Глава 32

— Я на работу. — с трудом подавив порыв вскочить и швырнуть в Диму чашку с чаем, которую держала в руках, медленно произнесла я. — У меня отпуск закончился.

— Я тоже не поеду. — заявила Мирослава, невозмутимо отбирая у Димы блюдо с испечёнными мною вафлями, и кладя две штуки в свою тарелку.

— Почему? — ледяным тоном поинтересовался Дима.

— У меня месячные сегодня пришли. Живот болит, сам понимаешь, пап. Не до скачек на конях. — на грани откровенного хамства ответила дочь.

— Понятно. — процедил Дима, обводя нас тяжёлым взглядом.

Это был бунт на его корабле. Откровенный, без попыток завуалировать его как-то. Дима понимал, я понимала, Мирослава понимала. И только Есенька подняла на меня глаза, сделала бровки домиком заканючила:

— Мам, поехали в клуб. Там так здорово. Я тебя со своей лошадкой познакомлю, её Луна зовут. Она такая красивая и добрая. Мааам.

— Не могу, милая. — покачала я головой. — Мне нужно на работу. Может быть, в другой раз.

— Пааап… — растерянно повернулась Еся к тому, кто она знала, может решить любую проблему.

Дима перевёл на меня взгляд, в котором стояла стужа. Такая, что казалось, воздух в столовой затрещал, схватываясь кристалликами тонкого льда.

— Я поговорю с мамой. — глядя на меня, механическим, мертвенным голосом сказал Дима и поднялся из-за стола. Мотнул головой в сторону выхода, приказывая идти за ним.

Я поджала губы. Я что, собака, которой он может отдавать команды, уверенный, что она беспрекословно слушается? Дёрнула плечом и демонстративно поднесла ко рту чашку с чаем. Хочет поговорить — пускай нормально позовёт.

— Олюшка, пойдём-ка ко мне в кабинет. — правильно понял мой посыл Дима, и от этого его голос не стал жизнерадостнее. Лязгал, как застывший на морозе металл. — Обсудим кое-что.

Я отставила чашку, и Мира тревожно дёрнулась ко мне. А Есенька, наконец, почувствовав звенящее в воздухе напряжение, испуганно захлопала ресницами и скривила губы, будто собиралась заплакать.

— Всё хорошо. Я сейчас вернусь. — успокоила я дочерей и пошла за Димой в его кабинет. — Ну и что это? — недовольно спросил Дима, как только я зашла в его святая святых и закрыла за собой дверь.

Я молча скрестила руки на груди и оперлась спиной о дверной косяк.

— Вот поэтому я был против вашего общения. — не дождавшись от меня ответа, Дима выставил в мою сторону палец. — Ты настраиваешь их против меня!

— Ты сам настраиваешь их против себя. — спокойно сказала я. — Мы были вчера в торговом центре и видели вас со Звенигородской.

— И что из того? Дочери миллион раз видели меня с Адой. Так-то она даже жила в этом доме.

Я устало вздохнул и покачала головой. Дима не мог не понимать. И только его ослиное упрямство и нежелание признать, что он делает хуже не только мне, но и собственным детям, было сильнее здравого смысла.

— Когда ты переедешь? — глядя в упор, спросила я.

— Куда я должен переезжать? — Дима отзеркалил мою позу, тоже скрестил руки на груди и опёрся бедром о письменный стол. — Я не собираюсь уходить из дома.

— Тогда уйду я. — я оттолкнулась лопатками от стены и опустила руки.

— Тебя никто не выгоняет.

Не выгоняет. Но и оставаться на таких условиях для меня неприемлемо. Я не позволю унижать себя в присутствии детей. А это именно унижение, когда мы с дочерьми дома, а он в это время встречается с другой, не приходит ночевать. И я, и дети прекрасно понимали где он и с кем. Я не хотела, чтобы дочери видели меня жалкой и униженной. Не нужен им такой пример перед глазами. Не хочу, чтобы они в будущем такую модель отношений с мужчинами считали нормой.

— Когда ты едешь в командировку? — я взялась за дверную ручку. — Я останусь с девочками только на это время.

— Дело твоё. — глядя на меня волком, процедил Дима. — Если решила бросить дочерей, я не могу держать тебя силой. Но не жалуйся потом. Не скули под забором.

— Не буду. — вздёрнула я подбородок, с трудом сдерживаясь, чтобы не положить ладонь на грудь, в которой тяжело запульсировала боль. — В конце концов дети, скоро вырастут и сами будут решать, как и с кем им жить.

— Ну а пока они не выросли и ничего не решают, я говорю, что сегодня все едут в конный клуб. И ты тоже. — рявкнул Дима.

— У меня работа. — напомнила я.

— Не смеши меня со своей работой за гроши. — оскалился Дима. — Не смеши.

— Гроши, зато мои. — пожала я плечами и нажала на дверную ручку.

— Ольга! — угрожающе рыкнул мне в затылок Дима. Я не стала оборачиваться.

— Мам, ты вернёшься, мам? — испуганно схватила меня за руку Есенька.

— Вернусь. — ласково потрепала я дочь по голове.

