Глава 34

Константин

Говорят, что за большим счастьем всегда следует большая беда. Я не суеверный в принципе. Не мнительный, и верю всегда себе больше, чем поганому случаю.

И я сейчас, полностью офигев и потеряв дар речи, смотрю на свою любимую жену, лежащую поперек тротуара.

Оля лежит ничком, не шевелясь. Светлые волосы рассыпались по сухой, газонной траве, ноги на раскаленном асфальте. Тело в безжизненной позе приводит в шок.

Я с двумя переносками в руках стою чуть дальше. Отскочил за минуту до столкновения.

Мой водитель Семен бежит с перекошенным лицом к нам от авто. А от места происшествия, на бешеной скорости улетает на шоссе невзрачный седан. Машина прошлась по Оле сильно, она отлетела в сторону и не двигается.

Лечу к ней с дочками, опускаюсь на колени и быстро ставлю две люльки с двойняшками на землю. Говорю с Олей, кричу, чуть не плачу. Переворачивать боюсь, не трогаю.

Черт знает, что вообще нужно делать в такой ситуации!

Все здравые, логичные мысли покидают голову. Осторожно, трясущими руками нащупываю на коже пульс, когда Сема уже ползает около нас на коленках.

– Скорую, мля! Сема, скорую! – рычу. – Оля, Оля… Оля!

Без сознания, голова в крови, спутанные волосы растрепались по лицу так, что ничего не видно.

– Пульс есть, Константин Анатольевич. Алло, девушку машина сбила на углу Новостроевской и Павловского! – кричит Семен.

– Оля… Сука, я убью их всех! – слезы стоят в горле.

Не плакал никогда, но сейчас готов просто разрыдаться.

Семен осматривает малышек, а девочки тихонько кряхтят в своих люльках.

– Что нужно делать, Сема! Я ни хрена не знаю правил оказания первой помощи! – ору, вне себя от шока.

Я не врач, но в такой момент полжизни отдал бы за навык спасения людей. Из клиники к нам бегут сотрудники. Первая женщина в белом халате, как ангел и надежда на спасение моей Оли.

– Что случилось? – опускается рядом с ней на колени и осторожно осматривает.

Пульс, дыхание… Я вытираю лицо руками, смотрю на нее и снова в скорую звоню.

– Не трогайте ее, можно еще хуже сделать. Переворачивать нельзя, – констатирует доктор, склонившийся над ней.

Медицинский центр – слишком мало для такого удара, тут нужна неотложка и срочная госпитализация.

Маленькие кнопки ворочают своими глазенками, реагируя на суету на тротуаре возле клиники. Смотря происходящее, как кино. Страшное, жизненное.

Хорошо, что они ничего не понимают. И не знают, что мама без дыхания, лежит на земле, а меня разрывает изнутри от бессилия чем либо ей помочь!

– Константин Анатольевич, номер машины я зафиксировал. Что прикажете?

– Достать из-под земли, – говорю отрывисто и снова к ней.

Скорая приезжает поразительно быстро. Еще раз благодарю небеса за то, что выбрал медцентр, чтобы сделать заветный тест на отцовство, прямо рядом со станцией скорой помощи.

– Татьяна триста пятьдесят четыре Игорь Андрей, – Сема, как громкоговоритель на парковке бизнес-центра, произносит номер авто, протаранившего мою жену около клиники.

Он говорит с кем-то, а я пока умоляю врачей спасти ее, спрашиваю о состоянии Оли в полной, совершенной горячке. А перед глазами стоит картина, как она падает.

Приехавшие гаишники ясности никакой не вносят. Опрашивают меня, очевидцев, мимо проходящих и просто зевак, замешкавшихся в кутерьме.

Факт один: водитель скрылся, и ему молиться надо, чтобы Оля осталась жива.

Думаю, что Семины бывшие коллеги отработают тачку быстрее, чем ее вообще примутся искать.

В решение таких вопросов законным путем тоже не верю. Хороша сказка, но…

Как правило, такие уроды уходят от ответственности не хуже, чем упоротые и бухие сынки мэров-губеров и прочая золотая молодежь, газующая под кайфом по шоссе ночью и днем.

Нудные выяснения ограничиваются формальным опросом.

