Глава 33

Ольга

У машины быстро перебрасываемся парой фраз с юристом.

– Много бумаг нужно подготовить, – кратко говорит Захар. – Но если тест окажется положительным, большую часть работы вы снимите с моих плеч.

Приятный молодой человек улыбается открыто. А я узнаю его. Захар – бывший коллега моего мужа Гордеева.

Я видела его на общих фото в соцсетях, а еще он приезжал к нам в офис с Антоном, когда отец еще был жив.

– Я не знал, что Ольга – это вы, – улыбается и разворачивается к Косте. – Мой бывший партнер, тот самый мудак, который возомнил о себе слишком много, Гордеев Антон, и с его женой я, оказывается, знаком лично.

Тогда я еще не была женой Гордеева и брака со мной муж отчаянно не хотел. Или просто прикидывал, как урвать куш пожирнее и не распыляться на простушку Олю.

– Черт, как тесен мир, – цедит сквозь зубы Лисовский. – Захар, пока нам нужно отменить увольнение Оли и передачу прав на мою фирму Даше. Как она там, кстати? Окончательно с катушек не слетела? – грубо спрашивает Костя Захара.

– Готовится к выписке. Она вменяема, просто на успокоительных. Думаю, что родственники ее скоро заберут. Не оставят же родную дочь в клинике, – пожимает плечами адвокат.

– У нее такая мамаша, что врагу не пожелаешь, – выдавливает с ненавистью Костя.

Галина не простит ни мне, ни Гордееву, что Даша потеряла ребенка.

– Гордеев звонил мне и угрожал, – выдаю, вклиниваюсь в тираду.

– Не переживай, Оля. Скоро Захар его за яйца подвесит над федеральным судом. Захар, это пока все поручения. Еще меня интересует продажа Ольгиной квартиры. Потому, как ей давали много бумажек на подпись, пока она была в беспомощном состоянии после тяжелых родов. Но мы будем оспаривать все, что подсунет Гордеев. Каждый документ и каждую подпись. Запарится пыль глотать, сутяжник гребаный!

Вот сейчас мой муж такой, какой он есть. Ненавидящим взглядом смотрит куда-то вдаль, выплевывает проклятия в адрес Антона. Хотя только такого обращения и достоин настоящий подлец.

– Будет сделано, – чеканит Захар с улыбкой. – Желаю вам удачи, и сообщите о результатах теста. Это решит половину вопроса.

Он пожимает руку Косте, а тот принимает у меня Варюшу в свободную руку. Костя снова становится милым и добрым. Он еще более бережно относится к своим дочерям.

Лисовский держит малышек на руках, не отпускает и мне не дает, настолько он рад их появлению.

– Оля, какой я был дурак! Столько лет мы с тобой потеряли впустую. Если бы я понимал, что счастье не в деньгах, а в их улыбках. Они просто чудо. Мои крохи, – умиляясь, говорит счастливый отец.

Костя другой. Жесткий, циничный, холодный. Но сейчас его взгляд, как спокойное, теплое море, разливается добротой и лаской, источает любовь к детям.

– А я подпустила Дашу так близко, что она буквально за руку меня вела на процедуру ЭКО. Я слепо ей верила, – говорю, обнимая крепкое мужское предплечье, напряженное от того, что Лисовский держит наших малышек.

– Она нам помогла. Стоило бы ей сказать спасибо. Даша реально думала, что ты не вернешься ко мне, поэтому делала все, чтобы ты одна осталась. Больная у тебя сестра! – констатирует Лисовский, целуя крошечные пальчики Леры и Варюши с ровными, розовыми ноготками.

Дети улыбаются ему. Костя любуется, аккуратно поглаживая светло-рыжие волосы на макушках младенцев.

А я не могу удержаться, чтобы не зарыдать от счастья. Если бы не роковая подмена, то я никогда не узнала бы, что у моих детей другой отец.

– Тест просто формальность. Я чувствую, что они мои. Шикарный цвет волос у наших близняшек. Я сразу понял что, здесь какой-то подвох. Да и не похожи они на Гордеева, – смеется Костя.

– Я бы никогда не подумала, что ты был таким же светлым, – пожимаю плечами, глядя на моих крох и на довольное лицо Лисовского.

– Был, Оля. Потом девчонки станут шатенками, как я. Папины дочки. Спасибо тебе за них, солнышки просто чудесные…

В клинику прибываем спустя полчаса по раскаленному городскому шоссе. Сегодня на улице невыносимо. Мне плохо от волнения, немного покачивает, но я держусь стойко.

В холле нас встречает милая девушка-администратор. Процедура стандартная, а вышколенные сотрудники все делают на раз-два.

