– А вы к Оленьке? – наклоняет голову женщина и мозолит меня пристальным взглядом с хитринкой.

– Да, она дома? – спрашиваю ее, понимая, что на звонок домофона никто не ответил.

Боковым зрением оцениваю большие, зашторенные окна, входную дверь, террасу перед домом, которые вижу через щель в высоком заборе.

Никакого движения, будто бы никого там и нет.

– Оля уехала с детками. Вы опоздали, на десять минут с ней разминулись, а не то стали бы свидетелем очередной семейной драмы, – говорит женщина с придыханием.

Не совсем понимаю, о чем она толкует, только дама в шляпке открывает рот, как щелчок замка калитки отвлекает меня.

Из дома, скривив свою неприятную бульдожью рожу, ко мне идет Ольгин муж, Антон.

– Оля и Антон поссорились, – кивает женщина, поджав сухие губы. – Знаете, после родов в отношениях не все просто. Гормоны, стресс…

«Медицинская» лекция захватывает, но Гордеев уже жалит меня своим борзым, дерзким взглядом.

Щеки лоснятся, глаза-щелки проходятся по мне сканером. Толкает калитку, а я ее ловлю рукой и удерживаю.

– Какие люди! Сам Константин Лисовский у меня в гостях! – улыбается Антон. – К Оле приехал, или как?

Женщина-соседка пятится к своей усадьбе. Кивком здоровается с Антоном и прощается с ним также. А мы с ним напротив друг друга, глаза в глаза.

Противостояние молчаливое. Нервы на пределе, силюсь не вцепиться, тем более после того, как услышал о какой-то «драме».

– Где Оля? – сухо, по буквам цежу.

– В ванной. Хочешь спинку потереть, или сразу поиметь мою женушку? – заливается мерзким смехом Гордеев.

Цепляю его за воротник расстегнутой рубашки и с силой встряхиваю, к себе притягиваю как мешок бесформенный.

– Где моя жена, ублюдок? Мне соседи сказали, что она уехала!

– Оля моя, да будет тебе известно! Куда ехала – без понятия! Сгребла детей и свалила. Я за ней не слежу! Сама вернется. Оля любит меня, как мартовская кошка за мной бегает.

Гордеев поправляет воротник нервно, пытается делать наглую мину, но держится от меня на расстоянии.

– Много берешь на себя. Смотри, рога не обломай, Гордеев, – сплевываю, отхожу от ублюдка и сажусь в машину. Быстро даю по газам.

Об Оле у меня нет никаких данных, вот до чего я дожился.

По дороге раздумываю всего пару минут. Набираю ее номер. Трубку долго не поднимает. Тягучие, как смола, гудки оголяют нервы.

– Алло, – родной, тихий голос слышу.

Сразу же ставлю перед фактом, что все знаю, не даю ей опомниться, или попытаться соврать.

– Алло, Оля. Я был у тебя дома. Соседка мне сказала, что ты уехала. Где ты? Нам нужно с тобой увидеться.

Пауза, Оля думает, что ответить.

– Не нужно от меня скрываться! Я знаю, что ты с мужем поссорилась. Оля…

– Я у мамы в коммуналке, на Лесной, – неожиданно соглашается на встречу.

– Ясно, понял. Я приеду через двадцать минут. Выйдешь ко мне?

– Да, – также тихо.

Понимаю, что что-то не так. Не стала бы Оля срываться с двойняшками и ехать к черту на выселки в старую халупу.

Сердце от тяжелых мыслей стучит сильнее.

****

Спешу, нарушая правила, скорее бы ее увидеть.

Прилетаю к старой пятиэтажке, здесь я был до этого один раз. Но запомнил хорошо, так как после визита сюда Оля так расчувствовалась, что оказалась в моих объятиях.

Воспоминания бередят душу, но я хочу ее в настоящем, здесь и сейчас.

Паркуюсь в тени густой аллеи, глушу мотор и набираю ее номер.

– Я подъехал. Жду в машине, Оля.

– Я сейчас спущусь.

Кратко, безэмоционально. На нее не похоже, хотя я ее уже не знаю. Столько воды утекло. Столько лет она живет с другим. Только я ее не забываю, сколько бы женщин у меня не было за эти годы.

В машине душно при открытых окнах. Поднимаю стекла, кондиционер на полную мощность. Но дыхание учащается, стоит мне увидеть, как она выходит из обшарпанного подъезда. Здоровается с какими-то бабульками на лавочке, и идет к моей машине. Угадать, в каком авто я ее жду, не сложно.

Райончик так себе, тачки вокруг сплошь раздолбанные в хлам.

И что же Олю заставило сбежать именно сюда?

Залипаю на образе моей бывшей жены. Жадно мажу глазами по ее женственной, точеной фигуре, на лицо смотрю. Не изменилась, такая же красивая, как всегда. Моя Оля.

Она быстрым шагом подходит к машине, я выхожу и здороваюсь с ней. Хочу потянуться, обнять ее привычно, но вместо этого сухое наблюдаю движение пухлых губ своей бывшей:

– Привет, Костя.

– Привет, Оля. Ты хорошо выглядишь, – выпалил, хотя сейчас совсем не к месту мой комплимент.

– Спасибо, Костя. Дети остались с соседкой. Я на пару минут к тебе вышла, – мнется Оля, не поднимая на меня своих красивых глаз.

– Пойдем, пройдемся по аллее? Или в машине поговорим?

Тесных контактов в закрытых пространствах со мной, Оля моя избегает. Знает, что крышу рвет, когда она рядом со мной. И я за себя не ручаюсь.