Расшаркивающийся передо мной сотрудник в форме что-то говорит о видео с камер, благо они имеются у входа в клинику и на парковке. Только, что это даст? Не думаю, что водитель выходил покурить и случайно засветил лицо.

У нас заказной наезд. Это очевидно.

В совпадения не верю. И считаю, что по касательной мудак хотел зацепить нас всех.

Целился в меня и девочек, но я как-то неосознанно метнулся к входу в клинику, спасая детей. А ее оставил…

Оля внутри, на носилках, а рядом врачи. Если бы я знал, что так будет…

Откуда эта мразь появилась, сам не понял!

Пока держу малышек в руках, они начинают хныкать. Может, устали от жары, может, к маме хотят или есть…

Неохотно бросаю Олю, чтобы скорее доставить девочек домой.

– Сема, поехали быстро домой, отдадим девочек няне, и я к Оле, в больницу. По пути расскажешь мне, что за мудак владелец этой тачки.

– С такой тонировкой уже сто лет никто не ездит. Колымага, но так шустро к вам подлетела! – цедит Семен, глядя на закрывающиеся двери кареты скорой. – Нужно подождать, это же не экспресс-запрос. Ребята стараются, помогают всегда, сами знаете.

– Сема, я дурак. Как мог ее за руку не хватить, не утащить с собой?! Олень…

– Вы бы просто не успели. Или вас бы обоих зацепило. Авто стартануло с места. Ждало вас, как я теперь понимаю. Видимо, пасли от вашего дома.

Семен выдает тираду, действительно давая понять, что слежка за нами была тщательно организована, а вот у меня другое мнение.

– Тогда вопрос к тебе: как мы не заметили ее? Нет, Сема. Нас вели не от дома, а от клиники. Я уши развесил от радости и все, потерял бдительность. Так расчувствовался, что стал отцом.

Моя бывшая жена Катя и алчная акула Даша подарили мне сегодня нежданное счастье. Детей мне подарили, о которых мечтал уже после того, как потерял Олю. А теперь какой-то урод взял все и отнял!

– Может, ваша политическая карьера кому-то поперек горла встала? – говорит Семен, пока я аккуратно держу на сиденье люльки с девочками, а сам мыслями весь с Олей.

– Кому я нах нужен, Сема?! Тем более до выборов еще как раком до Парижа, – хмыкаю, не соглашаясь.

Нет.

Вопрос на повестке дня только один: моя жена Оля перешла дорогу целой шайке ублюдков, во главе с Гордеевым. И явно, что за рулем был не он, а подставной водила.

– И не на своей тачке он сбил Олю, – продолжаю мысль вслух, видя, как Семен кивает мне в ответ.

Черт.

Поднимаю Захара, моего зама, друзей-приятелей и помощников. Всех поднимаю на уши, чтобы не дать ублюдку Гордееву и его гнилой компании замести следы.

****

Пока добираемся домой, уже получаю первую информацию, что машина с госномером Т354ИА числится полгода в угоне. Предсказуемо, другого я и не ожидал.

Выношу моих крох из машины. От долгой тряски их слегка укачало и погрузило в поверхностный, легкий сон.

Мелкие носики дышат спокойно, но крохи спят тревожно, вот-вот разразятся плачем. Каждую минуту глядя на них думаю о жене.

Спешу передать детей в руки заботливой няне. Александра Сергеевна уже в курсе того, что произошло. Женщина выбегает к воротам и принимает переноски, пока ей помогает второй охранник.

Оставляю детей, и мы с Семой едем в больницу, куда отвезли мою Олю. Хотя сейчас не прочь бы наведаться к Гордееву и придушить его собственными руками.

У меня в голове очерчен целый круг подозреваемых.

Даша, Антон Гордеев, Галина и даже Женя, будь она не ладна.

Любовницу со счетов не списываю, все же я ей сильно насолил. Но есть более очевидные недоброжелатели.

После нашего визита с Захаром в осиное гнездо, даже Ирине выгодно, чтобы этот случай с подменой замяли. Такой резонанс никому не нужен…

Почему-то рука тянется к мобильному телефону.

Набираю номер моего адвоката и прошу узнать заодно, не выписалась ли в срочном порядке из клиники Дарья?

Ей нужно переживать сейчас очень сильно.

