Пятьдесят третья глава

Москва встретила пробками, суетой и совершенно иным воздухом. Словно концентрированный дух неспящего и вечно юного, родного города ворвался в приоткрытое окно лимузина, и сразу повело голову. Насколько я отвыкла от всего этого! Уже совсем забыла, каков он – воздух столицы.

И люди здесь идут по улицам быстрее, и машины двигаются резче, и весь ритм города совсем иной. В два, ну ладно, в полтора раза быстрее, чем в Питере. Словно на ускоренной перемотке в видеопроекторе.

Хорошо, что мы живём на Соколе и от трассы к нам не нужно толкаться через всю Москву.

Алексей зашёл вместе с нами в квартиру, а его люди одним махом, словно играючи, занесли вещи, коробки. Я помогла детям раздеться и Улька потащила Мишу хвастаться своими сокровищами. Славка, как только подъехали к Москве, уткнулся в телефон и с головой нырнул в общение с друзьями. А мы отправились на кухню ставить чайник.

Квартира показалась непривычно тесной и чужой, и я даже немножко растерялась.

Пока ждали доставку, расположились за столом, и Алексей спросил:

- Вы все здесь живете?

- Нет, это мамина квартира. В той, что я отсудила у мужа, сейчас проживают квартиранты. Я уезжала в спешке, второпях. И поэтому всё так не устроено и скомкано. Но до сентября время ещё есть, и я все успею разобрать. Не переживай, у нас всё хорошо и нам ничего не нужно.

Алексей с сомнением огляделся вокруг, явно замечая и неновую мебель, и старый ремонт. Но ничего не сказал. Только улыбнулся мне тепло и ласково.

- Разрешишь мне помочь тебе? – спросил он.

Я отрицательно махнула головой и собиралась уже отказываться словами, как приехала доставка и я позвала детей обедать, накрывая на стол.

За едой нам с Алексеем было не до разговоров. За столом, как это ни парадоксально, в основном говорил Мишка. За то время, что мы провели вместе, мальчишка значительно изменился. Сползла с него, словно тонкая плёнка мыльного пузыря, скорлупка застенчивого и молчаливого паренька и теперь, почувствовав свободу и безопасность, Мишанька наш говорил много, часто и обо всём. И довольно-таки громко. Ну, с кем поведёшься… наша принцесса тоже девочка совсем нетихая.

После еды, когда дети расползлись по квартире, Алексей вновь вернулся к прерванному разговору.

- Я бы хотел перевести в школу, где учится Ульяныш, своего сына. Мне безумно нравится, каким он становится рядом с тобой, – заговорил Алексей и добавил, — к тому же это будет ещё одним поводом видеть тебя чаще.

Он побарабанил пальцами по столешнице, задумчиво глянул в окно, и я невольно перевела взгляд следом. Деревья, чуть покачивая ветками, красовались пожелтевшими листьями за окном. Скоро осень…

- А, поскольку мне всё одно предстоит покупать в столице квартиру, то и… а, впрочем, давай сегодня не будем об этом. Все устали с дороги, и такие разговоры не к месту. – Улыбнувшись, свернул тему квартир Алексей и предложил, — Может быть, сегодня стоит просто прогуляться по району? Ты не устала?

- Я не устала, я засиделась в машине и с удовольствием пройдусь пешком. – Улыбнулась я ему в ответ и встала, посмотреть, почему уже минут десять так тихо в квартире?

В маминой комнате, на её кровати, среди разбросанных фотографий мирно сопели голова к голове наши исследователи. Похоже, Ульянка показывала Мише фотки, и их сморило после еды. Да и укачало в дороге.

Собрала аккуратно фотографии, стараясь не разбудить детей. Устроила им головы на подушки и прикрыла покрывалом, полюбовалась немного и на цыпочках направилась к выходу.

И столкнулась с Алексеем на пороге. Он стоял, прислонившись плечом к косяку двери, и смотрел на меня таким взглядом, что я вспыхнула вся и разом. Обожание и страсть, желание и океан нежности в его глазах выбили воздух из моих лёгких. А следующий вдох я уже делала в обжигающие губы.

Мы целовались, забыв обо всём! Что в двух шагах от нас спят дети, что в соседней комнате мой старший сын переписывается со своими приятелями, что мы только с дороги…

Мир просто перестал существовать для нас двоих. Всё стало неважно и не нужно. Превратилось в обыденные мелочи жизни.

Важным и главным во всей вселенной стали только мы вдвоём друг для друга. Потому как невозможно дышать, если я не касаюсь губами его губ. Невыносимо сделать вдох, когда есть более важное – целовать эти губы, касаться ладонями чуть колючих щёк, ощущать горячие ладони на своей спине и слышать его сорванное дыхание и тихий, давно сдерживаемый стон.

Горячая как искушение ладонь сместилась мне на грудь. И это было настолько остро и желанно, так ярко, так необходимо мне прямо сейчас!

Кровь шумела в ушах, и дрожь прошила меня от макушки до центра земли. Ноги подкосились, и я бы стекла вся вниз, туда, ядру планеты, если бы Алёша не держал меня, крепко прижимая к своему твёрдому телу.

Всхлипнула, уткнувшись в судорожно бьющуюся жилку у него на шее. Прикоснулась к ней губами и с восторгом почувствовала, как вздрогнуло большое и сильное тело. Как побежали мои мушки по его коже и ладони сжались рефлекторно и нежно.

Алёша дышал, словно марафонец после бега в мои волосы, потираясь подбородком и тихонечко приговаривая:

- Тише, любовь моя. Всё хорошо, всё у нас будет.

А затем, запустив обе свои ладони в мои волосы и обхватывая затылок, чуть отодвинулся и сказал:

- Я люблю тебя, моя Варвара Александровна. Люблю и прошу стать моей женой.