Глава 25

Константин

По-хорошему, стоило бы прижать Гордеева сразу. Фейс ему начистить, подержать где-то в подвале. Если быть плохим – то до конца, если защищать Олю – то по полной программе.

Негуманные методы, но с нелюдем иначе не поступить.

Сейчас, когда я еду по шоссе к дому жены моего покойного тестя, понимаю, что момент мной глупо упущен.

Пока пытался отчаянно вернуть Олю, а она играла в героиню мыльной оперы и жила по принципу «Я сама все решу!», Гордеев и Даша успели отжать у нее и фирму.

Теперь уповать приходится на юристов, экспертизу, и я твердо решил, что буду судиться с ублюдком до потери пульса.

– Я – юрист, мне все равно против кого в суде выступать! – помню заявление мудака Антоши.

Пора бы подумать об адвокате. Не ровен час горе-отец припрется за маленькими рыжими комочками прямо к порогу моего дома.

Пока еще не знаю, что предчувствие у меня сегодня активировано на все сто пятьдесят процентов, и уродец уже тянет руки к моей семье…

Мелькающий пейзаж за окном тянется унылой, выгоревшей полосой.

Я думаю, размышляю, от осознания того, что Дашка слегла в больничку, чувствую себя беспомощным.

Но есть ведь и вторая загребущая рука. А Оля моя… Как же она так позволила себя растоптать?

Еще и деньги с ее карты спер, мелочный ублюдок.

От элитного комплекса «Царский» до коттеджного поселка ехать еще почти тридцать километров.

Попадаю в хвост из машин, который образовал за собой какой-то незадачливый колхозник на тракторе. Пока муторно тащусь в хвосте пробки, набираю своего адвоката.

Зубы у него заточены не меньше, чем у Антона Сергеевича. А может, в каких-то местах, они гораздо острее…

– Захар, привет, ты свободен? – обращаюсь к нему, так как знаю, что большую часть времени он проводит где-то в процессах.

– Константин Анатольевич, рад вас слышать. Что-то случилось? – спрашивает вкрадчиво.

– Да, Захар, но я по личному делу. Учебник по корпоративному праву пока отложи в сторонку, – смеюсь в трубку.

Да… Сегодня у меня задачка для Захара из области права семейного и гражданского.

– Захар, ты вел бракоразводные процессы? Раздел имущества, дети… Сможешь помочь моей бывшей жене?

Пока Захар сводит в голове обрывки данных, успеваю ему пояснить вкратце, что развести жену нужно не со мной, а вытащить из нового, неудачного брака.

– Сейчас больше в арбитраже пропадаю, но раньше только на бракоразводных сидел. Даже в фирме у одного типа работал. Но важный перец отказался от моих услуг, так как стал жутко популярным.

– Ты мне очень нужен, Захар. Мою жену нужно срочно спасать. Но есть несколько нюансов в этом деле. Точнее, само дело мутное и темное. Не телефонный разговор, – подвожу итог.

– Хорошо, Константин Анатольевич, я смогу приехать к вам завтра в офис. Или куда скажите подъеду.

Захар как всегда пунктуален и чрезвычайно загружен делами клиентов. Но парень он толковый, поэтому позволяю ему назначить нам с Олей свидание на удобное время.

Пробка нейтрализуется сама собой, когда незадачливый водила успевает свернуть с дороги в сторону какой-то деревушки.

Прибавляю скорости, и уже через пять километров вижу острые, дизайнерские крыши особняков.

– Мда… А мой тесть неплохой домик себе отделал, – выходя из машины, думаю про себя.

У Николая Ивановича в последний раз я был еще, когда болел после развода с Олей. И его домишко помню прекрасно. Невысокий коттедж всего в один этаж не мог по волшебству стать высоченными хоромами с крышей-шпилем и двумя гаражами внутри двора!

Приезжал к тестю я частенько. Мы с ним пили горькую, и он слушал мои стенания по его дочке.

