Глава 13

Я проклинала тот час, когда решила, что эти каблуки — хорошая идея. Мало мне было сломанного ребра, которое ныло при каждом неловком движении, так теперь еще и эта грация — или ее отсутствие — на шести сантиметровых шпильках. Каждый шаг от парковки до дверей ресторана был испытанием, а уж то, как я умудрилась не свернуть себе шею, поднимаясь по лестнице, было настоящим подвигом.

Олег, как всегда, был безупречен. Его присутствие, даже без слов, наполняло пространство, притягивая взгляды, как магнит притягивает железную стружку. Он сидел напротив меня, легко и непринужденно, его взгляд скользил по меню. Он был чертовски харизматичен, настолько, что порой это раздражало. А может, мне просто не нравилось, что я так легко поддаюсь его обаянию.

Я уже давно выбрала: легкое рыбное филе, что-то щадящее для моего несчастного желудка, который тоже успел пострадать в недавней передряге. Но Олег все читал, задумчиво перелистывая страницы, а я крутила туфельку под столом, пытаясь унять нарастающее раздражение. То ли он пытался меня помучить, то ли в его мире выбор ужина был сродни стратегической операции. Или, что более вероятно, он просто наслаждался моим нетерпением.

Наконец, слегка вздохнув, он отложил кожаное меню и взмахом руки подозвал официанта, словно дирижер — музыканта. Рядом тут же возник высокий подтянутый парень с блокнотом.

— Мне то же, что заказала леди, — произнес Олег, едва повернув голову в мою сторону и небрежно указав на меня.

Я уставилась на него, ошарашенная. Вот черт! Серьезно? Он не мог сказать это пять минут назад? Или он действительно хотел вывести меня из себя? В этот момент я почувствовала себя как в детском саду, когда один ребенок дразнит другого, зная, что тот ничего не сможет сделать.

— Что ж, тогда вам обоим — филе дорадо с соусом Верде и гарниром из спаржи, — констатировал официант, аккуратно записывая заказ.

Я лишь одобрительно кивнула, не решаясь открыть рот. Официант удалился, а на столе уже стояла запотевшая бутылка белого вина. Олег взял ее, и его длинные сильные пальцы ловко подцепили пробку. Раздался приглушенный хлопок, и воздух наполнился ароматом свежего ягодного вина. Он сам разлил его по бокалам и протянул один мне. Я взяла его, сделала глоток для приличия — терпкий, острый вкус — и отодвинула подальше. Алкоголь сейчас был явно лишним, да и голова у меня и так была затуманена.

Я пыталась собраться с мыслями, но атмосфера ресторана давила, обволакивала. Приглушенный свет, исходящий только от небольших винтажных ламп на каждом столике, создавал интимную полутьму. Легкая живая музыка — джазовые импровизации на фортепиано — едва слышно доносилась откуда-то из глубины зала. Мы сидели вдвоем за этим маленьким столиком, отделенные от остального мира мерцающим золотистым светом.

Олег поставил локти на стол, подперев подбородок ладонью. Его взгляд не отрывался от меня. В тусклом свете он казался невероятно красивым, почти нереальным. Черты его лица стали резче, а глаза превратились в глубокие озера, скрывающие тайны. Я уже и забыла, каково это — видеть в нем ту красоту, которая когда-то сводила с ума. Он молчал, словно ожидая, что я нарушу тишину первой.

А я не могла. Меня сковало страшное волнение, странное, почти иррациональное. Я чувствовала его, когда писала ему сообщение, и чувствую сейчас, безумно, до дрожи в руках. Он вызывал во мне такие противоречивые чувства: от раздражения до этой непонятной, почти первобытной тяги. Боже, ради всего святого, он же меня не избивал, да и я не из робких. Почему же тогда у меня трясутся коленки, когда я встречаюсь с ним взглядом? Почему его молчание так давит?

Наконец он нарушил молчание, его голос звучал глухо, почти монотонно.

— Как твое ребро? — спросил он, и в его тоне не было ни капли сочувствия, только бесстрастное любопытство.

Я выпрямилась, насколько позволял корсет, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Сломано, — сухо ответила я. — Должно быстро зажить, через три-четыре недели. Пока хожу в специальной утягивающей повязке.

Его взгляд на мгновение опустился на мой бюст, под тканью платья угадывался корсет, затем снова поднялся к моему лицу. Он кивнул, словно принял к сведению факты из медицинского заключения.

— Спрошу прямо, — начал он, и в его голосе появились жесткие нотки, от которых я напряглась. — Что у тебя там произошло с Николаем? Нет, в общих чертах я в курсе, но хотелось бы услышать твою версию.

Я закатила глаза. Боже, опять начинается! Если он сейчас начнет читать мне лекции или, что еще хуже, проводить презентации, я просто встану и уйду. Моя естественная защитная реакция — сарказм и легкая агрессия — вернулась ко мне, вытеснив то странное смущение, которое сковывало меня до этого. Я скривилась, чувствуя, как внутри меня что-то щелкает, возвращая на место привычный острый механизм самозащиты.

