Глава 42

Пробиралась по Ледовому вдоль стеночки.

Пыталась прятаться за колоннами, почти не дышала, ступая бесшумно.

И виной моего преступного побега были мои любимые мужчины. Добрынин с Ванькой просто сговорились!

Мало того, что к выписке приехали вдвоём, так ещё и отвезли меня не к бабушке, а в дом Никиты.

И каково же было моё изумление, когда все шкафы оказались заполненными моими вещами, а дальняя спальня пестрела плакатами со звёздами НХЛ, а на стене появилась огромная плазма, возле – мягкие пуфы и два явно уже испробованных джойстика от игровой консоли.

Мои мужики устроили настоящий переворот!

Уложили болезную мать в кровать, взяв на себя абсолютно всё! Уборка, готовка, стирка… Но главное — они запретили мне ходить на работу, хотя особых рекомендаций от врача не поступало.

Мне не поставили ни угрозу, ни патологию. Я была бодра, здорова и безмерно зла!

Но биться в лоб в лоб с ними не стала. Позволила себе поваляться несколько дней, чтобы просто привыкнуть к новому ощущению, статусу, что ли. А ещё я наглым образом напитывалась вниманием.

Я была окружена такой трогательной заботой, что грех было не пользоваться моментом. Оттаивала, согревалась, наслаждалась совместными вечерами и солнечными завтраками.

Ждала, когда начнутся первые стычки… И они начались! Только походили они на спектакль: яркий, эмоциональный, с непременным перемирием.

Ванька слушал Никиту так, как не слушал ни меня, ни дедушку. Его авторитет был непоколебим… А не этого ли я хотела, выходя в первый раз замуж?

Всему свое время. И я благодарна всевышнему, что мой мужчина все же нашел меня на этой одинокой, мрачной и опасной планете.

Но очарование сказки закончилось… Уже через четыре дня я устала от пустого дома. Никита уехал на тренировку, Ванька – на учебу, а я прыгнула в свою машину и покатила в Ледовый.

И вот кабинет, к которому я ещё не успела привыкнуть.

На столе кипа документов, счетов, телефон верещит без перерыва.

Набрала полную грудь воздуха, зажмурилась и села в кресло.

Начать было сложно… Перерыв почти в три недели не мог не сказаться, я даже словила какую-то растерянность. Не понимала, за что схватиться, с чего начать… Но через час уже забыла о страхе.

И как Добрынин умудрился не завалить дела? Все договоры продлены, с некоторыми даже пересмотрели условия. А испугавшая меня кипа бумаг — это масса предложений по рекламе!

Глазам своим не могла поверить… Какого черта? Никита не отходил от меня, в больнице дежурил часами, отлучаясь только на тренировки. Он даже пропустил игру, отправив парней с Мулиным! Ну не мог он все это перелопатить в одиночку…

И вот в этот момент дверь кабинета распахнулась, и в него смело вбежала жгучая брюнетка. Она шла на ощупь, потому что обзор заслоняла огромная коробка в её руках.

— Вы кто? — сердце пропустило удар, я даже не знала, что и думать! Стоило приболеть, как Добрынин уволил меня? Нашел другую красотку? А эта дамочка определенно была красоткой!

— А-а-а-а-а! — вскрикнула девушка, роняя коробку, из которой фонтаном брызнули билеты. — Вы кто?

— А вы? — медленно поднялась с кресла, упираясь кулаками в стол.

— Я временно замещаю директора, — девушка пыталась успокоиться, прижимала ладонь к вздымающейся груди. — Меня Карина зовут. Карина Куталадзе….

— Карина, я с монтажниками договорился, завтра установят баннер, — дверь снова скрипнула, впуская Добрынина. Он сначала замер, переводя растерянный взгляд с меня на Карину. — Какого чёрта? Лера? Ты что тут делаешь?

— Лера? — брюнетка рассмеялась и бросилась ко мне, протягивая руку. — Прости, что напугала. Я очень бережна была к твоему кабинету и готова уехать в любой момент… Ты только не подумай ничего такого!

— А я должна? Никита Петрович, потрудитесь объяснить!

Флешбеки прошлого горького опыта накатывали жаром… Я сопротивлялась, пыталась заставить себя не думать об этом. Добрынин — не Малышев! Он так со мной ни за что бы не поступил…

— Знакомьтесь, дамы. Карина Куталадзе — подруга Раевского, мне нужна была помощь, а ей нужно было отвлечься после развода, — Никита зажмурился, словно мысли мои прочитал.