– Костя, ты или будь с ней, или прекрати бухать! – выговаривал мне Николай. – Пьяным за руль лезть – это вообще не дело! У моего отца разрыв сердца прямо за баранкой случился.

Будто его слова имели какую-то зловещую силу, подобную силе проклятия.

В итоге мой тесть закончил свою жизнь также.

И снова рядом была кобра-жена.

Оспаривать причину смерти Николая я пока не собираюсь. Но ознакомиться с заключением патологоанатома очень хотелось бы, в свете такого резкого изменения завещания.

Пока иду от автомобиля к высоченным воротам, записываю голосовое для адвоката.

– Захар, к нашей встрече разыщи нотариуса, у которого мой бывший тесть составил завещание. Николай Иванович, помнишь, мы ему деньги выделяли на развитие бизнеса?

– Муж на час, – приходит ответ через минуту, и я понимаю, что Захар, как идеальный юридический механизм.

Все помнит, все знает. И задницу Антоше надерет, без сомнения.

Поднимаю ладонь и козырьком подношу ее ко лбу.

Через соседский заборчик вижу на заднем дворе необычные метания мачехи Оли. Видимо, наша «мама» куда-то намылилась. Галина ворочает какие-то пакеты и лихо закидывает их в новенький симпатичный седан представительского класса.

– И откуда у бабки трудодни взялись в таком внушительном объеме? Дом, машины… – вспоминаю старую приговорку, которую так любил мой дед.

Встаю у забора и нажимаю звонок домофона. Возня прекращается, а из открытых дверей в уличной тишине раздается трель видеодомофона.

Хозяйка никак не реагирует, видимо, гостей не ждет.

На тротуаре возле дома, как на раскаленной сковороде в преисподней. Ожидание длится невыносимо долго, но я уходить пока не намерен.

– Галина Дмитриевна, я все равно вас дождусь, – говорю сам себе.

****

Рулонные ворота открываются и на меня подается задом, как неуклюжая букашка пятится, авто класса премиум.

Галина едет прямо, видит меня позади и начинает истерично давить на клаксон, но я никуда не дергаюсь. Погибать – так под колесами класса люкс!

– Ты чего встал? Мне проехать нужно! – орет, высунув свою змеиную головку жена моего тестя.

– Проезжайте, Галина Дмитриевна, – с улыбкой говорю, сложив руки на груди.

Галина пулей выскакивает из автомобиля, вырастает передо мной, вся красная и злая.

– Дай машине проехать! Что ты встал? Я тороплюсь!

– Вы уже вышли, давайте поговорим, – легко подхватываю мясистое запястье.

Не только дом и машина моего покойного тестя претерпели изменения.

Галина раздалась, стала поперек себя шире. Мне нет дела до ее фигуры, но по всему вижу теперь, что тесть мой не бедствовал. А ведь я был несколько иначе проинформирован.

– Как изменился ваш дом, надо же! – хмыкаю, наклонив голову вбок.

– Отпусти, я сейчас закричу! Ты не смеешь меня задерживать! Мне нужно к дочери! Даша тяжелая в больнице после родов! И все твоя гадина виновата! Зараза малахольная, довела мою доченьку! И чем она вас, мужиков, так манит, убогая?!

Сжимаю запястье крепче, и женщина останавливает поток брани в адрес Оли.

– Причем здесь моя жена? Она не общается с Дашей уже несколько дней! А вот к Даше есть много вопросов! Она выгнала Ольгу из фирмы незаконно, подделала кучу документов! Это вы ее надоумили?

– Пошел к черту! – хрипит Галина.

– И сидеть за нее тоже вы будете? Там уже на приличный срок тянет! – рычу на нее, напираю, а Галина жмется к водительской двери.

Выпускаю ее, а та сверкает ехидным оскалом, вырывает руку и, кряхтя, потирает розовую кожу.

– Ах, защищаешь ее? Ты же сам говорил, что ни с чем ее оставишь! Радовался, что Оля от всего отказалась, ушла от тебя. Кто говорил, что бывшей жене руку больше не подаст, а, Костя?

