Глава 14

Рита Коробка со сваленными в неё инструментами покрылась пылью. Строганов разговаривал с Милой в коридоре, и я прислушалась к её болтовне. – …Папа не делал. Мама делала. – А что ещё мама делала? – Ну… полы мыла. – Понятно. Уж не знаю, что было ему понятно, я сути не уловила. Хотела принести всю коробку, но она оказалась очень тяжёлой, и я ограничилась одним шуруповёртом. Евгений рассматривал стену и оставшиеся в ней болты. – Вот, – сказала я. Он развернулся. Я не успела отступить. Неловко подалась назад, под ноги попалось что-то твёрдое… Споткнувшись, я покачнулась и вдруг оказалась прижатой к груди Строганова. Если бы не упёршийся в него шуруповёрт, между нами не осталось бы ни миллиметра пространства. По телу пробежал ток, от взгляда в его глаза стало жарко. Я облизнула губы, на мгновение забыв, для чего к нему подошла. Жар поднимался от солнечного сплетения и вместе с мельчайшими разрядами проникал в каждый уголок тела. И я не могла заставить себя отвернуться – словно загипнотизированная, смотрела в тёмно-карие глаза Евгения. – Осторожнее. Мне показалось, что в его голосе мелькнули нотки, каких раньше я не слышала. – Я… П-простите. Я сконфуженно отвернулась. Его руки исчезли с моих плеч, и стало неожиданно холодно. – Вот, – подала шуруповёрт. – Только его надо проверить. Не помню, когда им пользовались в последний раз. Он взял шуруповёрт и посмотрел на меня, потом – на шкафчик с полуоткрытой дверцей. Петля сломалась ещё пару месяцев назад, и всё как-то было не до этого. – Мам! – Из комнаты выглянула Милана и продемонстрировала мне ручку от письменного стола. – Я хотела карандашик достать, а она разрушилась. – Какой-то день разрушений, – с неясным мне недовольством сказал Строганов. – Неужели оно того стоит, Рита? – Что? – Скажу прямо: вы живёте в нищете, руки у вашего мужа растут, судя по всему, из задницы, он бросил вас, и при этом вы готовы унижаться, лишь бы он вернулся. Зачем это вам? – Вы не знаете его, а я… мы с детства знакомы. Когда моя мама умерла, у меня никого не осталось. Только он рядом был. Всегда. Он всё для меня делал. Без него я бы не знаю, как выжила. И он… Он не такой, как вы думаете. Он никогда не бросил бы нас! – А что он сделал?! – Это не он! – горячо возразила я. – Это всё эта изворотливая стерва! У неё же на лбу написано, что она сука в десятом поколении! Вы бы её видели! Он тихо кашлянул. Я вспомнила, как столкнулась с ней около палаты. – Змея она подколодная, вот кто, – сказала с горечью. – Может, она его приворожила, не знаю… – Что она сделала? Приворожила? Вы в каком веке живёте? Что вы ещё придумаете, чтобы оправдать то, что оправдать нельзя? – Ничего я не придумываю. Руслан бы нас не бросил, – повторила я. – Он вас бросил, Рита. И вас, и дочь. Прекратите заниматься самообманом, от этого вы себе лучше не делаете, – сказал он резко и, ногой откинув мужскую шапку, включил шуруповёрт. Я подняла шапку с пола. А Рус её искал осенью. Вот и нашлась… Посмотрела на широкие плечи Евгения и сжала шапку, борясь с не пойми откуда взявшимся желанием снова оказаться под гипнозом его взгляда и почувствовать на плечах его уверенные руки. Евгений Хорошо, что запланированных операций на сегодня не было. Чтобы провести вечерний осмотр, времени оставалось мало, но ничего не поделаешь. По-хорошему, вывезти бы весь хлам из комнат Риты и купить новую мебель. Сломанные петли, отваливающиеся обои… даже спинка у кровати малой держалась чёрт знает на чём! Какая нормальная баба – молодая, красивая – добровольно согласилась бы жить в такой разрухе?! Так нет же! Ещё и доказывать что-то пытается. Не бросил бы он их, приворожила! Дура! – Евгений Михайлович, – остановила меня выскочившая из-за стойки администратора Виктория. – Я по поводу того пациента… – Какого ещё пациента? – Ну того… Которого вчера оперировали. Сейчас… – Она вернулась обратно и кликнула мышкой. – Руслана Комарова. – С ним что-то не так? – спросил резко. Виктория мотнула головой. – Всё в порядке. Просто хотела уточнить по поводу счёта. Он же… – С этим потом разберёмся. Переодевшись и вымыв руки, я нашёл на столе нужную карточку. Комаров Руслан Константинович. Жаль, когда оперировал, не был в курсе, что этот Комаров за «насекомое». Подходя к палате, услышал голоса, и в памяти всплыло «змея подколодная». Я хмыкнул и открыл дверь. – Добрый вечер, Руслан Константинович, – поздоровался, зайдя в палату. – Как ваше самочувствие? – Да ничего. Только болит жутко. Встаю с трудом. Он поморщился и принял унылый вид, словно ему не аппендицит с помощью лапароскопии удалили, а кишки бантиком связали. Лана взяла его за руку и повернулась ко мне. – Жень, можно же сделать обезболивающее? – Посмотрим. Иди в мой кабинет, Лана. – Я останусь. – Она встала и отошла к диванчику в углу палаты. – Тихонько посижу. Мешать не буду, обещаю. Должна же я присутствовать на осмотре. Буду знать, какую экстренную помощь в случае чего нужно оказывать. Её настроения я не разделял. Она недовольно насупилась, потом сложила ладони в умоляющем жесте и сделала огромные глаза. – Лана, иди в мой кабинет, – повторил жёстко. – Жди меня там. – Ну Же-е-ень… – В мой кабинет, – картой показал на дверь. – У меня к тебе серьёзный разговор.