— Он оскорбил мое женское достоинство, — выплюнула я, стараясь придать голосу максимально отстраненный тон.

Казалось, он пропустил мои слова мимо ушей — по крайней мере, я так думала. Его взгляд медленно скользнул по моим ключицам, затем по предплечьям, на которых, несмотря на легкий загар, отчетливо проступали синяки. Я особо не пыталась их скрыть. Самый неприятный из них был на скуле — я замаскировала его тысячами слоев консилера, но все равно чувствовала пульсирующую боль под макияжем.

— И как же? — его голос звучал тихо, но в нем слышалось недоверие, которое привело меня в ярость.

— Всякими плохими словами, которые я не собираюсь повторять, ясно? — Мой голос, вопреки моей воле, стал резким. — Просто он перегнул палку и сам за это поплатился. Но тебя, видимо, волнует только то, что это я его ударила, а то, что он напал на меня, чуть не вырвал мне волосы, это тебя совершенно не волнует, да? — Я сама не понимала, почему его тон, его взгляд, его вопрос так сильно задели меня. Словно он уже вынес приговор и я была в нем виновата.

— Волнует, — хрипло произнес он, и я заметила, как едва заметно напряглась его челюсть. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент подошел официант, избавив нас от дальнейшего накала страстей.

Он аккуратно расставил перед нами тарелки с дымящимся филе дорады. Стол мгновенно наполнился ароматом свежей рыбы, зелени и лимона. Я тут же набросилась на еду, набивая рот, чтобы не отвечать на его, как мне казалось, идиотские и обвинительные вопросы. Олег, видимо, решил поступить так же. Мы ели в тишине, прерываемой лишь легким звоном приборов.

Я расправилась со своей порцией, ощутив приятную тяжесть в желудке. Сделала большой глоток воды. Внутри все успокоилось. Ярость схлынула, оставив после себя лишь легкое, умиротворенное чувство. Теперь я точно была готова поговорить.

— Так ты, значит, адвокат Николая? — спросила я, вытирая губы салфеткой.

— Уже нет, — ответил Олег, отодвигая от себя пустую тарелку. — Я отказался от сотрудничества с ним. У меня все-таки есть принципы. Конечно, не такие, какими ты хотела бы их видеть. Ты бы, наверное, хотела, чтобы я набил ему морду, но у меня другие способы решения проблем.

— Потрясающе, — выдавила я, стараясь, чтобы сарказм не был слишком заметен.

— Если тебе интересно, я все уладил, — продолжил он почти холодно, словно обсуждая деловую сделку. — У тебя не будет проблем с Николаем. Никакой ответственности перед законом. Он больше к тебе не притронется.

Я хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Конечно, не притронется. Он же знает, что я не буду молчать. Если надо, я ему тоже могу ребро сломать или еще что-нибудь. Я могу за себя постоять, — гордо заявила я.

Олег улыбнулся. Не саркастически, не насмешливо. Эта улыбка была... одобрительной.

— Умница, — сказал он, и мне пришлось отвести взгляд, чтобы он не заметил румянец, предательски выступивший на моих щеках. Почему он так со мной разговаривает? Или мне кажется, что я принимаю эту вежливость за нечто большее?

Он вздохнул, и его взгляд снова стал мягче и теплее.

— Мне жаль, что с тобой все это произошло. То, что я не полез в драку с Николаем, не значит, что я не... — он запнулся, встретившись со мной взглядом, и глубоко вздохнул. — Не переживал за тебя.

В горле мгновенно пересохло. Я поспешно отвела взгляд, пытаясь сосредоточиться на чем угодно: на золотистом отблеске канделябров, на тихом рокоте виолончели в углу зала, на пузырьках в бокале — лишь бы не на нем.

Мы не разговаривали четыре года. Четыре года тишины после того, как наш брак превратился в пепелище. В тот день, когда мы подписали бумаги, мы оба решили — гордо, по-детски, — что друг другу не нужны. Мы просто исчезли из жизни друг друга, сожгло мосты, все общие воспоминания. Это было невыносимо странно: осознавать, что человек, который знал тебя вдоль и поперек, внезапно стал чужим.

Годами я убеждала себя, что наш развод был обдуманным решением двух взрослых людей. Ложь. Теперь, глядя на него, я понимала: все произошло в слепом порыве, в агонии уязвленного самолюбия. И вот теперь старая рана, которую я так старательно заштопывала делами, работой в агентстве и бессмысленными знакомствами, открылась. Один его взгляд, один знакомый тембр голоса — и во мне что-то необратимо изменилось.

Олег не просто изменился — он отточил свою харизму до блеска хирургической стали. В нем всегда была эта магнетическая чертовщинка, но сейчас она стала тяжелой, уверенной. Он сидел напротив, расслабленный, ироничный, и, казалось, заполнял собой все пространство ресторана.

— А как там твоя Агата? — я вздернула подбородок, снова надев маску светской львицы. — Слышала, вы расстались? В обществе столько сплетен… знаешь, одни говорят, что это ты её бросил, другие, что она тебя не потянула.

Олег прищурился, и в уголках его глаз появились знакомые лучики морщинок. Он мгновенно подыграл.

