Глава 19

Эля

— Дай, я сама помою, — требовательно прошу, протягивая руки к ребенку.

Слишком прытко Демид его подхватил, я и оглянуться не успела, как унес в ванную комнату.

— Эль, я справлюсь, — твердый голос бывшего мужа заставляет меня остановиться и опустить руки, но не уйти.

Стою, прислонившись к косяку, и надо мной тяготеет невольное чувство умиления. Разве можно оставаться равнодушной, когда большой и сильный мужчина так ловко управляется с малышом? Своим собственным сыном.

Я так об этом мечтала. Чтобы Громов признал своего ребенка, нянчился с ним, дал ему свое имя. А теперь отчаянно сопротивляюсь, стоит ему подступиться к Бусе.

— Теперь я сама, — снова ступаю вперед, как только Демид заканчивает умывать Диму.

Тяну руки, а он со вздохом передает мне малыша.

— Подеремся за ребенка? — шутливо улыбается, и я в который раз перебарываю собственную улыбку.

Игнорирую его попытку перевести все в зону юмора и следую в комнату, чтобы переодеть сыночка. Мало того, что сам испачкался едой, так еще и Демид его намочил.

Буся дергает меня за волосы, и они мне мешают, падая на глаза, а бывший муж тут как тут, подает резинку для волос. Вот зачем он за мной притащился? Пока я, положив малыша на кровать, убираю волосы назад, затягивая их в хвост, Демид уверенным движением открывает комод и достает оттуда бодик. Смотрю на него во все глаза.

— Демид, не надо мне помогать, — прошу, уже начиная закипать.

— Мне не сложно, — жмет плечами и подходит к ребенку, быстро принимаясь переодевать его.

Нет, это невыносимо. Стою и всем видом показываю, как я недовольна, а Демид укладывает переодетого Диму на игральный развивающий коврик. Тот тут же начинает дергать за кольца и бренчащие детали, дергает ножками и гулит. Смотреть на это без улыбки невозможно, но стоит мне перевести взгляд на мужа, как улыбка соскальзывает с лица. Принимаю серьезный вид, сложив руки на груди.

— У тебя своих дел нет? — спрашиваю с вызовом.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Демид, вместо того чтобы покинуть комнату, прикрывает дверь. Я дергаюсь к ней, наталкиваясь на него, и руки мужа ложатся мне на талию, удерживают на месте. Такие горячие, что обжигают, как огнем. Мужские прикосновения заставляют забыть обо всем, я поднимаю голову, натыкаясь на пылкий взгляд.

— Соня… — начинаю и осекаюсь, прекрасно понимая, что с малышкой все в порядке, ведь мы слышим ее счастливый смех, смешанный со звуком телевизора. Дочка смотрит любимый мультфильм.

— Она может обойтись без нас пару минут, а малой тоже не скучает, — кивком указывает на болтающего ножками карапуза, а потом снова ловит мой взгляд, не отпускает, тянет ближе к себе, вынуждая изогнуться и опереться руками о свою твердую грудь.

— Демид, не надо, — прошу слабым голосом, а сама растекаюсь, как желе, чувствуя, как он медленно подчиняет меня. Себе. И своим желаниям.

— Ты же знаешь, что я добьюсь своего, — понижает голос до хриплого шепота, скользит ладонями по спине, рождая в теле приятное тепло и мурашки.

— Я в этом не сомневаюсь! — стараюсь держаться, но я уже обессилена его натиском.

— Я верну ту девочку-улыбашку, и мы вместе забудем об обидах и прошлом, ради них, ради нас, — продолжает уговаривать, завоевывая меня своим напором и беря в союзники мои проснувшиеся чувства.

— Ничего не получится, — мотаю головой, но Демид останавливает эти движения, одним простым хватом за шею заставляя меня замереть.

— У нас все получится, Эля. Верь мне.

— Нет! Демид, прекрати.

— Да, Эля! Скажи мне честно, разве ты сможешь уйти? Разве тебе не нравится жить здесь? Сможешь разлучить детей?

— Я не собираюсь уходить, не смогу пережить это снова, но, Демид, ты просишь слишком многого, — лихорадочно шепчу, а к горлу подступает привычный ком.

