Глава 43

Всё тот же ЗАГС, все те же стены, те же хмурые лица и гулкие шаги по пустому коридору. Казалось, слышу фантомные стенания своей души, что рвалась здесь, ломясь в бетонную стену бюрократии. Вот только я уже совсем другая…

Сжимала в руках свидетельство о разводе и не могла поверить!

Я так долго ждала этого дня, но при этом боялась придавать значимости. Хотелось, чтобы хоть что-то произошло, только бы замылить этот тихий восторг.

Перед глазами вся жизнь пронеслась. А особенно свадьба с Малышевым, на которую я согласилась втайне от родителей.

Всегда была хорошей девочкой, а вот тут пошла против в попытке быть не хуже, быть ЗА мужем, подарить сыну отца… А чем всё обернулось?

Болью, слезами и предательством. Он не тело моё предал, не свои многочисленные обещания нарушил, он душу мою растоптал в наказание за строптивость и отказ подчиниться. А всё из-за денег. Да когда же ему их станет достаточно? Когда из горла полезут?

Но сейчас уже всё это позади, а мне хочется порвать это свидетельство, на котором значится его фамилия… Вычеркну, выжгу, сотру и научусь жизнь счастливо.

— Ты готова?

Пока я, как замороженная, пялилась на один документ, Добрынин занимался другими. А теперь он спокойно выжидал, когда буду готова перевернуть страницу новой жизни. Никита постучал кончиком ручки по столу, указывая на заполненное от моего лица заявление.

— Конечно, — из груди вырвался смех, в крови взорвались пузырьки какого-то бесконтрольного счастья!

Голова кружилась, привычный токсикоз отошел на задний план, и я, на виду у тех тёток, что с таким удовольствием плясали под дудку моего бывшего мужа, бросилась на шею по-настоящему любимого мужчины.

Вот ты любишь, а тебе всё мало!

Мы открыли друг другу души, впустили, позволив любовью исцелить кровоточащие раны прошлого. Чтобы уже ничего не ныло, не зудело, открывая дорогу всему новому.

Мой мужчина — выигрыш… Сумасшедшая ставка на белое, сыгравшая в рулетку на все сто. И не деньги делают человека богатым, а штиль в душе, уверенность в новом дне и бесконечное море любви во взгляде.

— Я люблю тебя, Добрынин! Слышишь? Думаешь, сбегу и испугаюсь? Нет! — поцеловала его, прижалась щекой к колючей щетине, слушая его ровное биение сердца. Никита не сомневался, он просто ждал момента, когда я буду готова.

Взяла ручку и уверенным росчерком подтвердила заявление, рассмеявшись над пунктом о смене фамилии. Его галочка, поставленная за меня, была обведена дважды! Чтобы сразу бросалась в глаза…

Глупенький… Нет у меня больше МОЕЙ фамилии, МОЕЙ семьи, МОЕГО сына. У нас теперь все общее! И неважно, что уготовила жизнь, рядом с ним можно пройти даже через горную реку, чувствуя сильный хват его руки.

Сначала было страшно… Страшно утонуть в этих чувствах, страшно потерять саму себя! Но оказалось, что я и раньше не особо знала, где настоящая Я… А вот с ним знаю.

— Ой, Лерочка Ивановна, — защебетала Любовь Павловна, начальник нашего ЗАГСа. Она поспешно вышла из своего кабинета, очевидно, получив сигнал, что в коридоре происходит разврат с поцелуями.

Но женщина меня удивила…

Та, которая нагло врала в лицо по поводу теряющихся заявлений, сейчас стояла, потупив взгляд. Она дергала плечом, выкручивала свои пальцы и явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Естественно, за деньги хамить проще, чем извиняться совершенно искренне и бесплатно. Но я придушила зудящее презрение и улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте, Любовь Павловна.

— Ты прости меня, Лер… Но я не могла сопротивляться. Мне все телефоны оборвали, грозились уволить, исключить сына из университета, а мужа по работе экстренно перевели в дальний филиал. Виктор говорил, что ты просто обиделась, что это временно… Обычная бытовая ссора и чрезмерная женская вспыльчивость… А ты всё приходила и приходила. Лера, в какой-то момент я даже возненавидела тебя! Моя семья рушилась из-за твоих истерик! Но сейчас всё кажется дурманом. Как я могла? Как? Почему поверила?

— Любовь Павловна, поверьте, я знаю, как эта семейка может давить и продавливать. Но я уже не держу зла. Будем считать, что это страшный сон, — дежурно улыбнулась и отвернулась, надеясь, что исповедь окончена.

— А хотите я вас прямо сейчас распишу?

Этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что даже Никита выпучил глаза. Его обычное спокойствие разлетелось в щепки, на губах заиграла какая-то озорная улыбка, во взгляде огонёк появился…

— Нет, вы что… — начал было он, но в моей голове перемкнуло. — Мы ещё не готовились даже!