– Вы неплохо осведомлены. Летопись моих излияний ведете, Галина Дмитриевна?

– Мне Коля все – все передавал! Дурак ты, Костя! Он ведь первый тебя использовал, точнее, твою любовь к этой клуше-Оле!

Сейчас это был удар под дых.

Самое ужасное, что тестя нет и защитить себя он не сможет. Но и вторая сторона медали: я действительно говорил, что Оле не помогу. Но знает об этом только Николай и сама Оля.

– Галина, давайте нормально! Вам проблемы нужны? Или вам все еще кажется, что я тогда вас обидел отказом?

С нажимом произношу и делаю очень явный акцент на последней фразе.

До сих пор не забуду, как Галина мне предлагала переспать с ее дочерью, милой девушкой Дашей.

– Я думала ты умный, дальновидный, а ты! – пыхтит женщина.

– Я недальновиден, Галина Дмитриевна, – улыбаюсь. – Уж точно не такой прожженный, как вы и ваш будущий зять!

Реакция на фразу неожиданная.

Галина вскидывает на меня брови, кривит рот, будто лимоном подавилась, и злые маленькие глазки уже во мне дыру прожгли бы при желании.

Она все еще не в курсе, что я знаю о Даше и Антоне? Или что такое?

Странная разобщенность между подельниками бросается в глаза.

И еще не могу не отметить один факт.

Даша лежит в больнице, с их ребенком непонятно что творится. А счастливый папаша Антон делает все, но только не переживает за любовницу и сына!

– Антон не хочет признавать сына Даши! И всё твоя клуша виновата! Оля его держит на поводке. Вас обоих! А ты приехал за нее бодаться, тьфу… Костя, Костя…

– То, что ваша дочь родила от мудака – это ее личный выбор. А про Николая вы зря так. Он любил, жену бросил в свое время ради вас, а вы его память замарали вместе с дочуркой!

– Я его семью не трогала! И свою дочку Коля сам лишил наследства! – хрипит Галина, с пеной у рта доказывая, что не виновата. – И ты это никогда не оспоришь! Никогда!

– Как знать, – пространно говорю ей.

Не прощаясь, удаляюсь от дома. Бравировать и выдавать свои секреты не планирую.

Мне все более чем ясно теперь. И визит к Галине, при всей кажущейся бесполезности, принес много новой информации.

Антон не хочет признавать ребенка Даши и бросил ее в больнице почти при смерти, если верить показаниям мамаши.

Уколола меня ревность, признаю. В великую любовь Гордеева к моей Оле не верю от слова «совсем»! Скорее, какой-то гребаный, циничный расчет. Вот только пока неизвестно какой, но думаю, скоро Антошка карты вскроет.

– Скорее всего, вы деньги не поделили, любовнички? Поцапались из-за фирмы Оли, или из-за ее квартиры, и выяснилось, что любви никакой нет у Гордеева к Даше! – усмехаюсь, выруливая со стоянки на шоссе.

Снова слежу за дорогой, а внутри что-то колет. Не дает покоя мне Оля и дети, которые дома. Пусть там есть охрана, но как-то тревожно за них.

Набираю Олю, а жена, как специально, не отвечает на звонок!

Тут же звоню охране, эти то уж точно должны ответить.

– Семен, где моя жена? – спрашиваю хрипло.

– Константин Анатольевич, пришел Гордеев Антон с опекой. Прокурора какого-то притащил. Все под контролем, они в дом рвались, но я без «ордера» не впустил.

– Оля где? – переспрашиваю.

– С детьми, у одной мелкой температура поднялась. А эти только пришли. Детей требуют отдать.

– Ну, дрянь… Не впускай их! Без решения и без моего присутствия, чтобы ни звездели, они не имеют права лезть в частную собственность! Я приеду сейчас и сам их выкину оттуда! Дети мои, хрен им, шакалам!

– В дом никто не зайдет. Все под контролем, – спокойно, как удав, бросает Семен…