Глава 45

Татьяна

Глаза дочери горят, как две маленькие звездочки.

И я не хочу быть букой, которая потушит в них этот огонь.

В конце концов, это только лишь ужин – и ничего более.

– Ну, – говорю, – лиса!

Машу рукой.

– Приглашай. Только на мою помощь не рассчитывай…

Лена пританцовывая бросается ко мне. Стискивает в объятиях и скачет.

Не могу не улыбаться, глядя на счастливую дочь.

– Сейчас тогда звякну папе и займусь ужином.

– Давай-давай, – усмехаюсь я.

Молодая, искренняя энергия смывает усталость и уныние дня.

Лена убегает в комнату за телефоном и вскоре до меня доносятся счастливые возгласы:

– Папуль, приходи к нам на ужин…

–…да точно можно…

–…точно-точно!

Усмехаюсь невольно, представив удивленное лицо Андрея.

– Сева! – кричит Лена выскакивая из комнаты. – Дуй в магазин!

– А я-то тут причем? – бурчит сварливо Сева, но из комнаты выползает. – Ты придумала, а я должен идти…

Ага, как же, пойдет он, усмехаюсь мысленно.

Чтобы Севу вытащить из-за компьютера нужна причина повесомее, чем поход в магазин.

– Я готовлю – ты в магаз, – безаппеляционно отвечает Лена. – Папа придет.

Сева вздыхает и с видом мученика плетется обуваться.

Чем приводит меня, конечно, в неимоверное удивление – я до последнего не верила, что он согласится.

– Охлажденное мясо купи, телятину, – напутствует его Лена. – Да смотри не перепутай!

Радостные хлопоты заполняют квартиру, а Лена превращается в сверкающий метеор.

С гордостью смотрю на дочь: совсем уже взрослая девушка, и каждое движение у нее спорится.

Когда из кухни доносится аппетитное шипение поджариваемого лучка и тянет ароматом, рот у меня самой непроизвольно заполняется слюной.

Пока дети заняты ужином решаю разгрести завалы из цветов.

Расставляю букеты, вазы, рассматриваю любимые пионы и наслаждаюсь нежным ароматом.

Только принимаюсь напевать, как телефон начинает противно дребезжать на столике.

«Козлина бывший»

Светит экран укоризненно.

Надо бы переименовать что ли во что-то нейтральное. Легкая волна стыда окутывает меня.

– Алло, – отвечаю на звонок.

– Танюш, привет, – вибрации голоса Андрея передаются даже через мобильную связь.

Нехорошее предчувствие… Присаживаюсь. Молчу.

– Я буквально на минутку, не хочу тебя отвлекать. Меня Лена… – понижает заговорщицки голос, будто Лена может его услышать.

Смешной такой.

–…пригласила на ужин к тебе… к вам.

– Угу, – киваю.

– Я хотел уточнить, в курсе ли ты и… – мнется мгновение. – В общем, не против ли ты, если я приду?

Почему-то внезапно перехватывает дыхание.

– Танюш?

– Да, – голос мой звучит хрипловато, – я в курсе, Андрей. Можешь приходить.

Он отзывается вздохом облегчения.

– Спасибо, Тань! – неприкрытая радость искрит в голосе. – Я тебе очень, очень-очень благодарен. Не представляешь, как для меня это важно…

– Не представляю, – соглашаюсь я.

Молчим.

– Танюш, тебе понравились цветы сегодня? – неожиданно спрашивает он. – Знаю, как ты любишь пионы и хотел… Хотел тебе приятно сделать.

Молчу.

От чего-то режет в глазах, да сердце бьется быстрее…

– Тань?

Не отвечаю – кладу трубку.

Лена порхает по кухне, колдуя над плитой.

– Давай помогу, – предлагаю я, стоя в дверях.

– Нет-нет, мамочка, отдыхай. Мы с Севой все сами сделаем.

– Да уж, – бурчит Сева притворно и выкладывает мясо.

У них отличная команда.