Соглашается просто пройтись. И по дороге поговорить.

Идем на расстоянии вытянутой руки, но вроде все ближе дорожка нас тянет друг к другу. Рассматриваю ее сбоку, до боли под сердцем.

– Я узнал, что отца не стало, – говорю ей.

– Да, уже неделю,– печально произносит.

– Как ты?

– Держусь, – с дрожью в голосе, выдает.

Боль ее чувствую. Хочу обнять ее, прижать к себе, приковать объятиями к груди, и никуда больше не отпускать.

– А кто тебе сказал? – вдруг разворачивается Оля.

– Женя. Самойлова, – фамилия тут же приставкой идет к имени моей любовницы. – Оля, почему ты уехала от мужа, и как оказалась здесь?

Пока не понимаю, куда подевалась подаренная тестем квартира, на которую я давал бабки?

Дорога ведет нас в неизбежный тупик. Там, в конце аллеи никого, остаемся только мы одни.

Тонкие бретельки ее топа подчеркивают острые плечи, выточенные линии ключиц. Талия осиная, а бедра округлые, манкая линия груди приковывает взгляд. Делаю вдох, еле заметно касаюсь ее руки своими пальцами.

Перевожу взгляд на плечо. Бордовый синяк довольно большой, растекся по хрупкому плечику. Его вид приводит в исступление.

– Это что такое? Это он сделал? – выдавливаю.

– Костя, я пришла домой раньше. И застала мужа с любовницей. Он попытался меня выгнать.

Говорит и опускает глаза, многозначительно молчит.

– Черт, его просто убить мало за такое! В полицию нужно, снять побои, как там это делается? – бормочу себе под нос.

– Я просто уехала и все. Тем более, Гордеев адвокат. Сейчас найдет десять свидетелей, что я сама на него бросилась! Антон мне изменил с Дашей, моей сестрой. Она беременна от мужа. Я застала их у нас дома…

Говорит так спокойно, что даже я поражен ее выдержке.

– Оля, так нельзя! А почему ты не поехала в гостиницу? Почему сюда, в эту хату с детьми? Тебе здесь не место, понимаешь!

С вопросом врываюсь в ее сознание, а она смотрит на меня, не дыша.

– А где мое место, Костя? Рядом с тобой, может быть?

– Да. Ты моя жена! Как и была. Твой гребаный брак я аннулирую! Оля, собирайся. Поедем со мной! Будешь жить у меня. Я… Хочу помочь, черт дери твоего ублюдка! Знал бы, рожу мудаку расквасил, прямо у дома! – твержу так, что мой голос хриплым становится, неузнаваемым.

Не жду ответа. Спусковым крючком взгляд ее работает.

Разворачиваю Олю рывком к себе так, что охает от неожиданности. Срываю ненароком бретельку с плеча. И, наконец, в сладостном порыве прижимаю ее к себе. Накрываю объятиями.

Целую губы, щеки, по шее опускаюсь с рваными вдохами. Не воздух тяну, а ее незабываемый аромат. Оля впивается мне в спину, через рубашку пальцы ее чувствую.

Наконец, она в моих руках. За столько лет мы рядом впервые. С поцелуем прошусь, языком обвожу ее губы и внутрь просачиваюсь. Оля отнекивается, не хочет, но руки ее на моих плечах, а наружу рвется из груди предательский стон.

– Оля, поехали, соглашайся, – вне себя от желания, смотрю на нее стеклянным взглядом.

– А Женя? – упирается мне в душу своими магнитами Оля. – Ты же спишь с ней, Лисовский!

Ее слова повисают стеной между нами. Вырывается из рук, смотрит на меня так, будто предал ее снова.

– Куда ты меня зовешь? У тебя есть женщина и… свадьба скоро, – со слезами в голосе, говорит.

– Что за бред? Какая к черту свадьба? Кто тебе это сказал? – вспыхиваю, багровея от злости.

Ответ мне известен: Женя уже успела ей наплести с три короба! Не даю ей ответить, с нажимом приближаюсь, но Оля не сдается.

– Оля, я взрослый мужчина! Если я не занимаюсь сексом с тобой, то у меня есть другая женщина чисто для физики, понимаешь? Я не могу тебя ждать вечно! – резко, грубо выговариваю, тяну ее за руку к себе, в объятия.

– Я не прошу меня ждать! Ты предал один раз, куда ты сейчас меня зовешь, Костя? У тебя семья с ней по факту!

– Нет никакой семьи! Я ее трахаю, и все, Оля! – кричу, стараюсь убедить. – Все изменяют, но я уже вымолил прощение тысячу раз у тебя! Тебе, видимо, удовольствие доставляет видеть, как на коленях перед тобой ползаю и прошу вернуться!

Она на нервах, плачет от моего крика и от грубой правды.

Обхватываю себя руками, по затылку провожу и хочу унять безумную боль в душе.

Женя, дрянь! Я тебя уничтожу, что же ты наделала? Сам виноват, но и Оля не хочет меня прощать!

– Ты себя не слышишь, Лисовский! Я должна вернуться после предательства? Ты же сейчас мне врешь снова! Костя…

Сжимаю ее руку, тянусь к карамельным губам. Отворачивается, слезы по щекам ее стираю пальцами, а Оля только холодно смотрит на меня.

Больная любовь между нами. Моя прихоть, желанная женщина, единственная, и я сам испортил все, снова. Как теперь заставить ее довериться?

– Короче, я свое слово сказал! Или ты уезжаешь со мной, или больше я к тебе на шаг не подойду! Хватит меня дрессировать! Решайся, Оля…