— Так же поздно, как папа приходит? — обиженно шмыгнула носом Еся.

— Пока не начался учебный год, я буду возвращаться домой как можно раньше. А потом мой рабочий день будет зависеть от расписания. В какие-то дни я буду заканчивать рано, до обеда, а в какие-то после шести вечера.

— Я думала, ты как раньше будешь с нами дома. — расстроенно пробурчала Есения.

— Теперь у меня тоже есть работа. — чмокнув в макушку младшую и кивнув хмурой, стоящей у начала лестницы, старшей, выскочила из дома.

Тяжело вздохнула, прислонясь спиной к закрытой двери. В глазах кипели злые слёзы. Сказать дочерям, что скоро я вернусь в квартиру и всё станет по-прежнему, если не хуже, духа не хватило. Да и не на бегу этот разговор должен быть. Нужно выбрать время и спокойно объяснить всё девочкам.

Школа встретила непривычной тишиной и гулкими пустыми коридорами и классами. Совсем скоро они наполнятся какофонией звуков скрипок, фортепиано и звонких детских голосов. Я шла по коридору к кабинету администрации полная решимости. Я возвращалась к работе, а значит, будут деньги. И когда Дима уедет в командировку, можно будет вывезти из дома в родительскую квартиру мои дизайнерские платья, сумки, обувь и попытаться всё это продать. К украшениям я доступа не имела, новый код от сейфа я не знала. Ну и чёрт с ними, пускай подавится.

День пролетел быстро. За время моего отпуска накопилось много дел и нужно было спешить решить все вопросы до начала учебного года: получить новые методички, материалы и наглядные пособия, составить предварительный график занятий и отдать его на согласование в администрацию, привести в порядок класс.

Я спешила домой, к дочерям и поэтому не прерывалась на перекусы и чай с коллегами. Но и сбежать раньше времени в первый трудовой день не получилось. Вышла из школы ровно в пять вечера. Голодная и уставшая, с одним только желание поскорее оказаться рядом с девочками, которые весь день звонили мне и докладывали, что их отец остался дома и рвал и метал, строя охрану и домочадцев.

Автомобильного кармана возле музыкальной школы не было, поэтому все парковали машины у бордюра напротив дверей школы. Но дойти до своей я не успела, дорогу мне неожиданно перегородила Звенигородская.

— Ну, привет. — ядовито улыбнулась Ада.

Я удивлённо приподняла брови, но даже притормаживать не стала. Но обойти не смогла. Девка резко развернулась и, обежав меня, снова встала на пути. Я досадливо поморщилась и шагнула в сторону.

— Не ожидала? А я предлагала по-хорошему поговорить. Предлагала. — пытаясь ухватить меня за предплечье и остановить, прошипела Ада.

— Нам не о чем говорить. — я отдёрнула руку, в которую она попыталась вцепиться. — Не понимаю, что ты здесь делаешь и что тебе от меня нужно.

— Не понимаешь? Тупой овечкой прикидываешься? Впрочем, о чём это я? Ты и есть тупая овца. — злобно хохотнула Звенигородская. — Жалкая, никчёмная баба без амбиций и каких-либо перспектив. Здесь тебе самое место.

Ада ткнула пальцем в сторону открытых окон школы.

Я не собиралась выслушивать оскорбления от девки без морали, поэтому отмахнулась от неё рукой и снова шагнула вбок, чтобы обойти.

— Ну и куда ты? Куда? Я ещё недоговорила. — разъярённой змеюкой зашипела Ада, хватая меня за руку. — Ты что же думаешь, что можешь вот так со мной? Отмахиваться можешь? Ты что там себе навоображала? Что Дима тебя в свою жизнь впустил? Что ты ему важна? Да он поиграть с тобой решил. Позабавиться, и когда ты расслабишься — выбросит на улицу. Ещё и пинка под задницу даст.

Звенигородская озвучила мои собственные страхи. Я ничуть не доверяла Диме. Я знала, на что он способен. Но признаваться в этом любовнице мужа? Нет уж увольте.

— Дима амбициозный, красивый, сильный мужчина, а ты серая мышь. Тупая домохозяйка, которая ничего, кроме щей-борщей, ему дать не может. Ему рядом другая женщина нужна. — плевалась ядом Ада. — Молодая, красивая, умная. Которую не стыдно в люди вывести, партнёрам представить.

— Это ты, что ли? — усмехнулась я, отталкивая напирающую на меня девицу. — То-то он тебя из дома вышвырнул и в командировку на встречу с важными партнёрами не взял. Перестала соответствовать его нормативам? Уйди с дороги.

— Ах ты! — дёрнулась на меня Ада, и в этот момент меня окликнул звонкий мальчишеский голос.

— Ольга Александровна, здравствуйте!

Я обернулась на детское приветствие и упустила момент, когда любовница мужа выхватила что-то из своей сумки.

— Здравствуй, Миша. — успела я ответить своему ученику, и в следующую секунду в моё лицо и глаза опалило что-то адски жгучее.

Я взвизгнула и отшатнулась, хватаясь руками за горящее огнём лицо.