Двадцать третья глава

Всё прекрасно складывалось. Игорь предупредил, что не сможет забрать детей в эту субботу, и это дало мне время.

У меня на сборы всего четыре дня.

Четыре дня, чтобы освободить нашу квартиру от личных вещей, собрать сумки с собой и разложить оставшееся в маминой квартире так, чтобы можно было пройти, если что. Уговорить на переезд маму, Славу и Ульянку, обещая каждому золотые горы. Отправить основные вещи доставкой на своё имя в Питер, утрамбовать остальное в машину… А ещё договориться с агентством по аренде жилья, предупредить моё нынешнее начальство о своём переезде, переговорить с тренером, созвониться с уймой народа и прочее, прочее, прочее…

Но оно того стоило!

Я улыбалась, проезжая Химкинский мост и представляя, как вытянется морда бывшего мужа, когда он поймёт, что мы вне его ежедневной досягаемости!

Удивительно, но этим утром даже вечная пробка на Ленинградке рассосалась, и дорога стелилась передо мной лентой. Настроение было лёгким и немного шаловливым. Утреннее солнышко косыми длинными лучами освещало мне путь, и вплоть до платной дороги, на удивление, мы проскочили легко.

Я перед поездкой надиктовала Игорю голосовое сообщение с предупреждением. И перевела телефон на беззвучный режим. Чтобы не отвлекал от трассы. Слишком много Игоря стало в моей жизни в последнее время.

Словно я и не развелась. Будто мы просто в такой затяжной ссоре. И он ведёт себя так, чтобы я прочувствовала, насколько глупый и ерундовый повод был для этой размолвки. Получилось, что я в разводе с ним, а он со мной – нет. Связал меня своим присутствием. И назад дороги нет, но и вперёд двигаться никакой возможности.

В таком положении — уехать подальше, мне кажется, сейчас прекрасной идеей.

Постоянное присутствие Игоря рядом, кроме прочего, ещё и невольно вселяло в меня сомнения, И мысль: «А вдруг всё могло быть иначе?» время от времени крутится в голове.

Но, правда в том, что он сделал то, что сделал. Это был его выбор. Не мой. Это он отказался от нашей семьи. И если бы он хотел её сохранить, то тогда бы и поступал по-другому. Игорь такой, какой есть, и его не переделаешь.

Проблема не в нём. Проблема в том, что я придумала себе своего идеального мужа. Нарисовала образ, который мне хотелось видеть. А настоящий Игорь оказался совсем другим. И реальный – он мне неинтересен.

Когда я это поняла, мне стало немного легче. Я не теряю его, вовсе нет. Я отпускаю свою мечту, фантазию, которая с самого начала была только в моей голове.

- Мам, нам долго ехать? Я устала и хочу есть! – заканючила дочь, после того как увидела мелькнувший по дороге узнаваемый логотип известного фастфуда.

Вот, значит, где Игорь кормил наших детей…

- Мы позавтракали, и через полтора часа остановимся перекусить. Бабушка нам напекла изумительных пирожков, потерпи, Ульяшк, – спокойно ответила, отмечая в зеркало заднего вида, как скривился при этом мой сын.

Ничего. Новое место, новые, яркие впечатления и эта пена, что налипла на моих детей за последнее время, сползёт сама собой. Надеюсь!

Я ещё не знала, едем ли мы надолго или на три месяца лета. Нужно договориться со школой, с занятиями детей, найти бассейн и спортивный зал. Да и просто понять – приживёмся ли мы в квартире деда.

Агентство в Питере я предупредила, что мы едем, и они обещали освободить квартиру. Но в каком она состоянии? В общем, куча бытовых вопросов ждала меня, мерцая, впереди, и обещала надолго занять и отвлечь от развода и прочих навязших в зубах переживаниях.

Игорь в первый раз позвонил около десяти утра. Мы в это время были в районе Твери, и я притормаживала в ожидании заправки. Мама разомнётся с детьми, а я перезвоню настойчиво долбившему, как дятел в телефон бывшему мужу. В спокойной обстановке и без детских ушей.

Впереди показались характерные знаки, и я свернула в карман.

- Что происходит? Тебе что, денег мало? Зачем ты сдала квартиру? Я разве для того переписал её на тебя, чтобы ты шлялась по чужим углам? – не здороваясь, начал с наезда Игорь.

Выслушала всё, что он накопил в себе, и спросила:

- Ты видел моё сообщение? Прослушай, пожалуйста, сейчас.

Я слышала, как Игорь пыхтит в трубку и фыркает, прослушивая мой текст. Но терпеливо ждала его реакции.

И дождалась.

- Я не понял! Какой Петербург? Ты рехнулась? Немедленно возвращайся! – через некоторое время продолжил возмущаться Игорь, не снижая накала.

Он неисправим. В нём просто-напросто, отсутствует функция понимания позиции другого человека, тем более женщины.

- Я не вернусь. - Спокойно и внятно ответила, глядя сквозь стеклянную стену, как Ульянка приплясывает в кафе около стойки с пирожными.

Притопывает ногой и явно требует у мамы своего. Вот, пожалуйста – плоды общения с папой. Вернее, с его кошельком.

- Игорь, прекрати истерить и орать на меня, как потерпевший, – продолжила я говорить невозмутимым тоном, — Или я отключу телефон, и мы с тобой будем общаться, только переписываясь друг с другом. Я тебе не жена и родственница. Я никак не завишу ни от твоих решений, ни от твоих желаний. Когда успокоишься – перезвони. Но учти, я в дороге трубку брать не буду. Только на остановках. Всё! Чао!