Слезы близко, в последнее время я готова разрыдаться от каждой мелочи, и тем более сейчас, когда меня изнутри разрушает шквал эмоций.

— Попробуем, Эля, мы попробуем вместе, — настойчиво говорит Демид, подключая вторую руку к первой и перемещая их на мое лицо.

Он стирает большими пальцами слезы, которые все же пролились, и будит во мне трепет, а его руки крепко держат меня в плену. Но больше даже — его взгляд, горящий решимостью.

— А если не получится? Я больше не могу тебе верить.

— Перестань, ты же знаешь ответ на этот вопрос. Мы сделаем так, чтобы получилось.

— «Нас» нет, Демид, — борюсь из последних сил, делая рывок назад, но он снова перехватывает меня и пытается поймать мои губы, снова смять их в жадном поцелуе, а я со всхлипом дергаюсь от него, врезаясь в комод. Отшатываюсь, выбираясь из объятий.

— Эля, сколько можно меня отталкивать! — бывший муж повышает голос, и я вижу, как его рука сжимается в кулак. Он резко ударяет им по комоду. — Я не отпущу тебя! Ты упрямишься и сопротивляешься сама себе!

— Ты уже требуешь?! Уже?! — недоверчиво мотаю головой, пугаясь его настроя. — Ты обещал мне время, и где твои обещания? Лезешь ко мне, навязываешься, еще и хочешь пойти со мной в качестве мужа на фирму!

— Пойду, и ты меня не остановишь! — снова заявляет, и тут в комнату влетает Соня, привлеченная нашей ссорой, переводит взгляд с Демида на меня, а потом к братику, который залился криком, а мы и не заметили.

В пылу гнева кричали так, что забыли про ребенка.

— Мамочка, вы ругаетесь? Ты уйдешь? — Соня со всего маха врезается в мой живот, так, что даже становится больно.

Маленькими ручками обнимает меня за бедра, а я непонимающе хлопаю глазами, а потом, спохватившись, падаю на колени и начинаю успокаивать дочь. Боковым зрением наблюдаю, как Демид подхватывает малыша и тащит его из комнаты.

Понимаю сейчас кое-что важное. Нас двое, как и детей. Одной мне не справиться с ними. И Демиду — тоже. Прикрываю глаза, пытаясь усмирить бурю внутри, а когда открываю их, понимаю, что Демид вышел, но напоследок наградил меня осуждающим взглядом.

Что я сделала не так? Он еще смеет так на меня смотреть? Или думает, что я набиваю себе цену, отвергая его? Но ведь я не собираюсь вновь сходиться с ним! Это не игра, не способ наказать его, я просто не могу больше верить этому человеку. Демиду придется понять, что я серьезна в своем намерении не подпускать его к себе. И к черту чувства и влечение! Моя задача сейчас — выстроить с бывшим мужем отношения, при которых не пострадают мои дети. Но это точно будут не те отношения, на которые он надеется.

Демид

Встречаюсь с отцом за обедом в его любимом ресторане, чтобы обсудить планы на предстоящий юбилей. Моему старику пятьдесят пять лет через несколько дней — красивая дата, которую он решил отпраздновать с размахом.

— Хочу поговорить об Эле, — неожиданно выдает он после того, как официантка принимает наш заказ и уходит.

— А что с ней? — улыбаюсь я.

Ничего не могу с собой поделать. Пусть наши отношения далеки от нормальных, но я радуюсь хотя бы тому, что она рядом, и даже на ее имя реагирую так, что сердце начинает биться быстрее.

— Не придуривайся, Демид, — щурит глаза батя. — Она все еще живет в твоем доме. Что вообще происходит? Вы снова сошлись? Потому что сказка про то, что это для адаптации Сони — чушь собачья. Девочка скоро снова начнет ходить в садик. Жизнь вошла в прежнюю колею. Почему Эля все еще у тебя?

— Потому что я не хочу, чтобы она уходила, — признаюсь ему. — Я хотел отложить этот разговор, пока не пройдет твой день рождения и пока не нарою больше информации, потому что ты так и норовишь влезть в мои дела, но так и быть. Правда в том, что у Эли с Аликом ничего не было. Это все — большой обман, и кто-то сильно постарался для того, чтобы мы расстались.

Папа не выглядит убежденным.

— Это она привела тебя к таким выводам?

