Глава 14

Олег был из тех мужчин, от которых по коже пробегает электрический разряд, стоит им просто войти в комнату. В нем сочетались пугающая уверенность в себе и какое-то первобытное обаяние, которое заставляло женщин оборачиваться, а мужчин — невольно выпрямлять спину. Он был чертовски сексуален, и сегодня этот «огонь» сидел на пассажирском сиденье моей машины, пока я везла его в неизвестность.

Чтобы он не догадался, куда я еду, и не начал задавать лишних вопросов, я включила музыку погромче. Из динамиков загремел какой-то старый агрессивный рэп. К своему удивлению, я знала этот текст от первой до последней строчки. Если Олег хотел «вечера благодарности», если он жаждал, чтобы я его удивила, — что ж, я собиралась выложиться по полной.

Я вцепилась в руль и начала буквально перекрикивать исполнителя. Я попадала в ритм, выкрикивала слова с такой страстью, будто сама выросла в гетто, а не в уютном спальном районе. Олег сначала просто удивленно приподнял бровь, пытаясь сдержать усмешку, но с каждой секундой моего «концерта» его самообладание давало трещину. В какой-то момент он окончательно сдался и расхохотался — громко, искренне, запрокинув голову.

Он начал ритмично покачивать головой, не сводя восхищенного взгляда с моего профиля. Его забавляло, как я умудряюсь одновременно лавировать в потоке машин и устраивать для него моноспектакль.

Когда песня сменилась на «Потеряла голову» Ханны, атмосфера в салоне мгновенно изменилась. Агрессия ушла, уступив место тягучему, сладкому флирту.

— Потеряла голову, — пропела я, уже полностью войдя в кураж. — Потеряла голову…

Я на секунду отвлеклась от дороги, убрала правую руку с руля и дерзко коснулась его щеки. Мои пальцы скользнули по его легкой небритости, посылая жаркие импульсы прямо к сердцу.

— Ты моя самая большая слабость, без тебя я задыхаюсь, — продолжала я, глядя ему прямо в глаза, заигрывая и провоцируя.

Олег не растерялся. Его глаза вспыхнули азартным огнем.

— С тобой я потерял голову! — неожиданно подхватил он, невероятно импозантно поведя плечами.

Он начал подыгрывать, нарочито делая голос тоньше, пародируя женский вокал, но при этом умудряясь оставаться чертовски привлекательным. Мы орали на весь салон, перекрикивая шум мотора, соревнуясь в громкости. Мы делали вид, что поем эту песню друг для друга: я театрально вздыхала, размахивала руками, вживаясь в образ страдалицы, а он кокетливо заправлял воображаемую прядь волос за ухо и притворно смущался, хлопая ресницами.

Мы менялись ролями, переходили от одной песни к другой, смеялись до колик. Весь этот путь был пропитан неразбавленным флиртом. Каждый случайный взгляд, каждое прикосновение к коробке передач ощущались как прелюдия к чему-то грандиозному.

Наконец я резко затормозила у неприметного здания в старом промышленном районе. Сердце колотилось в предвкушении его реакции. Мы вышли из машины. Вся моя прежняя неловкость, которая обычно сковывала меня рядом с ним, бесследно исчезла. Я смело взяла его за руку, и Олег ответил на этот жест — его хватка была крепкой, надежной, собственнической. Он пошел за мной, не задавая вопросов, полностью доверившись мне.

Мы спустились по крутой лестнице в подвальное помещение и остановились у тяжелой двери.

— Ты готов? — я обернулась к нему с широкой улыбкой. Только сейчас я заметила, что на его лице все еще блуждает та самая «глуповатая» и невероятно милая улыбка, которую я вызвала своим пением. Он запустил пятерню в густые волосы, взъерошил их и медленно облизнул нижнюю губу. Этот жест был настолько сексуальным, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— К чему? Зная тебя, могу предположить, что там может быть что угодно: от подпольного казино до алтаря для жертвоприношений, — хмыкнул он.

— Обещай, что не сбежишь! Ты хотел чего-то необычного? Хотел, чтобы я тебя удивила? Получай!

— Ты меня пугаешь, Лена, — в его голосе слышался азарт, а не страх.

Он не отпускал мою руку. Когда я попыталась высвободить ладонь, чтобы постучать, он лишь крепче сжал мои пальцы. Пришлось стучать левой. Через секунду дверь со скрипом открылась. На пороге возник настоящий амбал — гора мышц в черной майке, — который окинул нас подозрительным взглядом с головы до ног.

— Вы приглашены? — пробасил он.

— Я знаю Люси Перл, — уверенно заявила я. — Она меня пригласила. А это мой… — я на секунду замялась, чувствуя, как напрягся Олег, — мой друг.

Дверь закрылась. Олег тут же дернул меня за руку, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Друг? — переспросил он с наигранной обидой, в которой сквозило явное желание услышать другое определение. — Всего лишь друг?

— Ну конечно, а кто же еще? — лукаво ответила я, хотя внутри все дрожало от его близости.

В этот момент двери снгва распахнулись, и вместо громилы перед нами предстала женщина-ураган. Люси Перл была пышнотелой дамой в роскошной алой мантии, с невероятно высокой прической в стиле Марии-Антуанетты, украшенной перьями.

— Еленочка, милая! Ты пришла! — пропела она, а затем заметила Олега и замерла, прикрыв лицо веером. — Ох… и что же за прекрасного мужчину ты мне привела? Какой взгляд… а тело! Какое тело!