А мне стыдно стало… Чёрт! Ну что я за дура такая? Почему тяну старое одеяло на новые отношения? Почему???

— Лера, а теперь твоя очередь. Почему ты здесь, а не следуешь предписаниям врача? — Добрынин поднял коробку, собрал рассыпавшиеся билеты, а после сел напротив меня.

— Ну не могу я уже дома сидеть, понимаешь? Почти три недели в отрыве от социума. Я скоро с ума сойду!

— А я сойду с ума, если что-нибудь с тобой произойдет!

— Так, стоп, — Карина явно чувствовала себя не в своей тарелке. Аккуратно села в кресло между нами, беря огонь на себя. — Никита, Лера, уверяю, этот спор сейчас несет больший вред вашему ребенку. Никит, ну что такого, если мы с Лерой будем работать вместе? Смотри, какой комфортный кабинет! Тут и диван есть, и плед теплый… Да, Лера? Я лично буду контролировать, чтобы твоя жена не перетруждалась…

Та, в кого я готова была вцепиться ещё несколько минут назад, вдруг встала на мою сторону. Но зацепило меня другое!

Жена???

Он что, представил меня своей женой?

Добрынин… Ему не нужно сообщать о своих планах, потому что продумывает он их и за тебя, и за себя. И ведь не подкопаться!

— Уверяю, путь запретов — это очень плохо! — Карина была максимально аккуратна, говорила тихо, а её ласковый голосок снижал градус эмоций.

— Хорошо, — Никите потребовалось несколько минут, чтобы выдать вердикт.

Он встал, подошел ко мне и присел на корточки, цепляясь взглядом.

— Обещай, что ничего тяжелого, никаких нервов! — Никита сжал мои руки, поцеловал ладошки. — Обещай, Лера.

— Торжественно клянусь!

Добрынин ещё около часа наперебой с Кариной вводил меня в курс дела. Они отчитывались о проделанной работе, о задуманных мной планах, а когда Никита убежал на тренировку, Карина расхохоталась. Так громко и заразительно, что я не могла не присоединиться.

— Добрынин твой — кадр, — она обмахивала лицо папкой. — Мужик решил, мужик сделал. Да?

— Я сама пока привыкнуть к этому не могу. Вроде, не давит, не душит, но ощущение, что я под куполом. Но таким комфортным.

— Наверное, если мужчина любит, то иначе и не может. Ему хочется оградить свою женщину от всего опасного в этом мире, — Карина ещё мгновение назад смеялась, а теперь с лица вся краска сошла. — Любит он тебя. А знаешь почему? Потому что сдался и принял твое желание работать, а не начал орать: «Я так сказал!». Но вообще, Лерочка, тебе бы над формой просьб поработать. А то больше на ультиматум походит.

— Меня ещё никто никогда не любил вот так, — я стояла у окна с видом на площадку. — Вроде огромный, мужественный, но при этом не стесняется, не закрывается глупостями вроде «Я чё, тряпка?». А ты… Ты развелась?

— Да…

Карина кивнула и начала собирать документы в ровные стопочки. Пыталась занять руки, чтобы сильно не погружаться в свою боль.

— Никита Петрович помог мне не сдохнуть… После развода вся моя жизнь посыпалась к чертям. Работа, семья, родные… Все смешалось, превращаясь в хаос! Я не выдержала и сбежала. Надеюсь, что здесь у меня получится научиться дышать… Я ж ничего не умею делать одна! Всю жизнь посвятила сыну, который собрал сумку и решил учиться за границей, мужу, чей чердак поехал так, что он купил моё издательство, лишив любимой работы. Но и этого мало ему было… С соплюхой какой-то связался. Ещё и ребеночка ей заделал! Короче, ничего не осталось от моей жизни… Ничего!

— Карина, — мне стало невыносимо стыдно, что я сходу спустила на неё собак. Обняла жгучую красотку, искреннее не понимая, откуда у нее может быть столько проблем? Достаточно и взгляда, чтобы оказаться влюбленным в неё… навечно. — А мой муж пытался посадить меня, подстроив взятку в особо крупном размере.

Я не выдержала и рассмеялась… Более тупого утешения и быть не может! Но, возможно, это хоть немного развеселит её?

— Да ладно…

— Ой, я тебе столько расскажу…

— Тогда пойдем, по пути расскажешь, — Карина вмиг собралась, скинула лодочки, впрыгивая в удобные кеды, и махнула в сторону выхода. — Вчера должны были закончить монтаж буфета. Хочешь, угощу пирожком?

