Двадцать четвертая глава

Конечно же, Игорь перезвонил! Не успела я войти в помещение заправки, и прийти на помощь к маме в борьбе против пирожных вместо обеда, как мой телефон завибрировал входящим звонком.

- Варь, опять всё складывается криво. Я сегодня ехал к тебе с желанием просить прощение, купил тебе подарок, цветы… а когда узнал о твоей выходке, то снова сорвался и наорал. Варь, у меня не получается разговаривать с тобою равнодушно. Извини, – мягко заговорила со мной трубка голосом бывшего мужа, и я даже, отодвинув её от уха, посмотрела тот ли аппарат у меня в руках.

За две минуты так перенастроиться и изменить тон? Да он просто профессионал переобувания в прыжке!

- За что? За что ты собирался просить прощение? – я усмехнулась и, окинув взглядом картину, как Улька ковыряется вилкой в тарелке, а Славка уплетает за обе щеки заказанный мамой обед, развернулась к выходу, чтобы было удобнее разговаривать на личные темы без чужих ушей.

- За всё, Варежка. Я много навертел в последнее время. И раскаиваюсь. Вернись ко мне, родная моя!

Я молча слушала, придерживая двери для входящего семейства.

Отец с тремя детьми мал мала меньше заходил в помещение. Он бережно держал самого младшего, по-видимому, сынишку, под спинку на руках и пропускал вперёд себя двух старших девочек. Следом за ними прошла его жена. Мужчина обернулся к ней и проговорил:

- Подожди нас за столиком кафе. Мы вымоем все наши руки и вернёмся к тебе.

- Мама, пока-пока, — дружно замахали ладошками девчонки и, посчитавшись считалочкой, выбрали между собой ту, что захватила папину ладонь.

Мужчина улыбнулся своим девчушкам, и привычным паровозиком они двинулись дальше.

А я зависла.

Вот не помню за всю нашу совместную жизнь, чтобы Игорь хоть раз в дальней дороге отводил детей самостоятельно в туалет… Или просто занялся бы с ними один, давая мне личное время.

Не слушая, что мне говорит в трубку бывший муж, я вышла на улицу быстрым шагом, сглатывая подступившую обиду и подставляя лицо летнему юному ветру и ясному небу конца мая.

Как бы там ни было, а нынче – всё позади. Это прошлое, из которого я сделаю нужные выводы. Позднее, когда совсем перестанет болеть. Ведь когда-нибудь это время настанет?

- Варь, что ты молчишь? Ты вообще слушаешь меня?

Я среагировала на изменившуюся интонацию Игоря и, усмехнувшись, ответила:

- Нет.

- В смысле «Нет»? – изумлённо переспросил бывший муж, добавляя с искренней обидой, — то есть я изливал тебе свою душу, открывая сердце, а ты просто не слушала меня? Так?

- Так, – проговорила я и, не удержавшись, добавила, — скажи, обидно, когда такие важные для тебя слова пропускают мимо ушей? Чувствуешь?

- Я всегда внимательно слушал тебя! Неправда! – возмутился бывший муж, собираясь, по-видимому, повторить свою покаянную речь, но я перебила его:

- Игорь, давай не будем пережёвывать уже переваренное. Мы с тобой уже развелись и можем быть предельно откровенны друг с другом. Если бы ты меня слышал, если бы пытался меня понять, то никогда бы не оказался во рту случайной девки. Ты бы знал, где мои границы, за которые заступать не стоит ни при каких обстоятельствах. Просто от того, что это элементарные нормы человеческого уважения.

Поэтому оставь свои извинения, придержи для более благодарных ушей свои душевные излияния и живи дальше интересной и разгульной жизнью. Мне всё равно.

Игорь хмыкнул в трубку и зло ответил:

- Вот как ты заговорила! Принципиальная стала… А как же твоя любовь? Ведь женщина обязана быть мягкой и прощать! Что же ты теперь? Может быть, ещё и бизнесом займёшься? Как мужчина?

- Тебя это не должно волновать. Я разберусь сама, как счастливо прожить свою жизнь. Спасибо за беспокойство, – засмеялась я в ответ и добавила, — это всё, что ты хотел мне сказать? Тогда…

- Нет! Постой. – Перебил меня Игорь. – А как мне видеться с детьми теперь?

- Мы с тобой обсудим это позднее. В век интернета я не думаю, что это очень большая проблема. Сейчас нам пора ехать, пока! – попрощалась я и быстрым шагом направилась к маме, отключая телефон на время.

Не даст же поесть!

Дальше мы ехали без происшествий. Ульянка после обеда и триумфального поедания вожделенной пироженки уснула в своём кресле. Стычка с мамой в борьбе за свободу поедать сладости, когда хочется, утомила нашу принцессу. Энергозатратное это дело – отстаивание своих прав. А Слава, пользуясь случаем, уткнулся в телефон, а после тоже прикемарил.

Мама в наушниках слушала что-то своё, вероятно, педагогическое. А я наслаждалась дорогой.

Машин было немного, и маневрировать не приходилось. Я пристроилась за идущим впереди крузаком и расслабилась.

Можно любоваться свежей зеленью лесов, раскинувших свои неисчислимые просторы от столицы и до столицы. Заповедные, болотистые и вечные, с дремучими вековыми чащами, таящими в себе тайны прошлого, и юными рощами берёз. Синее небо над нами подсвечивалось в высоте перистыми облаками и, казалось, светилось перламутром само по себе.

Ближе к Новгороду, кстати, лес был совсем весенним, весь в зелёной дымке. Ему ещё только предстояло отряхнуться от долгой зимы в полной мере.

Вскоре мои пассажиры проснулись, и мы снова сделали остановку. А после уже единым махом доехали до гостиницы, рядом с Пулковским парком.

Я не была уверена в том, что в нашей квартире можно переночевать с детьми, и решила подстраховаться на всякий случай. И не прогадала.