Глава 31

Монотонность трассы действовала на меня как размеренно тикающий метроном.

Тик-тик-тик...

Три часа аккумулировал это тонкое состояние дзена. Поэтому когда припарковался у офисного здания, меня перестало штормить от желания сотворить дичь какую-нибудь. Размеренным шагом сделал кружок и, заметив служебную дверь, через которую сотрудники выбегают на перекур, прошмыгнул вовнутрь.

Я не скрывался и не прятался, просто не хотелось, чтобы к моему визиту готовились. Сюрпризы люблю. Да так, что кулаки чешутся…

— Добрый день, — приветливая блондинка встала из-за стола, когда я вошёл в приёмную. Чуть подумал и не стал закрывать дверь, оценивая размер основного офиса, где за небольшими стеклянными перегородками трудолюбивыми пчёлками жужжали сотрудники. — Могу я вам помочь?

— Да, мне бы увидеть вашего начальника, милая барышня.

— А у вас назначено? — девушка чуть смутилась, рассматривая меня, как огромного циркового медведя. Вроде ручной, и на своих двоих ходит, но при этом грозный, и чёрт его знает, что у него на уме.

— А вы передайте, что Добрынин пришёл, думаю, он обрадуется, да ещё и премию вам выпишет, — я подмигнул и присел в мягкое кресло, осматриваясь вокруг.

Девушка и правда начала звонить, а потом отвернулась, очевидно, нашептывая что-то в трубку, только бы я не услышал.

— Прошу прощения, но сегодня ничего не полу…

— Малышев!!!!!! — заорал я во всё свое тренированное горло.

Стекло зазвенело, по офису пронеслись шум и волна любопытного ропота. Вот только из кабинета не доносилось ни звука. Можно было бы войти, но тогда у меня не будет свидетелей, а эта мразь готова к любой подлости, лишь бы заставить плясать под свою дудку.

А я хоть и медведь, но не цирковой, и экстремально любящий свободу. Да и браслеты металлические мне не идут…

— Малышев, сволочь трусливая, выходи!!!!

И опять тишина. Лишь побледневшая секретарша пыталась хоть как-то вырулить ситуацию, предложив мне чашку кофе.

— Малышев, я не уйду!!!

Голос у меня был громкий, мощный. Некоторые мальцы по первости пугались, жаловались родителям, шутили, выкатываясь на лёд в берушах, но и эти затычки вряд ли могли помочь.

Если я хочу быть услышанным — меня услышат. И если уж с этим справляются непокорные подростки, то с трусливым хрюнделем Малышевым я точно справлюсь.

— Генеральный мудак, выходи! — злил его, а у самого внутри всё вскипало. Желание выбить из него дурь поселилась во мне ещё тогда, в старом парке, когда он с таким упоением пытался задушить свою жену. Пятьдесят килограмм живого веса, трескающегося уважения! Урод…

— Что тут происходит? — Малышев распахнул дверь, пытаясь не выдать своего шока.

— В гости пришёл. А что? Низззя?

— Ну, для отбитых спортсменов, наверное, не существует барьеров? Вы не умеете пользоваться телефоном, чтобы записаться на приём, презираете любые рамки приличия…

— А поджог спортивных комплексов к какому приличию относится? Врождённая тактичность, скромность или интеллигентность голубой крови? А когда ты запугиваешь беззащитную женщину, это что? Забава? Игра ролевая? — сделал глоток кофе и откинулся на спинку кресла, наблюдая, как покрывается гневными пятнами Малышев. Он не мог не заметить, что весь офис остановил работу, с интересом следя за происходящим.

— Пройдём? — Малышев распахнул дверь кабинета, приглашая меня скрыться от десятков взглядов.

— Нет. Ты по-хорошему не захотел, а мне уже неинтересно, — я встал, размял плечи и двинулся на Малышева. Тот хоть и откровенно зассал, но продолжал держать лицо. — Если вдруг мужик — не мужик, а так…

— Что, нажаловалась твоя зазноба? — он хохотнул и прислонился к стене, ища опоры для смелости. — Только ты же помнишь, что она моя жена законная? А ты — ёбарь обыкновенный…

По позвоночнику прокатился разряд тока. Смотрел в его хитрые глаза, понимая, что есть что-то, чего я не знаю. Так-так… Лерка с утра не отвечает на СМС! Но ведь я её вчера оставил дома, что могло произойти за несколько часов?

