Глава 26

Рита Что к Восьмому марта заказов у меня будет много, я ожидала, а вот что много настолько – нет. Начало марта как из жизни вылетело. Чтобы всё успевать, вставать приходилось в четыре, а ложиться – за полночь. Но это того стоило: я понимала, что сейчас могу заработать хорошие деньги, и не жалела сил. Время выспаться ещё будет. – Ты опять на кухне? – позёвывая, спросила тётя Галя и уставилась на тортик, который я только что украсила фигурными шоколадками. – Да. – И что, это деньги приносит? – Она показала на торт. – Что-то приносит, – ответила уклончиво, не вдаваясь в подробности. Ещё в январе я оформилась как самозанятая, а в феврале подала наконец на развод. Как раз после Дня Святого Валентина, перед которым тоже работала не покладая рук. Спина порой ныла так, что, ложась вечером, я стонала в голос, зато результат работы перечёркивал усталость. Вопрос у меня к себе был один: почему раньше я не занялась своим делом? Как же хорошо, что у меня есть Олеська! Упаковав торт в коробку, я унесла его в холодильник, где в ожидании курьера стояли ещё два и большой набор панкейков с кремом и фруктами. Заглянула к дочери. Оказалось, что она уже проснулась и, лёжа на животе в постели, играет со странного вида единорогом. – Мамочка, доброе утро! – воскликнула она, заметив меня. – Доброе, солнышко. – Я присела рядом и обняла её. – С праздником. – А какой сегодня праздник? – Как – какой? Я же тебе вчера говорила: праздник всех девочек, тётенек и бабушек. Называется «Международный женский день». – А, точно! Я улыбнулась ей и, сунув руку под кровать, вытащила приготовленный заранее подарок. Увидев коробку, Мила запищала от восторга. Она давно просила у меня интерактивную собачку, издающую разные звуки. – Я назову её Цветочек! Цветочек! – позвала она щеночка, поглаживая по плюшевой шёрстке. – Мам, она может кушать косточки. Я видела. Я нажала на собачку, и она затявкала. Милана пришла в ещё больший восторг. – Спасибо, мамочка! – Она обняла меня и поцеловала в щёку. Я тоже её обняла. Вот он – мой жизненный стимул и лекарство от хандры. Смотрела на радостную дочь, и усталость отступала. Я горы готова была свернуть. Правда… когда день сменялся ночью, приходили мысли о мужчине. Высоком, красивом и совсем мне не подходящем. Зачем он мне сердце разбередил?! И зачем я его забыть не могу? Он-то обо мне и не вспоминал – за почти два месяца ни звонка, ни сообщения. Сказала, чтобы не приезжал, он и не приезжал. А я… ждала, хоть и не хотела ждать. *** Стук в дверь отвлёк меня от обёртывания конфет. Писала же комментарий курьеру, чтобы предварительно звонил! Нет же… Отложила конфеты и пошла открывать, но, когда распахнула дверь, увидела совсем не курьера. – Это что значит? – спросила, переведя взгляд с Руса на спортивную сумку у его ног. Руслан поднял её, и я на автомате посторонилась, пропуская его в коридор. Он поставил сумку уже в нашей прихожей. – Никто мне не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю, семья у нас, я много думал и всё осознал. С Ланой всё кончено, и ты тоже давай завязывай. Я стояла, слушала его и не находила слов, чтобы что-то сказать. Как идиотка смотрела то на Руслана, то на его сумку, то на букет цветов в его руках. – Прости меня, Ритуль, и я тебя тоже прощаю. Только никаких других мужиков больше, поняла? – Прощаешь? – выдавила я. – Да. Не делай вид, что ничего у тебя со Строгановым не было. Ты тоже далеко не святая. Но давай всё оставим в прошлом. Правильно ты сказала: мы с тобой две трети жизни вместе. Роднее нас друг у друга никого нет. Держи. – Он протянул мне цветы. – С праздником. Зачем взяла их, я не поняла. Только сжала стебли – и сразу же кинула букет на тумбочку. Он что, всё это серьёзно?! Смотрела на почти бывшего мужа и понимала: вполне. Едва я набрала в лёгкие воздух, чтобы ответить, из комнаты вылетела Милана. – Папа! – вскрикнула она и подлетела к отцу. – Папочка, ты вернулся?! – Да, Милка. – Ура! Мама, папа вернулся! – закричала дочь и, схватив за руку, потянула Руса в комнату. – Я тебе покажу Цветочка, пап! Пойдём! И свою новую кроватку. У нас красиво! Пойдём скорее, пап! – Подожди, я разденусь. Он снял пальто, повесил на приколоченную Женей вешалку шарф и разулся. Мила без остановки вываливала новости: рассказывала про сад, про друзей и новые игрушки. Побежала в комнату и принесла собачку, потом опять потянула Руса. Я привалилась к стене. Давно не нывшая нога заболела так, что стоять было больно. Руслан и Мила скрылись в комнате, а я не могла отвести взгляд от болтающегося на вешалке шарфа. В дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стоял курьер. На автомате я отдала ему набор панкейков и один из тортов, предварительно сверившись, чтобы не перепутать заказы. Больше Руслан меня из колеи не вышибет. Ни за что! – С праздником, – улыбнулся курьер. – У вас очень красивые глаза. Улыбайтесь побольше. От неожиданного комплимента я немного смутилась и, закрыв дверь, посмотрела в зеркало. Подошла к двери комнаты. Милана разложила перед отцом игрушки и, заливаясь соловьём, рассказывала, кто есть кто. А он держал в руках мою пижамную маечку. Словно почувствовав, что я смотрю на него, повернулся. – Пап! – Милана ткнула его собачкой. – Вот смотри: сюда надо положить косточку, а потом… В дверь позвонили снова, и я, словно в тумане, пошла за вторым заказом. – Мама, – догнала меня Мила, – мы с папой гулять пойдём. Ты пойдёшь с нами? В коридоре появился Руслан со свитером Милы в руках. – Куплю торт и шампанское, – сказал он. – Начнём всё заново.