– Нам нужен максимально быстрый результат. Экспресс-тест на отцовство, – говорит Лисовский, в ответ на череду формальных любезностей и вопросов от девушки.

Мне душно и жарко, от духоты подкатывает легкая тошнота. Вспоминаю слова Александры о моей ненормальной бледности, но стараюсь оставаться в сознании.

– Оля, ты останешься здесь? – переживает за меня Лисовский. – Может, врача для тебя вызвать, чтобы тебе оказали помощь?

– Нет, Костя. Я пойду с вами. Только пить очень хочется, – говорю ему.

В клинике немноголюдно.

Костя и девушка-регистратор обсуждают что-то у стойки, выясняют формальности, а в холле только я и пожилая пара напротив. Рядом со мной – два маленьких чуда, наши солнышки. Наш повод с Костей для счастья на двоих.

Пока девушка оформляет документы для теста на отцовство, пару, сидевшую напротив меня, приглашают в кабинет, и я остаюсь в холле с моими рыжими солнышками.

Какое-то навязчивое, липкое предчувствие не отпускает меня.

Все идет хорошо, остается последний рывок, последние тесты – и железный аргумент против ублюдка Гордеева у меня в кармане.

Мои дети будут со мной, мы снова станем семьей с Лисовским, а это куда важнее, чем квартира и деньги, которые нагло присвоил себе Антон.

Я должна радоваться, но тяжелый ком стоит в горле. Сама не пойму, что меня беспокоит?!

Набираю стакан воды и выпиваю залпом. В больнице прохладно, но я просто закипаю изнутри.

Опускаюсь на удобный диван возле моих крошек, который никак не ассоциируется с привычным интерьером больницы. Потихоньку тяжелое состояние отпускает.

Наша администратор выходит из-за белоснежной стойки. Вместе с Костей подходит ко мне и приглашает нас в кабинет.

– Двадцать четыре часа – это минимальный срок предоставления ответа. Не переживайте, процедура совершенно безболезненная и безопасная для детей. Я указываю экспресс-метод. Все будет быстро и четко. Пройдемте со мной.

Медрегистратор шагает впереди Кости и моих малышек, уводит нас за собой в комнату для проведения забора.

Иду за бывшим мужем по коридору медицинского центра.

Запоминаю перед собой широкий разворот плеч Лисовского и два миниатюрных бежевых кокона с детьми в его руках.

Умиляюсь тем, как мой муж бережно обращается с нашими девочками.

Сердце замирает от того, что совсем скоро все решится.

Я хочу, я надеюсь, что Костя – отец моих детей. Пусть эта роковая ошибка станет самым счастливым поворотным моментом в нашей жизни после развода.

В кабинете нас встречает женщина в белом медицинском костюме и делает необходимый забор для теста ДНК. Немного расстраивает вмешательством моих маленьких, ничего не понимающих принцесс.

Лерочка и Варя хнычут, а мы с Костей их успокаиваем.

– Потерпите, мои крошки, скоро мы будем дома, – говорю детям.

Все проходит даже лучше, чем я ожидала. И мы покидаем кабинет после взятия всех образцов у девочек и у их предполагаемого отца.

По дороге обратно в холл, смотрю на мужа. Костя светится от счастья, такие радикальные изменения с ним произошли после нашего появления в его жизни.

– Оля, ты как? – спрашивает мой муж, не смея передать мне детей в таком состоянии.

– Давление, похоже, упало. Но сейчас все в порядке. Поедем домой. Нам ведь сегодня больше никуда не нужно?

– Нет, я даже в офис не поеду. Буду с тобой и с детьми. Я теперь вас никуда не отпущу.

Девушка-регистратор оговаривает срок дачи заключения, и мы выходим из клиники.

Движемся к парковке авто. На парковке места нет и водитель Лисовского, высадив нас, поставил машину на другой стороне дороги.

– Давай перейдем? – спрашиваю Костю, немного отходя от него с девочками в сторону.

– Нет, он сейчас подъедет к нам. Тут светофора нет, такое движение дикое! Посмотри, гребаные лихачи! – произносит мой муж и повышает голос, криком кричит мне. – Отойди, Оля!

Поворачиваю голову в сторону мужа и дочек. И тут же на полной скорости в нас врезается небольшой темный седан, лихо выскакивая на край тротуара, прямо к воротам клиники.

– Оля! – эхом голос Кости. Последнее, что я слышу.

Звук врезающихся в асфальт колес, резкий, острый удар куда-то в бок. Невыносимая боль разрезает пополам. Меня отбрасывает на горячий асфальт и больше я ничего не вижу…