— Хочу!

Но сначала мы прошлись по всему Ледовому. Карина светилась от счастья, и я чувствовала её восторг и предвкушение. Она делала эту работу не для галочки, а потому что видела потенциал, хотела помочь от всего сердца.

Когда я интересовалась у Добрынина делами, он отмахивался, словно ничего в Ледовом и не происходит. Но на деле…

Бассейн, на который я делала ставку, был почти готов. Уже закончились все эксплуатационные экспертизы, сменили систему фильтрации и очистки, доложили кафель, где это было необходимо. А прямо сейчас начали заполнять водой.

Ледовый превращался в спортивный комплекс. Красивый, просторный, многолюдный. В фойе открыли гардеробную, поставили турникеты, чтобы никто из посторонних не мог попасть на территорию, где так много детей…

Довольные родители сидели на скамеечках, ожидая своих чад, а малышня гоняла по просторным коридорам, разыскивая нужный им зал.

Это некогда пустующее, холодное и немного мрачное здание наконец-то вдохнуло порцию свежего воздуха.

Здесь все иначе стало! Детские голоса, шум, возня… А из дальней аудитории доносилось нестройное бряканье фортепиано.

И не только Ледовый изменился, казалось, что весь город ожил!

— Чёрт! — прохрипела Карина и бросилась в каморку охранника. Оттуда она вытащила огромную коробку, смерив меня предупреждающим взглядом, чтобы даже не думала помогать. — Нужно навесить названия групп, а я забыла!

Она так ловко орудовала шуруповёртом, а мне только и оставалось, что подавать таблички с названием тренировочных залов. Красивые, глянцевые, с картинками, чтобы малышне было проще запомнить.

— Кара! — грубый вскрик пронесся по коридору, а через мгновение из рук Картины вырвали шуруповёрт.

Я испугалась, рассматривая жгучего брюнета, что в три шага оказался возле нас. Он рванул вперед, прижимая Карину к стене. Между ними все искрилось, воздух стал вскипать, делая каждый вдох просто невозможным! (история Левона Карины Куталадзе -- Фиктивный развод. Не отпущу)

Тут и вопросы были лишними. Все было как на ладони! Они хоть и прожигали друг друга яростными взглядами, но любви тут было больше. Интересно, а они вообще в курсе этого? Или слепы и глухи, ведь так проще? Уже не будет больно, уже можно не ожидать подлости… Они разжали руки, отпуская друг друга, и после этого всё и посыпалось.

— Ты с ума сошла? Почему сама это делаешь? А если поранишься?

— Здорово, — Никита толкнул мужчину в спину в попытке привести в чувство. И только после протянул руку для приветствия. — Что случилось?

— Что случилось? Это ты у меня спрашиваешь? Почему у тебя женщины тут таблички вешают? — брюнет вскипал, покрываясь красными пятнами. Он пытался выплеснуть немного злости на Добрынина, но не на того напал. От него все отскакивает, как от штанги.

— Так повесь, в чём проблема? — Никита огрызнулся, приобнял меня, успокаивая. — Левон, знакомься, это моя жена, Лера. Лера, это Левон Куталадзе, один из членов попечительского совета. А ещё официальный перевозчик команды. Нам подарили новый автобус…

— Прошу прощения, Валерия, — мужчина чуть успокоился и машинально сжал запястье Карины. Та трепетала, то краснела, то бледнела, пытаясь собраться с силами. — Не хотел вас напугать.

Да не слышала я его… Жена?

Опять жена?

— Милая, идём, нас ждут в ЗАГСе. Пусть эти голубки тут таблички вдвоём развешивают, а нам пора… — Добрынин подмигнул Карине и стал подталкивать меня к кабинету. — Давай-давай, собираемся и бежим.

— Никита, что случилось?

— А мы сегодня твое свидетельство о разводе забираем, — Добрынин накинул мне на плечи пальто, проверил обувь, подхватил сумку и вновь двинулся к выходу. — Нас Раевский ждёт.

— Никита! Ты что, каждому представляешь меня своей женой?

— Конечно… Заодно и заявление подадим. У тебя с собой паспорт?

Я застыла, пытаясь переварить всю информацию. Хотелось сопротивляться из вредности, но радость и детский восторг были громче.

— Не упрямься, Лера. Добрыниной будешь! А то меня жутко бесит, когда тебя Кисой называют…

Сказал, как отрезал. И ведь даже спорить не хочется.