Глава 29

Рита Выйдя из душа, я застала дочь за застиланием постели. В коммуналке она ни разу не пыталась прикрыть кровать одеялом, а тут на тебе! – Мам, я правильно сделала? – Мила показала на свисающее с одного угла покрывало. – Почти. – Подошла к ней. – Давай вот тут поправим, и будет совсем хорошо. Да? – Подтянула покрывало и улыбнулась дочери. – Тебе тут нравится? – Нравится. И Цветочку тоже нравится. – Она показала на сидящую на полочке игрушечную собачку. – Смотри, это её место. – Взяла в руки. – Я говорю: Цветочек, место! – и она идёт сюда. Мила изобразила, что собачка запрыгивает на полочку. Я снова улыбнулась и, распахнув шкаф, достала платье. Не надевала его уже лет семь: вначале была беременна Милой, потом приходила в форму после родов, а потом… Об аварии я больше вспоминать не хотела. Такого прилива решительности, как со вчерашнего дня, я не чувствовала давным-давно. – Как тебе? – достав платье, показала Миле. Оно было чёрное, с длинными рукавами и, на первый взгляд, довольно простое. Облегающее, с маленьким круглым вырезом. Но верхняя ткань сплошь состояла из кружева с цветочным рисунком. – Нравится. – Мне тоже нравится. Сейчас я его надену и покажусь тебе, а ты скажешь, надо в таком куда-нибудь идти или нет. Дочь смотрела очень внимательно. Пока надевала бельё, я спряталась от неё за дверцей шкафа, но, когда дело дошло до платья, прятаться стало бессмысленно: Милана просто подошла ближе и не отходила от меня, пока я, изловчившись, не застегнула молнию и маленькую пуговку на спине. – Ты очень красивая, – с придыханием сказала дочь. Я нагнулась к ней и обняла. – Спасибо, родная. Ты же не будешь против переночевать сегодня у тёти Олеси? Она тебя ждёт. Знаешь, – я понизила голос, – она сказала мне по секрету, что приготовила твои любимые блинчики с мяском. М-м? Как тебе? – Сама приготовила? Как ты тортики? – Да. Так что сейчас мы с тобой соберёмся, и ты поедешь к тёте Олесе, а я по делам. Договорились? Дочь кивнула. – Мам, – позвала она. – А папа с нами тут жить не будет, да? Я мотнула головой. Когда-нибудь она всё поймёт и простит меня. Пока же это всё, что я ей могу сказать. Наш папа – предатель, а предательство – то, что простить можно не всегда. В нашем случае как раз нельзя. Мила расстроилась. – Зато Рома скоро вернётся. Она тут же вскинула голову. В глазах заблестела радость. – Ура! А когда – скоро? – Через пару дней. – Пара дней – это сколько? – Она показала ладошку. – Это вот столько? – загнула два пальчика. – Да. Видишь, ты у меня совсем взрослая, всё сама знаешь. А теперь давай собираться, тётя Олеся тебя уже ждёт. *** Сдав дочь подруге, я вернулась к дожидающемуся меня такси. Специально вызвала машину сразу на два адреса, чтобы не было шанса передумать. Появление Руслана подвело черту под прошлым. За два с половиной месяца при поддержке сына я смогла накопить на съём приличной двухкомнатной квартиры. Пусть комнатки были маленькие, да и сама квартира на окраине, зато никаких соседей. Отдельная комната у сына, отдельная у нас с дочерью, а, главное – у меня своё рабочее пространство. Теперь права давать слабину у меня не осталось от слова «совсем». Сперва думала, что мы переедем числа десятого, когда я отдохну после мартовского безумия. Оно и к лучшему, что получилось быстрее: вчера, стоило мне пустить дочь в новую квартиру и сказать, что теперь мы живём тут, она пришла в неописуемый восторг и с час носилась туда-сюда, мешая грузчикам. – Поворот здесь? – вывел меня из задумчивости таксист. Надо же, как быстро мы приехали. – Да, здесь. Вон у того подъезда остановите, пожалуйста. Машина затормозила, а меня внезапно охватила робость. Ладно если он не в настроении или злой как чёрт, а что, если его вообще дома нет? С другой стороны, если нет, значит, не судьба. Постою как дура под дверью, и поеду домой. Хуже не будет. – Вам нужна помощь? – Водитель посмотрел в зеркало. – Нет, простите. – Я взяла с сиденья пакет с бутылкой красного вина и вышла на улицу. И почему март называют весенним месяцем? Судя по напа́давшему за сегодняшний день снегу и ветру, он вполне может конкурировать с январём. Чулки для такой погоды – совсем не то, но русская женщина есть русская женщина. Дойдя до подъезда, я остановилась и стала ждать. Звонить в квартиру не хотела, даже если это грозило мне обморожением. И пусть десять раз глупо – наплевать. Слава богу, ждать пришлось недолго. Из подъезда вышел мужчина, и я, поблагодарив, зашла внутрь. В лифте посмотрелась в зеркало. Куда лучше я бы себя чувствовала в норковой шубке до пят, но… – Что есть, то есть, – шепнула сама себе, слегка расстегнув ворот пуховика. И, только дверцы разъехались, решительно вышла. *** Женя открыл где-то через полминуты. Осмотрел меня мрачным, тяжёлым взглядом и нахмурился. – Что вы здесь забыли, Рита? – Мы снова на вы? – Можете считать, что мы на «ты» и не переходили. – Вот как? И почему это я должна так считать? Может, вы меня пустите? Или я так и буду стоять на пороге? – Чем вас порог не устраивает? – Тем и не устраивает, что это – порог. Как минимум неприлично держать гостей за дверью. – Я вас не приглашал. – Я вас тоже много раз не приглашала, и что? Вот, – сунула ему в руки бутылку вина. – Считайте, что это мой пригласительный. А теперь дайте пройти. Собрав всю наглость, которая у меня была, я оттиснула его и вошла в коридор. И с удивлением уставилась на треснувшее зеркало и покосившуюся тумбочку. Строганов поджал губы. – Что вам нужно, Маргарита?! – рявкнул он. – Вас дома муж ждёт. Дождались?! Довольны?! Я думал, вы умная женщина, а вы… Ещё слабо понимая его наезд, я вдруг испытала дикий прилив гнева. – А я что, дура?! – А что, нет?! Он вам изменял, а вы приняли его с распростёртыми объятьями! Чего вам не хватало?! Я готов был вам новую жизнь подарить, вы же… – Так дарите, Евгений Михайлович! Пока что вы мне только кучу непонятных упрёков выдвинули! Новой жизни среди них я не заметила!