Глава 61

Здание бывшего склада хлебозавода было одноэтажным, длинным и стояло в глубине двора. Сам внутренний двор давно ничем не напоминал производственную территорию. Выложенная цветной плиткой площадь, скамейки, подвесные качели, деревья в кадушках, натянутые над головой растяжки с разноцветными флажками и электрическими гирляндами.

Кирпичные стены склада были выкрашены в тёмно-бордовый цвет, в окнах стеклопакеты с рамами под натуральное дерево, внутренние помещения в стиле гранж. Я не знала, кто оформлял интерьер, но дизайнер был однозначно талантливым и знающим. И сохранил всё, что возможно начиная от не отделанных штукатуркой кирпичных стен и деревянных балок под потолком, заканчивая большими амбарными дверями.

Магазинчики, студии, маленькая, уютная кофейня, небольшие и уютные комнаты для коворкинга, просторный зал для выставок. Мне всё очень понравилось. А главное, было свободное, никем не занятое просторное помещение с высоким потолком и прекрасной акустикой.

Дима прислал мне юриста и бухгалтера, чтобы те помогли разобраться со всеми тонкостями ведения документации и бухгалтерии, и я с неожиданным для всех азартом погрузилась в изучение нового для меня дела. Своё креативное пространство я назвала "Фабрика" и заказала большую вывеску с этим названием на фасад.

Лето набирало обороты, с каждым днём становилось всё жарче. В городе стояла невыносимая духота, и мы приняли решение поехать в отпуск к морю.

Дима предлагал нам выбрать вариант отдыха. Любой. Он готов был оплатить наш отпуск в любой точке мира. Но мы с дочерьми единогласно выбрали Игнатьевск. Год разлуки не прошёл бесследно, мы по-прежнему старались быть все вместе, одной семьёй. Пускай неполной, но главное все самые близкие и родные рядом.

У мамы в Игнатьевске мы прожили весь июль и половину августа.

Купались в море, загорали, объедались абрикосами и грушами из её сада, время от времени выбирались в короткие поездки по побережью посмотреть местные достопримечательности.

Ближе к сентябрю вернулись домой. Мирослава поступила в тот университет, в который планировала, и уже после первой недели августа задёргалась, стала поговаривать о том, что пора возвращаться домой и ей нужно ещё к учёбе подготовиться, что-то там подкупить. И что для Есеньки ещё не купили нарядную белую блузку к первому сентября. Хотя всё уже для младшей дочери — будущей первоклашки было давно куплено и заготовлено. И школьный портфель-ранец, который она вместе с Димой выбирала, а тот звонил мне из магазина и нервно советовался, какой лучше. Обязательно ли должна быть ортопедическая спинка и какой ширины лямки самые удобные и правильные. Должна ли сумка для сменной обуви обязательно быть такого же цвета и с таким же принтом, как портфель?

Тетради, ручки, карандаши, пенал. Всё было закуплено и ждало своего часа в ящиках новенького письменного стола в комнате Есении.

В общем, к началу учебного года мы были готовы, но девчонки только, что не начали чесаться от нетерпения и волнения и рвались домой.

Есенька всё чаще заговаривала о Диме. Что соскучилась по папе, и может он к нам приедет в Игнатьевск? Мы с мамой переглядывались и отнекивались тем, что у папы много работы, он занят и приехать не может, зато сама Еся вполне может позвонить и поболтать с ним по телефону.

Дима лишний раз нас звонками не тревожил. В какой-то момент я подумала, что если бы не Есенька, то я бы и не вспоминала о нём.

Но возвращаться и правда было нужно. Хотя перед нашим отъездом я наняла управляющего на работу, и Дима обещал, что проследит за всем, мысль о том, что моя "Фабрика" на долгое время осталась без хозяина, каждый день всё больше подтачивала меня, лишая беззаботности отдых.

В аэропорту нас с дочерьми встречал Дима. Это было неожиданно, но глядя на хитрую и счастливую моську младшей дочери, я поняла, кто сдал мужу все пароли и явки.

— Какие вы загорелые и красивые. — поглядывая на дочерей, сидящих позади в зеркало заднего вида, улыбался Дима. — Накупались, наверное, от души.

— Я научилась нырять с пирса бомбочкой! — хвасталась на заднем сиденье Есенька. — А у Миры нос облазил. Обгорел на солнце.

— Только в первый день. — со смешком огрызнулась Мирослава. — Зато тебя оса ужалила, и ты ходила с распухшей губой-пельменем.

— Я её не заметила. — толкнула локтем сестру Есенька. — А ты дразнилась потом.

— Оса? — обеспокоенно переспросил Дима.

— Еська её чуть не съела вместе с персиком. — посмеивалась над сестрёнкой Мирослава. — Не хотела делиться.

— Эй! Я не хотела её есть! — возмутилась Есенька. — Пап, не слушай её.

Я слушала перебранку дочерей, смотрела в окно на подступающие пригороды, ёлочки, посаженные вдоль дороги, и улыбалась.

— Как мама? Не болеет? — спросил меня Дима, как только девочки перестали огрызаться между собой, устроив шутливую потасовку на заднем сиденье.

— Мама хорошо. — обернулась я к Диме. — Ей там намного лучше. Астма отступает.

— Я соскучился по вам. — бросив на меня быстрый взгляд, тихо произнёс Дима. — Без вас город будто опустел. Очень хотелось бросить всё и хоть на денёк рвануть в Игнатьевск. К вам.

Я посмотрела на мужа. Дима уверенно и спокойно вёл машину, и только прорезавшаяся глубокая морщина на лбу и плотно сомкнутые губы говорили о напряжении, с которым он ждал от меня ответа.

— Ну вот мы вернулись. — отведя взгляд на дорогу, сказала я.

— Может, поужинаем все вместе? — неожиданно предложил Дима. — Я заказал столик в ресторане.

В груди сдавило тяжестью, и я тяжело, рвано вздохнула.

— Если девочки не устали и не против, то, ради бога. — помедлив, произнесла я. — Они могут даже переночевать у тебя, если захотят.

— Все вместе поужинаем, как раньше. — уточнил Дима, бросивна меня быстрый взгляд. — Семьёй, Оль.

Дочери на заднем сиденье притихли, явно прислушивались и ждали моего ответа. А я молчала.

Что я могла ответить? Что нет семьи, о которой говорит муж? Что мы тоже скучаем по прошлому, где совместные ужины в ресторане были нормой, а мы с девочками в предвкушении наряжались и ждали, когда Дима после работы заедет за нами, чтобы всем вместе провести вечер в каком-нибудь уютном месте.

— Мааам… — просяще проканючила с заднего сиденья Есенька. — Давай все вместе. Пожалуйста.

— Оль? — тихо переспросил Дима.

Я сопела, упрямо глядя перед собой, и судорожно пыталась понять, что чувствую и как поступить. Сдаться под напором Есеньки и Димы? А сама я хочу? Стоит ли втягивать Мирославу в эту авантюру с якобы семейным ужином? Как она к этому отнесётся?

Затянувшуюся тишину нарушила Мирослава. Почувствовав мои сомнения, с деланным равнодушием буркнула:

— Я не против. Давайте поужинаем.