Двадцать вторая глава

Игорь.

- Я так и не понял, ты что, развёлся? – удивлённо спросил мой старый, ещё университетский приятель Петька, со щелчком открывая очередную бутылку пива.

Мы сидели на веранде с видом на Волгу и, лениво потягивая напитки, говорили обо всём сразу.

Петька каждое лето уезжал жить из города на свою дачу и сейчас, открывая сезон, уговорил меня поехать с собой на пару дней.

- Типа того, — хмыкнув, я сделал длинный глоток и прикрыл на мгновение глаза.

Надеялся смыть горечью отвратительный привкус от одной мысли о разводе.

- Это как? Барбара смогла тебя послать в дальние дали? – развеселился Петька, продолжая, — я всегда знал, что у неё железные… характер!

Вовремя исправился он и, повернувшись ко мне всем корпусом, смотрел так, с ехидным прищуром. Разглядывал. Будто увидел меня впервые.

- Перебесится и остынет. – Буркнул я в ответ и отвернулся.

Конечно, остынет. Варвара разумная и прагматичная женщина. Умеет держать под контролем свои эмоции, и она не может не понимать, что ей со мной проще и лучше, чем без меня. Что со мной она сможет больше дать детям. И вообще, для неё это выгоднее – быть вместе.

- Как она на тебя смотрела, эх, не забуду никогда! – тем временем рассуждал Петька, воодушевляясь, — Такая конфетка, ладная вся, глазищи…

- Ты на мою жену не облизывайся, — перебил я его рассусоливания.

- Так ты же развёлся? – со смешком возразил приятель и ловко уклонился от пробки, что я запулил в него.

- И что? Можно подумать, шлёпнув печать в паспорт, она перестала быть моей женой…

Я вновь сделал длинный глоток. Горечь заполнила горло, оставляя после себя кисловатый привкус. Дрянь нынче пиво!

Я тоже помнил, мою Вареньку – Варежку. Наивные, распахнутые мне навстречу глаза, податливое тело, восторженный шёпот… И стальной характер. Так щекотало самолюбие, что эта дикая и гордая женщина стелится передо мной домашней кошечкой. Ловит каждый мой взгляд, каждое слово.

Над рекой разгорался неизбежный закат. Уходящее солнце кровавыми плетьми прошлось по округе. На воде, в небе и на земле оставляя свои отблески. Возвращаться в одиночество съёмной квартиры не хотелось совсем. Уж лучше с Петькой посидеть у воды.

- А что случилось-то между вами? – вполне серьёзно и участливо спросил друг.

- Да спалился с сучкой на работе. – выдохнул я в ответ.

- Ты чё? Кто ж на работе при родной жене? – присвистнул Петька и вновь развернулся ко мне всем корпусом, разглядывая как динозавра.

- Так в том и смысл. Бодрит! – невесело хмыкнул я в ответ.

- Теперь взбодрённый сидишь, ага. Заметно! – покачал друг головой и, сделав глоток пива, внезапно продолжил, вспоминая моё детское прозвище, — дурак ты, Гошка! Прикинь на минутку, если бы Варя твоя так взбадривалась по утрам перед твоим появлением на работе! Да не сверкай на меня глазами. Мне-то не страшно, а ты профукал своё счастье…

Пашка замолчал, удручённо хмыкнув, и отвернулся к реке. А я по одному осторожно распрямлял сведённые судорогой пальцы. Варя только моя! Никого у неё не будет. Я прослежу!

- Какой-то ты взъерошенный, — заметил друг, как будто про себя.

- Да, устал, – я откинулся на кресло, запрокидывая голову в закатное небо. - Я же теперь с детьми. Чёрт, какой это гемор. Забери, расскажи, покажи, дай. И, главное, ни фига непонятно, что они хотят на самом деле. Как Варька ещё и работать умудряется с ними — не представляю.

Сил уходит – уйма. И средств тоже, кстати. А Варвара никуда не денется от меня, уверен! Я её вываживаю, как рыбку. Не даю забыть о себе. Ни шага без моего присутствия в её жизни. Куда она от детей денется?

Петька скептически хмыкнул и, глядя на меня как на неразумное дитя, спросил:

- А если Варвара не вернётся, что будешь делать?

- В смысле не вернётся? – я аж привстал в кресле от такого предположения.

Как это? Все они возвращаются ради детей, я точно знаю. Хотя… Кто этих женщин поймёт. Может, конечно, и упереться рогами. Коза! Что я буду тогда делать?

-Ничего, – ответил я и сам себе тоже, продолжая, — А что я должен делать? Займусь плотнее фирмой. У меня, кстати, есть к тебе предложение…

- Да погоди с делами. Мне интересно, ты женишься второй раз? – перебил меня Пашка.

- Зачем? Мне и так неплохо… — я пожал плечами и потянулся, разминая затёкшую спину, — Убирает и приводит в порядок мои вещи – специально обученные люди, для еды есть рестораны и доставка. Зачем мне жениться?

- А зачем тогда за Варварой своей следишь? – хмыкнул друг, ехидно.

- Жена, друг мой, холостой, может быть лишь одна. Я считаю. И моя жена должна жить со мной! Точка! – я как-то неудачно повернулся и дёрнулся от фантомной боли в паху, блин.

- Босая, беременная и на кухне? Ну, ты деспот, Гошка, — веселился тем временем Пашка.

- Сам то, что не женат? – буркнул я, борясь с желанием свернуть весельчаку нос.

- Да… вот так… мне видишь, и одному неплохо, – отвернулся приятель в сторону, теряя задор.

- До сих пор Люську свою никак не забудешь? Не появлялась?

- Не-а

- С отцом виделся? – сделал ответный пасс Павел, прекрасно зная о наших с папашей отношениях.

Мы замолчали, думая каждый о своём. А Волга плескала и смеялась над нами, пронося мимо свои воды. «Всё проходит», — шептала она. Когда-нибудь. Обязательно…

- Теперь по девкам зато можешь оторваться, – прервал моё философическое созерцание друг.

- В том то и дело, что не могу. Хочу вроде… а как увижу, то не могу! – я скривился, вспоминая свой позор в последний раз.

- А чё так? – вновь развеселился Пашка, пока я рассказывал ему причину.

- Производственная у меня травма! – закончил свою невесёлую повесть и возмутился искренне, — Что ржёшь! Хоть к психологу иди теперь!

Возвращался в Москву с твёрдым намерением серьёзно переговорить с женой. Повиниться перед ней, как советовал на прощание Пашка. Женщины любят слова. А от меня не убудет. Тем более что я действительно чувствовал — я и правда, заигрался. Перегнул.

И то, что Варя сравнила меня с отцом – крепко задело. Я ведь совсем не такой! Не конченая сволочь! У меня ведь есть ещё шанс вернуть всё обратно.

Потому что я реально не хочу терять свою семью.

Решительно, не переодеваясь, сразу направился в нашу квартиру и оторопел оттого, что Варя опять сменила замки. Вот неугомонная. Моя девочка! Характер!

Но на мой настойчивый звонок открыл дверь незнакомый мужик. А маячившая за его спиной девица, закатив глаза, манерно произнесла:

- Мы сняли эту квартиру только вчера и понятия не имеем, куда из неё делись прошлые жильцы. Вот, кстати, договор с агентством.

И протянула мне чуть смятые бумаги.