Тридцать восьмая глава

Игорь

Я не видел отца с похорон матери. Он повёл себя тогда так, что, казалось, навсегда отбил у меня желание общения. Я тупо не желал видеть человека, практически убившего маму и не желающего ни на секунду признать свою вину.

Но совсем разругаться я не смог.

Мы созванивались раз в год на его день рождения, и то я не уверен, что делал это ежегодно. У меня стояла напоминалка, но кто всерьёз обращает внимания на эти сообщения, если вокруг запарка по работе или ещё что-нибудь очень важное на тот момент происходит в собственной жизни. Разве при этом есть дело до чужих дел?

К родительскому дому подъезжал в сомнениях. Был не уверен, что меня пропустят на въезде в посёлок. Но, на удивление, мой пропуск всё ещё работал, и моя фамилия значилась в списках. Значит, отец ежегодно подавал её в списке желательных гостей…

Ждал меня?

А почему не позвонил, если ждал? Врождённый гонор всё ещё не даёт спокойно жить?

И ворота на территорию участка тоже сработали по старому паролю…

Остановившись на площадке у входа в дом, я некоторое время сидел в машине, собираясь с духом.

Не ожидал, что столько чувств, всколыхнёт во мне это место.

Здесь прошло моё детство. Самые счастливые моменты которого, все связаны со стенами этого дома и сада. В этом доме пролетела моя юность. Первые друзья и первые вечеринки тоже были здесь. И первые девчонки…

Столько лет прошло… и теперь, глядя на немного обветшалый фасад, я вдруг почувствовал себя так одиноко! Вышел из машины и, похрустывая гравием под ногами, зашагал к дому.

При маме здесь повсюду всегда были цветы. Они цвели, сменяя друг друга, как только сходил последний снег и до первых морозов. А если зайти за угол – то перед окном маминой спальни росли её удивительные розы. Она привезла их откуда-то из Англии, что ли… или Нидерландов. В общем, от каких-то заморских селекционеров и очень гордилась, как цвели эти кусты.

Я не удержался и завернул за угол. Прошёл несколько шагов и остановился перед одним чахлым кустиком. Пара мелких цветочков тянулись на тоненьких стеблях к солнцу, жалкой пародией былого великолепия.

Горло неожиданно сдавило, и сердце подпрыгнуло, ударяясь о рёбра.

Развернулся резко и решительно вошёл в дом.

- Явился!

Отец встретил меня у входа.

В инвалидном кресле.

Постаревший, худой и измождённый, но с неизменно ясным взглядом. Твёрдо и крепко пожал мне руку и махнул в сторону приглашая:

- Проходи, раз соизволил приехать.

Он, ловко управляя с пульта своим креслом, въехал следом за мной, спросил:

- А что один? Где твоя жена? А мои внуки?

- В Питере. Она развелась со мной и сбежала подальше, – ответил, оглядываясь.

Дом претерпел глобальные изменения изнутри. Расширились дверные проходы, исчезли все пороги, и посреди гостиной вместо лестницы теперь красовался лифт на второй этаж.

- Почему ты не позвонил и не сказал, что болен? – повернулся к отцу, глядя в глаза.

- А что бы это изменило? – хмыкнул он в ответ и продолжил, — на хрен мне не сдалась ваша жалость! Сам справляюсь неплохо. Медсестра приходит два раза в неделю, задницей крутит, надеется оженить меня, дура! Каждый день домработница убирает, готовит, подаёт. У меня всё хорошо!

Его голос дрогнул в конце фразы, и я сделал вид, что не заметил, как отец нервно сжал подлокотник своего навороченного кресла.

- Так как ты позволил своей женщине уйти от тебя? И увести твоих детей? – спросил отец, меняя тему разговора, и продолжил, едко ухмыляясь, — как был мягкотелым тюфяком, так и остался! А впрочем, что я хотел. Ты всегда был маменькиным сыночком…

- Кое в чём я пошёл по твоим стопам, пап, — усмехнулся, стараясь не реагировать на колкости старика.

- Я слышал, как ты поднял свою фирму. Молодец! Но не останавливайся. Как только остановишься – твои же дружки сожрут тебя, как миленькие. Или сольют. Почему Димка ушёл от тебя? – отец остро глянул мне в лицо, словно гипнотизируя.

Он знал моего партнёра? Держал руку на пульсе? А я то, думал, что всего добиваюсь сам… Молодец, батя! Не теряет ещё хватки!

- Варвара передала мне свои акции, и Дмитрий Иванович засобирался на пенсию, – ответил, внимательно вглядываясь в такие похожие на мои глаза.

Словно смотрелся в зеркало…

- И его связи, ваша крыша вместе с ним отправилась на пенсию, оголяя тебя? – усмехнулся отец.

Хм. Я даже не задумывался на эту тему, если честно.

А батя, видя мою растерянность, рассмеялся каркающим звуком и предложил:

- Ну, ничего, мои дружки ещё топчут эту землю. Подсоблю. Так уж и быть…

Отец развернулся и поехал на кухню, уверенный, что я последую за ним.

- Так как ты просрал семью, сын? – спросил меня через плечо, не оборачиваясь.

- Так же, как и ты, папа. Изменами. – ответил я, невольно замечая, как дрогнули плечи у моего отца.

- Анюта от меня на тот свет сбежала, глупышка. Но она все эти годы у меня тут, — папа постучал себя по груди, — рядом со мной. Всегда в моём сердце. Пока я жив, мы навсегда вместе.

На кухне между нами повисла гнетущая тишина. Я не знал, что сказать, и острая жалость шевелилась во мне колючим комком в сердце. Совсем старик мой отец. Жёлчный и одинокий в своём огромном доме за семью замками. Как в склепе…

- Ты не смотри на меня, как на сумасшедшего! Я ещё в своём уме! – разбил скрипучим смешком тишину отец.

- Ты не сожалеешь? Ведь мама не смогла пережить твои измены, – не удержался я от вопроса, ради которого, собственно, и приехал в первую очередь.

- Что ты понимаешь в любви, щенок! Разве верность — это про койку? Такой же болван, как Анютка… — сорванным голосом скрипуче вскрикнул отец, продолжая, — хорошо вам, нынешним. А ты хоть представляешь, как и каким трудом я заработал эти чёртовы деньги?

И добавил уже совсем иным тоном:

- Но знаешь, если бы я мог вернуть время назад, я бы всё сделал, чтобы оградить мою жену от этой грязи. Она бы ничего никогда не узнала! Как Димкина курица.

Я не стал ему говорить, что мама умнее и прозорливее… зачем? Тем более что в полной мере разделял сожаления отца.