Глава 29

Зайдя в дом, Мирослава с Есенькой сразу отправились мыть руки и накрывать стол к обеду. Я поднялась на второй этаж в комнату Еси и, осторожно отодвинув занавеску, посмотрела в окно.

У открытой калитки взбешённая Ада, размахивая руками, налетала на Мишу. Начальник охраны, расставив в стороны руки, довольно деликатно, но неумолимо выдавливал её своей огромной фигурой на улицу. Окно было закрыто, и я не слышала их голосов, но видела, что Звенигородская что-то зло выговаривала Мише. Тот спокойно отвечал, между делом настойчиво выпроваживая девицу с территории. В конце концов, всё же закрыл перед её носом калитку.

Я покачала головой, глядя, на эту картину. Когда-то Миша вот также в своей обычной манере — без агрессии и угроз, уговаривал меня отойти от забора. Предупреждал, что будет вынужден вызвать полицию. Таков приказ хозяина. Верный пёс сторожил покой дома и тех, кто в нём находился, невзирая на состав.

Стоя посреди улицы, Ада пронзительным взглядом прошлась по окнам дома, зло тряхнула своей чёрной гривой. Что-то крикнув напоследок Мише, решительно зашагала к стоящей рядом с домом машине.

Я отдёрнула штору и вышла из комнаты дочери.

— Мам! Мам! У тебя телефон звонит! — позвала с первого этажа Мира.

Уже на лестнице услышала стандартный рингтон, моего телефона. Горной козой проскакала последний лестничный пролёт, подхватила оставленный на банкетке в прихожей телефон и не глядя нажал на значок ответа.

— Это Ада! — резанул слух визг в трубке, и я невольно поморщилась. — Выйди. Нам нужно поговорить!

У меня от такой наглости и хамства брови на лоб взлетели.

— Нам не о чем говорить. — в противовес её воплям, спокойно и уверенно произнесла я.

Не собиралась я ни о чём разговаривать с этой беспардонной соплячкой. Пускай они с Димой между собой разбираются.

Взбешённая Звенигородская перешла на ультразвук:

— Ты что там думаешь? Если тебя, как бродячую кошку, впустили в дом…

Дослушивать я не стала. Отключила звонок и внесла номер в чёрный список.

— Кто там? Папа? — высунулась из кухни Мира и с беспокойством посмотрела на меня. — Всё нормально?

— Всё отлично. — бодрячком улыбнулась я дочери. — Как там обед?

— Обед греется, Еська стол накрывает, я помогаю мелкой командирше. — разом успокоившись, со смешком отчиталась дочь.

— Наконец-то нормальная еда. — уплетая остатки вчерашнего гуляша с макаронами, которые я быстро отварила к нему, проворчала Мирослава. — Надоела эта здоровая и правильная пища.

— Смузи с сельдереем. — скривившись, поддержала сестру Еся. — Беее…

— Мам, давай пирог с абрикосами испечём? — предложила старшая дочь.

— И с мясом и капустой. — встрепенулась Есенька. — А то Ада никогда не делала пироги. Говорила, что печёное вредно для здоровья и фигуры.

— А Зинаида? — спросила я, и дочери одновременно скривились.

— Она готовила только что ей эта дура скажет. — недовольно хмыкнула Мирослава.

В наши нечастые и короткие встречи дочери никогда не рассказывали мне про то, как им живётся в одном доме с Адой. Может, меня жалели, но скорее не хотели тратить драгоценное время на разговоры о ней. Зато сейчас их просто прорвало.

— Пыталась подружиться со мной. — кривилась Мира. — Косметику мне покупала. Духи какие-то вонючие. Всё пыталась на шопинг с ней зазвать. Я, видите ли, одеваюсь неправильно. Девочка должна быть как девочка, в шелках и кружевах, а не вот эти ужасные джинсы и брюки карго.

— Она всё время Миру критиковала. — вздохнула Еся. — И папе на нас жаловалась, что не слушаемся. И вечером рано меня в комнату отправляла, чтобы я под ногами ей тут общаться с папой не мешала.

Девочки рассказывали, а я давилась виной. Я подвела их. Я не должна была спешить и убегать из дома. Но где было взять силы жить так, как предлагал Дима? Терпеть его любовницу. Молчать и делать вид, что меня всё устраивает. Принимать его после другой. Как надолго меня хватило бы? И была ли бы после этого я самой собой?

— Я очень виновата перед вами. — тихо сказала я.

— Не ты. Папа виноват. — сурово нахмурилась Мира, сразу поняв о чём я, а Есенька сделала бровки домиком и шмыгнула носом. Ей ещё были непонятны эти перипетии взрослой жизни, и они пугали её.

— А давайте мультфильм посмотрим. — пискнула Еська, бегая испуганным взглядом по нам с Мирой. — Мам, помнишь, ты мне ставила про рыжую девчонку, у которой мама в медведицу превратилась.

— "Храбрая сердцем". — напомнила я название мультфильма. — Давайте посмотрим.

Мы прекрасно провели эти пять дней, наслаждаясь неспешным общением друг с другом.

Звонила мама и повторяла в трубку: "Как вы, Олюшка? Как? Что будет потом?".

Я не знала, что будет потом, и до крови грызла тонкую кожицу на губах. Я была готова к тому, что мне придётся уехать из нашего дома. Одной вернуться в родительскую квартиру.

Дима прилетел на шестой день рано утром. Вошёл на кухню в тот момент, когда я стояла у плиты и помешивала в сотейнике молоко для какао.

— Привет. — муж прошёлся взглядом по моим босым ногам, короткому домашнему платью, собранным в небрежный пучок волосам и хищно улыбнулся.

Я поняла, что наши с дочерьми спокойные дни закончились.