Олег явно не ожидал такого напора. Пока он подбирал слова, Люси решительно шагнула к нему, схватила за галстук и притянула к своему лицу.

— Свежая кровь… — прошипела она с притворной жадностью.

Я рассмеялась, увидев, как Олег бросает на меня панический взгляд, словно умоляя о помощи. Но Люси уже тащила его внутрь. Мы прошли через тяжелые бархатные портьеры, в которых я благополучно запуталась. Олег, не отпуская моей руки, ловко вытащил меня из складок ткани, и мы оказались в огромном зале.

У меня перехватило дыхание, а Олег, кажется, и вовсе забыл, как дышать. Зал был забит до отказа. Посреди помещения возвышался импровизированный ринг, сколоченный из старых гимнастических матов и огороженный тяжелыми цепями. Вокруг него стояли столики, горели свечи, а в воздухе смешались запахи дорогих духов, пота и азарта.

— Это то, что ты должен увидеть! Поверь мне! — крикнула я ему на ухо, потому что толпа внезапно взревела в едином порыве.

Свет погас. Секундная тишина — и мощные прожекторы осветили центр ринга. Началось представление, которое невозможно описать словами обычного шоу.

Это был «Геронто-Бурлеск-Реслинг». На ринг вышли люди, которым было далеко за пятьдесят, а некоторым, казалось, и за семьдесят. Но то, что они делали, заставило Олега застыть с открытым ртом.

Они разыгрывали сюжет, в которой я не сразу смогла вникнуть. Женщины в корсетах, усыпанных стразами, и ботфортах на невероятных каблуках выходили на ринг против мужчин в леопардовых трико и масках. Это была смесь классического мюзикла, кабаре и жесткого реслинга.

Элегантная дама с седыми локонами, которая секунду назад пела арию из «Кармен», вдруг подхватила своего оппонента — грузного мужчину с седой бородой — и с оглушительным грохотом швырнула его на маты через бедро. Толпа неистовствовала! «Дедушки» выполняли акробатические трюки, прыгая с канатов, а «бабушки» садились на шпагат в воздухе, попутно срывая с себя элементы театральных костюмов. Это было шокирующе, смешно, грандиозно и очень профессионально. Костюмы были продуманы до мелочей: кружева, перья, грим, имитирующий боевой раскрас.

Олег стоял, вцепившись в ограждение. Я видела, как в его глазах отражаются вспышки света. Он был в настоящем культурном шоке, переходящем в абсолютный восторг. Он смеялся, кричал вместе со всеми и, кажется, впервые в жизни не контролировал ситуацию.

В кульминационный момент шоу Люси Перл вышла на середину ринга. Музыка стихла, остался только вкрадчивый ритм саксофона. Она поставила стул в центре и громко объявила:

— Для финала мне нужен доброволец! Кто в этом зале самый смелый?

Не раздумывая, я схватила Олега за плечи и начала выталкивать его вперед.

— Он! Мой друг хочет! Люси, возьми его! — кричала я, перекрывая гул голосов.

Люси увидела нас, хищно улыбнулась и протянула руку. Олега, пребывавшего в легком трансе от увиденного, подхватили под руки и вытащили на сцену. Его усадили на стул.

Заиграла песня Big Spender. Люси начала танцевать вокруг него самый невероятный стриптиз-кабаре-номер, который я когда-либо видела. Она заигрывала с ним веером, ерошила ему волосы, медленно расстегивала свою красную мантию, обнажая умопомрачительное белье, усыпанное сверкающими камнями. Олег сидел, зажав руки между колен, краснел, смеялся и пытался сохранить лицо под градом подмигиваний этой импозантной женщины. Весь зал покатывался со смеху.

Когда Люси сбросила мантию, оставшись в одном драгоценном белье, из-за кулис с рыком выскочил огромный мужчина — ее «муж» по сценарию. Он изображал дикую ревность и уже замахнулся на Олега, но Люси внезапно сделала подсечку и эффектно скрутила «супруга» в борцовском захвате прямо у ног Олега.

Зал взорвался аплодисментами. Олег, все еще смеясь, спустился с ринга и буквально упал в мои объятия, когда мы выбрались из самой гущи толпы к бару.

— Ты… ты сумасшедшая! — выдохнул он, вытирая пот со лба. Его глаза сияли так ярко, что мне стало жарко. Он выглядел таким живым, таким настоящим.

Мы стояли в полумраке, а на заднем плане гремела финальная песня представления. Я смотрела на него — на этого сильного, харизматичного, порой слишком серьезного мужчину, который сейчас смеялся как мальчишка. И вдруг все вокруг затихло. Крики, музыка, запах старого подвала — все исчезло.

Я посмотрела на него по-другому. Не как на бывшего, не как на объект флирта. В свете разноцветных прожекторов, среди этого абсурдного и прекрасного хаоса я вдруг поняла одну простую и пугающую вещь.

Он по-прежнему был тем пылким Олегом, которого я знала. Но теперь я видела его душу. И в этой душе было столько тепла и жизни, что мое сердце просто не выдержало.

Господи, как же я скучала по нему!

Эта мысль пронзила меня острой болью и в то же время бесконечным счастьем. Я сжала его руку, на этот раз не для того, чтобы увести за собой, а просто чтобы почувствовать: он здесь. Он мой.