— Вообще-то, если тебе действительно интересно, Елена, мы даже не встречались. Разве тебе не известно, что верить светским сплетням, все равно что пить воду из лужи?

Я удивленно вскинула брови. Это уже становилось интересным.

— Правда? Подожди. Но она не просто не тронула мое агентство, она фактически открыла мне двери к новому потоку клиентов. Дала такие рекомендации, о которых я и мечтать не смела. Как ты этого добился, если вы не были вместе?

Олег коротко, бархатисто рассмеялся. Он элегантным жестом поправил волосы, и я невольно засмотрелась на его руки.

— Необязательно спать с женщиной, чтобы она захотела сделать тебе подарок, — подмигнул он. — Мы просто какое-то время общались. И знаешь, Агата оказалась очень глубоким человеком. У неё острый ум.

Я хмыкнула, не в силах скрыть охватившее меня отвращение. Меня передернуло от того, с какой теплотой он о ней отзывался.

— Канцедал, прошу, избавь меня от этих подробностей, — я махнула рукой. — Твоя «глубокая» Агата и сексуальная жизнь меня не интересуют.

— Боже, Лена, — Олег откинулся на спинку стула, глядя на меня с нескрываемым весельем. — У тебя что, запоздалый пубертат? Откуда такие плоские мысли?

Я скривилась, но он не дал мне и слова сказать.

— Мы просто разговаривали. И знаешь, что она сказала в конце? Что благодарна мне. И что мы смогли стать хорошими друзьями… во многом благодаря тому, что я когда-то был женат на тебе. Это многому меня научило.

Я смотрела на него и не верила ни единому слову. Чтобы Агата Леонтьевна прониклась «глубоким общением»?

— И это всё? Двух разговоров хватило, чтобы эта железная леди стала меценатом моего агентства?

Олег покачал головой, его губы тронула снисходительная улыбка.

— Ты во всем такая наивная? — он осекся, его взгляд на мгновение стал серьезным. — Хотя зачем я спрашиваю. Ты ведь решила, что достаточно сильна, чтобы вступать в рукопашную с мужчинами вдвое крупнее тебя…

Я фальшиво улыбнулась ему в ответ.

— Как Лиза? — внезапно спросил Олег, меняя тему.

— Нормально. Она беременна, — выпалила я.

Лицо Олега тут же преобразилось. Ирония исчезла, осталось что-то мягкое, почти нежное.

— Правда? Поздравь ее от меня. Потрясающая новость. Уже второй ребенок… Какое счастье.

Я смотрела на него и не узнавала. Откуда в этом цинике столько сентиментальности? Неужели он повзрослел настолько, что начал задумываться о семье? В голове тут же зароились ядовитые мысли: наверняка он уже присматривает кандидатуру на роль матери своего будущего наследника. Какую-нибудь молодую, покладистую, «глубокую».

«Так, Лена, стоп, — скомандовала я себе. — Выброси эти идиотские мысли. Он твой бывший. Твое прошлое. Он должен интересовать тебя в последнюю очередь.»

— Ну и когда ты начнешь? — вдруг спросил он, прерывая мой внутренний монолог.

— Что начну? — я непонимающе моргнула.

— Ну как что? Вечер благодарности, который ты мне обещала за помощь с агентством.

Я обвела рукой наш столик.

— А это, по-твоему, что? Мы в одном из лучших ресторанов города. Красивая обстановка, живая музыка, я оплачиваю счет. Разве этого недостаточно?

Олег ухмыльнулся. В его глазах заплясали чертики.

— Ты так низко меня ценишь? То есть твоя благодарность, это просто оплаченный ужин?

Я недоуменно развела руками.

— А что не так?

— Знаешь, — Олег придвинулся ближе и понизил голос, отчего у меня по спине побежали мурашки. — Если ты родилась мужчиной, то ты бы ходила на свидания с девушками, рассчитывая, что они лягут с тобой в постель за салат «Цезарь», а потом, наверное, продавала бы в интернете курсы пикапа «Альфа-самец».  Мир потерял великого «воздухана», когда ты родилась женщиной. Хотя… ты и сейчас «воздухнка».

Я задохнулась от возмущения, но он не унимался.

— Ты пригласила меня, должна была развлечь, удивить, — он картинно вздохнул. — А в итоге мы просто поели. Я не принимаю это за благодарность. Придумай что-нибудь получше, Елена Сергеевна.

Сначала я закатила глаза, собираясь съязвить, но вдруг меня охватил азарт. Старое, забытое чувство соперничества с ним. Он хочет шоу? Он его получит.

— Ну хорошо, Олег Романович, — я прищурилась, глядя ему прямо в глаза. — Если вы хотите настоящего отдыха и «особенной» благодарности, я вам ее обеспечу. Отблагодарю по полной программе. Так, что вы этот вечер до пенсии вспоминать будете.

Олег принял вызов. Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставила меня сказать «да» у алтаря. В этой улыбке было столько притягательности и скрытого обещания, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Ловлю на слове, — тихо произнес он, и я поняла, что игра только начинается. И на этот раз правила буду устанавливать я. Наверное.