— Если я — ёбарь, то ты — мудак, просравший шикарную женщину. Короче, Малышев, я не повторяюсь, поэтому внимай: ещё раз подойдёшь к Лере, ноги откручу. Ещё раз тронешь Ледовый — яйца с корнем вырву. Ещё раз со своими угрозами подкатишь — шею сверну. Усёк?

— Добрынин… — Малышев нервно рассмеялся и отвёл глаза, транслируя полное пренебрежение к моим словам. — Мир давно изменился. Здесь больше не правит сила, понимаешь? Всё решают бабки, связи и ум. А у тебя, к огромному сожалению, из трёх составляющих только бабки, и то немного, потому что ты их сливаешь на бездарей в коньках. Отсюда делаю вывод, что ни первого, ни третьего у тебя нет. Уж прости…

— Да не извиняйся, мурло, — выбросил руку вперёд, сжимая пальцы на его шее. — А мы прямо сейчас проверим, как именно бабки и связи помогут тебе не сдохнуть. Где твои защитники? — обернулся, взглядом предупреждая секретаршу, чтобы не делала глупостей. — Деточка, ты не беспокойся… Я хоть и большой, но добрый. Ублюдков не трогаю, просто меры воспитания. Не плачь, милая, я даже ремень ещё не достал…

— Скоро твоя жизнь изменится, — хрипел Малышев. — Ваш городок скатится в пропасть, об этом я лично побеспокоюсь. Не останется детей, а ты окажешься у разбитого корыта. Тогда и посмотрим, как Лера будет радоваться раю в твоём шалаше. Добрынин, это сказки! Ни одна баба не будет рядом с немощным и бедным инвалидом…

Он так старательно пытался меня задеть, что сам не замечал, как выбалтывает всё новые и новые факты. А я молчал не от растерянности, а от желания получить все, что он уготовил, потому что так я буду готов.

Малышев думает, что всего этого я не слышал? Слышал… И не раз. В меня не верил целый мир, хоккейное сообщество сначала очень жалело, сопереживало, а потом вычеркнуло из жизни, одарив клеймом «ИНВАЛИД».

Мне не больно.

Мне не страшно.

— Знаю, что Лерка вовремя подсуетилась и отдала тебе в аренду дворец, но и ты знай, что нормально работать я тебе не дам. По миру пойдёте! А для неё ни одной работы не найдется, об этом побеспокоится мой человек. Кстати, он и займёт согретое ею мэрское кресло. Лера — дура… Она, так или иначе, приползёт ко мне. А вот у тебя есть шанс, Добрынин. Мужик мужика всегда поймёт, да? Ну, поигрался, потрахал моё бревно постельное, так отвали, Добрынин. Она — моя собственность…

И вот тут тумблер вылетел.

Кулак с треском вошёл в его нахальную морду, и так хорошо стало!

— Слышь, урод, я тебе не Лера, чтобы твоё дерьмо слушать. Один раз тресну, и в голове все буковки запутаются так, что к старости не наладишь. Привычку бояться мне ещё лет в десять отбили, а вот тебе пора бы начать. Я тебе не офисный клерк, трясущийся от аудита, со мной иначе говорить придётся. Знаешь, чем отличается инвалид от тебя? А тем, что он знает, что можно подняться. А вот ты, сука прямоходящая, скоро узнаешь, каково это – карабкаться…

— Да вызовите кто-нибудь полицию! — взмолился Малышев.

— Стоять! — мой голос волной прокатился по офису. — Ваш начальник — ублюдок. Он подставил жену, завёл уголовное дело о взятке только потому, что она потребовала развода. А ещё он от скуки спалил детский спортивный комплекс. А вот теперь подумайте, что он сделает с вами, когда допустите малейшую ошибку, — отбросил Малышева, а после вытер руки. — И, кстати, он вас уже обрадовал, что ваша фирма продана? Скоро в офис придут новые боссы…

По залу прокатились возмущенный гул и ропот.

— Ну всё, Добрынин… Передай Лере, что всё, что я ей нашептал вчера — станет истиной! Она в ногах у меня будет валяться, вымаливая прощения, а ты – на коляске по пешеходному переходу кататься, только бы на кусок хлеба насобирать. Слово даю…

— Ты своим словом подавишься, Малышев! Слово он даёт… Ты брехло, трус и слабак. И Леру ты больше никогда не увидишь — вот тебе моё слово! — я было хотел снова схватить этого ублюдка, но тот скрылся в кабинете, очевидно, поняв, что наедине с ним я оставаться не намерен.

— Да? А вчера мне так не показалось! Моя жёнушка так испугалась…

— Посмотрим, как испугаешься ты, когда я солью в сеть видео с поджогом!