— Да! — сжала его руку, впилась ногтями и вскинула голову, чтобы погрузиться в глубину его глаз. — Добрынин, ты же не хочешь, чтобы меня называли Кисой?

— Не хочу, — он с силой прижал меня к себе, тяжелая ладонь накрыла макушку, сгребая волосы у корней. В этом жесте он ловил дзен… замирал, дышал порывисто, глубоко. Ловил почву под ногами, опору, понимая, что я рядом, что никто уже за заберёт, не обидит…

— Ну что? Вы готовы? — женщина говорила тихо, даже как-то заговорщицки, словно мы стояли на пороге дерзкого преступления. Она так хотела загладить свою вину, уничтожить след причастности к преступлению против воли женщины, что шла на риск. Сама… Никто не давил, не просил, не угрожал.

Это было неправильно… Но я так долго хотела делать все правильно, чтобы угодить обществу, сыну, родителям, мужу, что разучилась жить для себя.

А чего хочу я?

Хочу замуж! Хочу стать Добрыниной вот прямо сейчас!

— Конечно! — мой смех рассыпался по пустому холлу государственного учреждения, где еще совсем недавно я лила горькие слёзы обиды. — Давай, Добрынин! Ты же хоккеист, пользуйся, что ворота соперника оказались пусты! Давай совершим глупость, о которой будем рассказывать внукам?

И вдруг серый коридор залило ярким солнечным светом. Лучи разбегались по стенам, стирая следы моей боли, творя новую историю!

Сердце лупило по ребрам, хотелось взрываться петардами, голосить и одновременно плакать.

Теперь нас трое, и я знаю, что впереди только все самое яркое и счастливое.

Мы почти бегом рванули в кабинет начальницы. Я, в светлом брючном костюме, Добрынин стягивал с плеч цветастый бомбер, оставаясь в черных джинсах и светлой футболке. Ну чем не жених с невестой?

Пробегая мимо стенда, схватила из обычной трёхлитровой банки простой букетик осенних цветов, прижала его к груди, ощущая аромат свежести и чистоты.

Любовь Павловна наблюдала за нашим лёгким помешательством, не скрывая искренней улыбки. Она даже смахнула слезу и уткнулась в монитор компьютера.

Мы стояли как два нашкодивших школьника на ковре у директора.

Людмила Павловна машинально и очень быстро вносила наши данные в базу, потом перепроверила заявление, усмехнувшись над обведенной галочкой, но от комментариев воздержалась.

Никита обнимал, поддерживал, целовал в лоб, поправляя непослушные локоны.

— Не передумаешь? — шепнула я, пока начальница по телефону давала команду на подготовку всех необходимых документов.

— Знал ли я, отправляясь на поиски Валерия Кота, что в мэрском кабинете найду свою будущую супругу?

— Мммм… Супруга. Как звучит!

— А как чувствуется, — вдруг Добрынин хлопнул себя по карману и достал портмоне. Щелкнул молнией, а через мгновение на его ладони сверкнули два обручальных кольца. Новые, ещё с бирками и в обычных пластиковых пакетиках с чеками.

И вот тут все сошлось.

Как-то всё по-настоящему! Без фальшивых улыбок гостей, без гимна, без лимузина и неудобных свадебных костюмов. Это правда… Настоящая! Кольца в пакете, счастье в глазах, готовность расписаться хоть на Северном полюсе!

Главное — не форма любви. Главное – суть…

Заверни кусок дерьма в китайский шелк, оберни парчой и обмотай черным жемчугом с сапфирами, оно не перестанет быть говном.

А можно просто взять кольцо с мелкой россыпью камней, зная, что твой мужчина готовился, был уверен и знал, что теперь вы на дороге с односторонним движением.

Либо вместе к звездам, либо останавливаем весь трафик, к чертам собачьим…

Руки дрожали, я кое-как надела кольцо на безымянный палец Добрынина. Сердце трепетало, пульс шкалил, голова то и дело кружилась от восторга и уверенности в собственных действиях.

В момент, когда нас никто не замечал, мы были счастливы.

Втроем…

— Ну, вы прям за меня всю работу сделали, — рассмеялась Любовь Павловна, поднимаясь с кресла. — Властью, данной мне… Объявляю вас мужем и женой! Все, расписывайтесь и бегите! И чтобы не смели мне тут на глаза появляться! Потеряю заявление, Добрынина, слышишь? Потеряю!!!

— Слышу!!!!

Мы держались за руки, оставляя подписи в журнале, держались, и сбегая из этого серого здания, в котором только что началась новая история.

А потом целовались, как обезумевшие…

— Люблю, Добрынина, — шепнул Никита, усаживая меня в кресло своего джипа.

— Люблю, Добрынин…