— Нет, — сжимаю челюсти. — Ей и не надо. Потому что, даже думая, что она обманщица, я все равно собирался начать все сначала. Я люблю ее, и я знаю, что она за человек. Эля мне не изменяла.

— Тест ДНК говорит об обратном, — со скептицизмом напоминает папа. — Не мое дело указывать тебе прощать или не прощать измену, но хотя бы не давай себе лгать, Демид. Сын не твой — как Эля это объяснила?

С тяжелым вздохом начинаю рассказывать ему все, что знаю. Вчера детектив сообщил, что у Ларисы есть знакомая в клинике, но это может быть и совпадением, потому что девушки давно не общаются, просто учились в одной школе когда-то. Я все же попросил на всякий случай проверить и эту знакомую, а на Алика ему нужно еще время.

Папа внимательно слушает мой рассказ, задавая вопросы о том, что я узнал от самой Эли.

— Она не хочет ничего выяснять, пап. И давать мне второй шанс тоже не хочет. Просит оставить ее в покое и утверждает, что если бы не Соня, то ничто не заставило бы ее со мной общаться.

— Если это все правда, то ее не за что винить, — вздыхает отец. — Мы сильно облажались, Демид. А ведь я до последнего не верил, что Эля способна на такое! Чертовы тесты! Как они подсунули тебе подмену? Ты уже выяснил?

— Пока нет, но я над этим работаю.

— Я так виноват перед ней! — сокрушается папа. — Не знаю даже, как смотреть девочке в глаза. А ведь она все равно назвала сына в мою честь!

Папа долго сопротивлялся идее Эли, но она настаивала, что не назовет сына иначе. И мне сказала об этом сразу, как узнала, что мы ждем мальчика.

— Я хочу назвать его в честь единственного отца, который у меня был. У вас нет права голоса в этом вопросе, — заявила ему властная пигалица.

Папа тогда повозмущался, но по его взгляду мы поняли, как его растрогали ее слова об отце.

У них с Элей всегда были особенные отношения, и она понравилась ему с первого дня знакомства, хотя сама Эля в тот день так нервничала, что пряталась у меня за спиной, как испуганный ребенок. Зато уже через полчаса эти двое так спелись, что не давали мне даже слово вставить в разговор.

— Ты недостоин ее, Демид, но тебе повезло, — сказал он мне как-то в начале наших отношений. — Любит она тебя. Смотри не профукай свое счастье, не обижай ее!

А я именно так и сделал. И счастье профукал, и Элю обидел. И как бы я теперь ни сокрушался — сделанного не воротишь.

— Она не хочет, чтобы я приближался к сыну, пап, — признаюсь отцу, возвращаясь из воспоминаний к нашему разговору. — Но я ведь возился с малым, даже когда думал, что он от Алика! И тогда Эля была куда лояльнее, чем сейчас. Ни разу не признала вслух, что Дима — мой сын. Все талдычит, что ребенок ее, и трогать его она мне не разрешает.

— А что ты сделал, чтобы она тебя простила? — с подозрением спрашивает батя.

— Я сказал, что сожалею. Что люблю ее и хочу вновь быть семьей. Не смотри на меня так! Да я в лепешку расшибиться готов! Даже оставил ее в покое, как она просила, дал ей время на раздумья.

— Знаю я тебя, — недоверчиво говорит папа. — Когда все идет не по-твоему, ты срываешься и напираешь танком. Не дави на нее, понял? Мне тоже нужно извиниться перед Элей. Я заеду к вам завтра, поговорю с ней. Предупреди ее только о моем визите! На своем юбилее я хочу видеть девочку максимально спокойной. Надо еще лично ее пригласить, можно вместе с мамой. Она, конечно, ведьма, но все же одна семья.

— Это кто еще напирает, старик? — недоверчиво усмехаюсь я. — Твоей прыти можно только позавидовать! Можно подумать, у нас все уже на мази. Рано радуешься, Эля не такая уступчивая, как ты думаешь. Простить она тебя, может, и простит, но прежнее отношение ты вряд ли сразу вернешь.

— Значит, будем вместе над этим работать, — печально улыбается он. — Это самый лучший подарок, на который я не мог и рассчитывать, Демид — вернуть Элю в нашу семью.