Сорок четвертая глава

С аттракционами у нас в семье всегда были сложности. Улька слишком маленькая для тех, на которые хочет Славка. А доступные дочери – не сильно интересны сыну. Хоть разорвись… Прямо лебедь, рак и щука в нашем исполнении.

Игорь с нами посетил развлекательный центр один раз и, по сути, был мне ещё одним, третьим ребёнком на тот момент, со своими предпочтениями. Получалось, что ему нужно совсем не туда, куда хотят дети. Причём нужно сильнее всех прочих…

Поэтому я к аттракционам относилась с опаской, предвидя конфликт.

Но не в этот раз.

Оказывается, всё можно организовать так, что интересно и весело будет всем без исключений: и считающего себя взрослым моему сыну, и моей шкодной принцессе, и немного увальню, её рыцарю – Мишке. И мне.

Я наконец-то прочувствовала, как это, когда я не одна с детьми.

Оказывается, это очень весело – устраивать гонки на машинках, соревноваться взрослые против команды детей, всем вместе орать на американских горках. И аттракционы проходят абсолютно не напряжно и весело, когда во главу угла ставят не свой интерес, а желание доставить радость и удовольствие детям.

К моменту, когда мы добрались до кафешки и приземлились перекусить, я чувствовала себя очень странно.

После выброса адреналина немного кружилась голова, и хотелось посидеть в тишине. Но в груди щекотали и не давали покоя вопросы к Алексею.

- Мама, представляешь, я, кажется, больше не хочу никаких аттракционов! – с удивлением воскликнула Ульяшка, отложив ложку в сторону и облизываясь, будто кошка.

- Неужели ты насытилась? А как же стрелялки? Не пойдёшь? – усмехнулась я, глядя краем глаза, как закатывает глаза Славка и с ужасом смотрит на меня Миша.

- Ну, не в последний же раз мы здесь! – мудро заметила моя дочь, и Алексей, не выдержав, расхохотался, откровенно отбрасывая голову назад, а Мишенька с облегчением откинулся на спинку диванчика.

Он был такой милый, очень воспитанный маленький джентльмен. Не перебивал, не разговаривал громко, не бегал, не кричал… и это поведение тоже рождало во мне кучу вопросов. Я не представляю, как нужно воспитывать ребёнка, чтобы он был таким в естественной среде.

После еды наши юные исследователи стали квёлыми и клевали своими носами совершенно откровенно. Им требовался отдых.

- Давайте пройдём к катеру, — предложил Алексей.

- А разве он нас ждёт? – удивилась я, полагая, что катерок давно уже возит других туристов.

- Конечно, — дрогнул бровью мой спутник и предложил руку, помогая подняться.

В каюте, чуть покачиваясь на волнах, младшие уснули почти моментально, закутанные в пледы. Славку увлёк разговором наш рулевой. А мы с Алексеем устроились с кофе на корме катерочка.

Я глянула с прищуром на мужчину и только хотела начать задавать свои вопросы, но он улыбнулся открыто и тепло, и заговорил сам. Можно считать, что почти без моего принуждения.

- Я хочу рассказать тебе о себе.

Алексей чуть помолчал, сделал глоток кофе, отставил чашку в сторону, сверкнув брендовыми часами на солнце, и заговорил:

- Год назад я вернулся в Россию. До этого мы много лет прожили в Лондоне. Мать Миши не захотела возвращаться, и даже угроза расставания с сыном её не остановила. Мы развелись. Я оставил ей наш дом и денег. Конечно, такой жизни, к которой привыкла, ей не видать, но и бедствовать, тоже не придётся.

Мы с Мишей вернулись в Москву.

Знаешь, я до этого момента в воспитание ребёнка не вмешивался. Сыном занималась жена, няня и гувернёр. Всё вроде бы было нормально, пока я не стал проводить с мальчиком больше времени, замечая его странности.

- Варь, он никогда не смеялся! – Алексей повернул ко мне голову, и я удивилась, сколько боли было в его глазах.

- Он не бегал и не разбрасывал игрушки. Но, что меня больше всего потрясло: мой сын вздрагивает, если кто-то рядом громко говорит и сжимается в комочек! Особенно на английском… – дальше заговорил Алексей чуть охрипшим голосом, продолжая, — В школе, в первом классе, Мишанька вёл себя тише воды и ниже травы. У него нет друзей, нет приятелей, и его обижали!

У школьного психолога возникли вопросы.

Алексей замолчал, повертел в пальцах непонятно откуда взявшуюся кофейную ложечку. На его скулах обозначились желваки.

- Вначале эта… психологичка… — в этом месте он сделал очень говорящую паузу, вдохнул и продолжил, — решила, что это я подвергаю дома Мишку насилию. Бью его. Или ещё каким-то образом наказываю. И нет, чтобы поговорить со мной! Она подняла волну осуждения, и Мишку осматривала врачебная комиссия на предмет побоев!

Алексей хмыкнул невесело, отложил ложечку аккуратно в сторону, помолчал и, повернувшись ко мне, заговорил дальше:

- Конечно же, я нашёл нормального врача. Мы ходили с Мишей около полугода. Она выяснила, что действительно моего сына наказывали, но на этом всё. Миша не шёл на контакт. Он ведёт себя как аутист. Но это приобретённое поведение…

Он замыкается с незнакомыми и чужими людьми. Ему сложно даётся общение со сверстниками.

Я решил, что сам буду больше времени проводить с мальчиком, взял бессрочный отпуск сам у себя, уехал в Питер, подальше от всех, разговариваю с ним постоянно, развлекаю, как могу и пытаюсь его расшевелить уже почти полтора месяца.

Представь моё удивление, когда твоя дочь просто и без особого труда подошла к моему мальчику, и он с ней заговорил! И играл, выражал свои эмоции рядом с ней и смеялся! Варя, он когда засмеялся там, на пляже, я думал, что меня инфаркт разобьёт от волнения! – сияя глазами, повернул ко мне голову Алексей и, улыбнувшись, признался:

- Я так разволновался, что профукал, когда вы ушли, и не смог договориться свами о следующей встрече.

А когда я увидел тебя там, у корон Петропавловского собора, то понял – это судьба!

Я ходил по крепости, не сводя с тебя глаз, словно мальчишка. Как мой Мишанька, потеряв дар речи, так боялся, что ты окажешься при более близком знакомстве совсем не такой, как я себе придумал!

- Но ты оказалась ещё лучше, чем я мечтал! – проговорил Алексей и, склонившись ко мне ближе, прошептал мне в ухо, — скажи, что ты в разводе! Потому что если где-то так существует твой любимый мужчина, мне придётся сражаться с ним за твоё внимание! И я не отступлю!