Пятьдесят четвертая глава

Я сначала не поняла вовсе, о чём это он говорит? Почему не целует меня больше? Зачем смотрит так требовательно и нежно в мои глаза?

Что говорит мне этот красивый, состоятельный и состоявшийся мужчина? Отчего страх промелькнул в его глазах?

Всхлипнула, пытаясь собрать себя в единое целое. Ну, хотя бы немного проветрить мозг от затопившего сладкого тумана. А Алёша торопливо стал говорить, не отпуская меня ни на секунду:

- Я хотел всё сделать красиво, как вы, женщины это любите. Но не сдержался: прости меня…

Что за ерунду он несёт? Мы, женщины, любим, чтобы нас любили, а не красивое!

Судя по тому, как заискрились глаза Алёши, я выдала тираду вслух. Но это даже хорошо! И, воспользовавшись его секундным замешательством, я дотянулась до таких желанных губ!

Хватит болтать!

Алексей целовал меня теперь нежно и ласково. Успокаивая мой огонь, обещая будущее.

- Ты неподражаема! – сказал он мне позднее, когда моё сердце чуть успокоилось, и способность соображать почти вернулась обратно.

Я отстранилась, поправляя на себе одежду, и, ужаснувшись, оглянулась на детей.

Малыши спали, посапывая. Причём мне, кажется, даже не пошевелившись за всё это время.

Алексей наблюдал за мной с улыбкой. А когда я успокоилась, убедившись, что дети не видели лишнего, вытащил, как фокусник, подозрительную коробочку откуда-то из недр своих изрядно потрёпанных мной одежд.

- Варь, Варвара, окажи мне честь, стань моей супругой и спутницей жизни, – проговорил он, открывая коробку и становясь передо мной на колено.

Я хлопнула ресницами, прогоняя остатки морока и понимая, что признание мне не послышалось. И растерялась.

Смотрела на Алёшу сверху вниз и не могла ничего сказать. Горло перехватило от невозможной нежности. Так, мне так хотелось пригладить вихор на его макушке. Точно такой же, как у Мишеньки. Положить ладони на широкие плечи, прочувствовать их крепость.

Что-то рыцарское есть в таком положении любимого мужчины перед женщиной. Беззащитное. Хрупкое.

Алёша поднял на меня взгляд, с тревогой рассматривая моё лицо, и я поняла, как он боится моего решения. Как он боится отказа. И не в силах что-либо выдавить из себя, я просто согласно закивала часто-часто головой. Вызывая этим яркое счастье в любимых глазах.

Колечко скользнуло мне на палец, и рядом раздались энергичные хлопки.

- Поздравляю!

Славка, улыбаясь во весь рот, хлопал отчаянно в ладоши. Он стоял в конце коридора и, кажется, снимал всё на камеру.

- Наконец-то! – проговорил сын, продолжая, — мам, ты что застыла? Я уж боялся, что решила отказать нам! Знаешь, как мы измеряли твои пальцы? Столько усилий приложили. Дядь Лёша из ювелирного принёс специальный измеритель, и… Мам! Я теперь умею пользоваться штангенциркулем! Представь!

Славка частил, сыпал горохом слов, и, нервничая, подходил к нам всё ближе. Алёша же, незаметно выдохнув, взглянул на меня ещё раз снизу вверх остро и требовательно. Будто высматривая, проникая мне под кожу и поднявшись, поравнялся со Славкой, подставляя ему раскрытую ладонь для хлопка.

- Мы сделали это! – проговорил мой сын.

Надо же, спелись, успели сговориться за моей спиной. Когда?