Я улыбаюсь, глядя на них, и сердце поет.

Заканчиваю с цветами, поглаживаю нежные лепестки, а потом иду в душ.

Горячие струи приятно бьют по коже, вызывая мурашки.

Удивительно, но я почему-то немного волнуюсь перед ужином…

С чего бы, интересно? Просто ужин… Посижу немного за столом, и упаду в постель – ведь завтра новый непростой день…

Надеваю любимое простое белое платье. Расчесываю волосы, и в зеркале с удовольствием вижу не ту изможденную женщину «глубоко за сорок», которой была еще недавно, после работы.

Капля любимых духов – едва уловимый нежный аромат, и я готова.

Когда в дверь звонят, Лена порхает вокруг стола.

– Мамуль, откроешь? А то руки грязные.

– Ладно, – бурчу я.

Распахиваю дверь.

– Привет, – улыбается широко Андрей.

Киваю и с легкой улыбкой отвечаю:

– О, так ты сегодня через дверь?

Смеется, опускает глаза на мгновение, а когда поднимает вновь – прожигает.

– Обожаю твое чувство юмора.

Отхожу в сторону, пропуская его.

В какой-то момент в прихожей становится тесно – он заполняет ее собой всю.

Широкоплечий, высокий… мне приходится вдавиться в стену, чтобы не быть смятой.

Колкий, морозный аромат его парфюма окутывает меня, заставляя кожу покалываться от мурашек.

– Пап! – вытирая руки полотенцем, появляется Лена.

Обнимает его и целует в щеку.

Я выбираюсь из тесноты прихожей, стараясь умерить сердцебиение.

– Уже все готово, – говорит Лена. – Садитесь. Сейчас Сева положит и можно есть…

– А что я-то опять?! – возмущается Сева, и мы все взрываемся смехом.

Он легкий, искрящийся, витает вокруг волшебством и уютом тихого вечера.

– Безумно вкусно, – быстро работая челюстями говорит Андрей.

Он переводит взгляд с Лена на меня:

– Сама готовила? Или мама помогала?

– Она все сама, – отвечаю за Лену, – даже на кухню меня пустила.

Лена краснеет от гордости и опускает глаза.

Купается в наших восхищенных взглядах.

– Ага, – прерывает сладость момента Сева, – как принеси-положи-помой – Сева поможет. А как вкусно приготовила и вообще умница – Лена…

Он улыбается и его ворчание притворно.

Мы в который раз смеемся.

– Тань, передай, пожалуйста, соль…

Когда я подаю ему солонку, наши пальцы на мгновение соприкасаются.

Я вздрагиваю – прикосновение, словно ожог…

Ставлю солонку со стуком на стол. Быстрее чем хотела.

И в глазах Андрея мелькает что-то… что-то похожее на боль и… понимание?

– Очень вкусно, – спешит еще раз похвалить ужин Андрей. – А я совсем отвык от вкусной домашней еды…

– Ага, – говорю, – все сам, все сам…

Дети смеются и переглядываются – счастливые, раскрасневшиеся от особенного тепла, которым насыщенны искренние семейные вечера.

Ужин проходит просто замечательно, хотя я, иной раз, все же возвращаюсь мысленно к странному ощущению ожога…

Будто пламя может быть не только теплым, согревающим, но и… обжигающим и приносящим боль…

Когда я выхожу в прихожую проводить Андрея, он благодарит за чудесную возможность побыть с нами.

Я киваю и стараюсь пропустить эти слова мимо – слишком устала.

– Еще, Танюш, я хотел с тобой обсудить кое-что по работе, – продолжает он стоя уже на пороге. – Сквер на Центральной – там мы еще не разграничили объемы с Германовым, а это твой объект. Давай обсудим, а? Тем более какая-то проверка прется…

Звучит логично и разумно.

И у меня нет причин отказываться.

Киваю.

– Тогда до завтра, – говорит он, чуть колеблется словно хочет добавить или сделать что-то еще и быстро выходит.