Старший медрегистратор перепутала или, скорее, подменила материал отца ребенка, документы подделала… Поставила жирное пятно на репутации элитного медицинского центра репродукции, а это не просто шуточки, а весьма серьезный залет.

У больницы кареты скорой помощи, как пчелы роятся.

Движение здесь нескончаемое, и я даже не понимаю, куда нам втиснуться на парковке. Оставляю Сему и бегу, сломя голову, к центральному входу.

Несколько минут у регистратуры, пара лестничных пролетов, и вот я стою, не дыша, у Олиной палаты.

Тут же нахожу врача.

Уставший молодой мужчина в белом халате и медицинском костюме смотрит на меня, говорит, что спешит на операцию к Оле. Мужчина анестезиолог – реаниматолог «Бестужев А.Р.» на бейджике, из хирургической бригады, которая будет оперировать мою жену.

– Вы знаете, что с ней? Ее сбила машина, она упала, я ничего не понял! – говорю ему, тараторя слова, как беспомощный ребенок.

– Сейчас готовим к операции. Позвоночник поврежден, – кратко и сухо выдает врач.

Без медицинских терминов, просто и ясно. И жутко страшно теперь за родную.

Но лишь бы она осталась жива. На руках буду носить, но только пусть Оля моя живет.

Опускаюсь на скамейку в коридоре и просто закрываю лицо руками, беспомощно, слабо. Таким себя ненавижу больше всего.

Никакие деньги не помогут, если твой родной человек сейчас лежит на столе. Страшно, больно и так пронзительно тоскливо, что хочется волком выть.

****

В ожидании провожу полчаса, час или больше.

– Оля, любимая, держись, – твержу про себя.

Не считаю времени, просто понимаю, что уйти не могу. И не хочу уходить когда, там, за белой стеной, лежит моя любимая жена.

Тысячу раз подумал, что не успел сказать ей простые слова.

Вел себя, как конченный мудак. Сначала за деньгами гнался, потом похоть свою усмирял в объятиях пустых, разукрашенных матрешек, а хотел к ней, душой и телом.

Ждал, тянул, мусолил и отпускал ее к другому!

Гордость проклятая и то, что Оля мне сто раз отказала после развода, уделала мое эго, мужское самолюбие буравила… Сейчас в коридоре больницы, все это кажется мелким, наносным, жалким и убогим.

А настоящие чувства – они есть. И о них любимым нужно говорить вовремя, не ждать. И не предавать любовь, отвлекаясь на минутные слабости. Как поздно понял это…

Телефон разрывает звонком, и я очухиваюсь, выхожу из прострации. Около меня проходят люди, но я будто в вакууме сидел, не видя и не слыша никого, мысленно взываю к Оле и высшим силам.

– Да, – потираю переносицу, звенящую от перенапряжения. – Что ты узнал, Матвей?

Мой помощник отправил людей к дому Гордееву, к его офису и к загородному коттеджу моей бывшей пакостницы-родственницы.

Удалось узнать, что мудак-Гордеев был в суде, спокойно отстоял процесс и поехал с какой-то грудастой телкой в ресторан. Оттуда снова в суд, вот так и крутится с самого утра, пройдоха бедный.

Женя все утро была в своей квартире. Около одиннадцати от нее ушел Дима Никольский. А теперь Женя мирно спит, видимо, всю ночь она вымаливала у Димы прощение в разных позах и вариантах. И ей сейчас никак не до мести мне и моей семье.

А вот Олина мачеха уехала из загородного дома утром, и до сих пор ее машины нет на месте, судя по словам парней их охраны. И она единственная из всей шайки оказалась без алиби.

– Ее нет по тому адресу, который вы сказали, Константин Анатольевич. И у больницы Дарьи тоже нет, – сообщает Матвей.

Я уже получил информацию от Захара и был удивлен, узнав, что Даша по-прежнему в больнице. Прикована к больничной койке и получает свою дозу антидепрессантов, поглощает успокоительное и никому не мешает. Тогда, сестра Оли вне подозрений. А вот мачеха…

– Черт, это она серый кардинал! Матвей, дежурьте у ее дома. Я подожду врачей и сам к ней подъеду. Старая жаба все спланировала, как же я сразу не понял! – сокрушенно выдавливаю в трубку.