Тридцать пятая глава

На следующий день, утром, я, давая маме отдохнуть, решила сама пройтись по магазинам, и заодно выбросить мусор.

Смутные и ещё не оформленные чувства бродили на дне моего сознания. И мне нужно было побыть одной. Или среди чужих людей.

Необъяснимо хотелось плакать.

В груди щемило, и что-то похожее на обиду или зависть разбередил во мне вчерашний мужчина. До сих пор, вспоминая его привычную заботу о своём сыночке, я не могу успокоиться.

Почему так получается, что для одних дети — это радость, а для других помехам и нагрузка? Почему так случилось, что мои дети при живом отце и воспитывающиеся номинально в полной семье всё равно выросли с жалкими крохами отцовского внимания? А теперь я и вовсе лишаю их и этого мимолётного общения.

Может быть, мне нужно было чаще оставлять детей с Игорем? Давать им больше свободы, доверять, в конце концов?

Остановилась, потрясённая своим выводом. А ведь я до конца, реально, не доверяла ему, раз ни разу не решилась оставить наедине с детьми без инструкций и подстраховки! Всё боялась, пыталась контролировать их общение…

Может быть, Игорь чувствовал это недоверие и поэтому…

Стоп! Эдак я сейчас откопаю в том непотребстве, что сотворил мой бывший муж, и свою вину тоже! Стоит остановиться в безуспешных попытках понять его мотивы.

Утонув в своих переживаниях, я незаметно для себя забрела случайно в типичный Питерский двор. Обшарпанные стены, сходящиеся в небе двора-колодца, близость помойки, слепые несистемные окна и удивительная картина, холст выше человеческого роста, пришпандоренный саморезами к стене.

На картине — молодая обнажённая девушка с деревянной лошадкой за спиной идёт по краю парапета навстречу, вероятно, к себе. Оставляя своё детство, своё прошлое за спиной. Идёт, сомневаясь, неуверенно шагая вперёд над пропастью. Туда, где ещё неявная, в смутных очертаниях её ждёт лучшая версия себя. Или навстречу к своему отражению в зеркале?

Её тело, пожалуй, некрасиво и неухожено, но это неважно. Энергетика, посыл и смысл картины заставляет забыть все недостатки её сложения.

Художник смог передать, как страшно и неудобно девушке сделать шаг навстречу судьбе, как ей больно и неловко. Удивительно, выразить перекошенной спиной и неуверенной позой все сомнения девушки и её волнительную тягу к неизвестному.

Под нетвёрдой кистью начинающего художника, среди неустроенности, в обшарпанности стен, так явно считываются созвучные мне вопросы героини холста. Зачем она здесь? Куда и навстречу чему идёт? Чтобы понять кто она? Уяснить, что она представляет собой без прикрас? Наконец-то повзрослеть?

Я долго стояла потрясённая увиденным. Соразмеряя и примеряя на себя, то, что нашла в замызганном и оплёванном уголке этого города и вышла на десятую линию и в полном смятении. Оглушённая.

Зачем я тащу в своё будущее груз прошлых отношений? Зачем всё время вглядываюсь в них, пытаясь понять, где ошиблась? Ведь таким образом я, получается, закрываюсь от будущего. Не вижу его!

Постояла немного, приходя в себя и глядя на деловито проезжающие мимо автомобили. Словно порталом вернулась в настоящее.

Затем оглянулась, пытаясь понять, куда я попала, и высматривая номер дома. Сорок девять? Сорок семь?

Я возвращалась, забыв про продукты и покупки. И думала над тем, что с сегодняшнего дня я сознательно займусь тем, что перестану вспоминать о бывшем муже! Буду ловить себя на мыслях о нём, и останавливать усилием воли, переключать на что-то другое. Я буду отныне думать о будущем! Хватит!

Зашла в квартиру, ещё не до конца успокоившись, и мама, увидев меня, покачала осуждающе головой. А после молча собралась и вышла за покупками.

А я подошла к окну и смотрела поверх крыш на нежное Питерское небо. Мне больше не хотелось плакать. Как ни странно, но благодаря сегодня уведенной не самой лучшей и талантливой картине, моё мировоззрение сдвинулось.

Ждать, что перемены наступят сами собой – не лучшая тактика. Расслабляться и упрощать жизнь не стоит. В будущее нужно шагать решительно и смело, отчаянно. И тогда есть шанс, что ты будешь участвовать в его строительстве!

- Ма-а-ам, я хочу попасть в Петропавловскую крепость! – Сын вошёл на кухню и включил зашумевший чайник.

- Обедаем и собираемся! – Ответила я.

- Сегодня?

- А что тянуть? Думаю, вечером там будет интересно, – я улыбнулась, сбрасывая свою меланхолию.

Как оказалось – мы не прогадали. Оказалось, что самое лучшее время посещения – под закрытие крепости. В этот момент здесь почти не было людей. И древние стены преображаются, становится практически родными.

Невские ворота превращаются в личный портал, через который попадаешь на пустынную пристань. А в районе Трубецкого бастиона на мгновение я поймала мистическое настроение. А после чувство страха, ощущения каменного мешка, дух настоящих застенков, когда голос сопровождающего – как опора, возвращающая к реальности.

А при выходе к величественному Петропавловскому собору страх растаял, оставив после себя лёгкое недоумение.

Мы стояли перед входом в Собор, и я на несколько мгновений отвлеклась, отвечая на вопрос сына, когда Ульянка вдруг радостно улыбнулась, замахав руками, крикнула звонко:

- Миша! Мы здесь!

Её голос, отражённый от стен, взвился ввысь, и я вздрогнула оглядываясь.

Давешний мужчина, возмутитель моего спокойствия, со своим сыном стоял не так далеко и улыбался моей дочери.