Глава 31

В грудь словно что-то кольнуло. Ульяна задохнулась от внезапной боли, открыла рот, воздуха не хватало. Пришлось даже опереться рукой на стол, чтобы отдышаться, прийти в себя.

Боль ушла, оставив внутри неприятное тянущее чувство.

“Жду тебя”

Ну не наглость?! От сочувствия к Марьяне не осталось и следа. Лишь раздражение и ревность. Уля снова схватила телефон в руки. Пароля она не знала, а то точно бы удалила сообщение. Уже собиралась снова положить на стол, но ведь можно просто отключить мобильный. А потом просто сделать так, что Игорь забудет о нем. До самого утра.

От этой мысли по телу прошла горячая волна, Уля прижала ладони к пылающим щекам. Сердце теперь стучало быстро, его биение отдавалось в висках. Воображение бесстыдно рисовало откровенные картинки. Уля даже зажмурилась, чтобы их прогнать.

Нет. Она никогда не поступит так ни с собой, ни с Гордеевым. Это низко и подло. Они не настоящие муж и жена. Не любят друг друга. У него другая женщина. Не она.

Экран телефона снова вспыхнул.

“Ты где?”

Уля отодвинула от себя чужой мобильник. От греха подальше. Прислушалась. Шум воды в ванной стих, а значит, Гордеев скоро выйдет и прочитает сообщения Марьяны. И что он сделает? Пойдет ночевать к ней? Утешит девочку, которую обидели и унизили? А ее, Ульяну, бросит тут одну?! Зачем вообще тогда привозил? Зачем женился? Жил бы с этой своей!

Излишне резко она дернула на себя дверцу шкафа, вынула длинную футболку, которую использовала вместо пижамы. Усмехнулась, вспомнив, сколько откровенного белья у нее осталось в доме Шамхалова! Интересно, что он с ним сделал? Выкинул как и обещал?

За спиной послышались шаги. Уля сделав медленный выдох, обернулась к мужу. Гордеев стоял перед ней в одном белье. В руке держал свои джинсы.

Судорожно сглотнув, она заставила себя улыбнуться.

— Ты все? Тогда я тоже в ванную и спать.

Отвернулась, буквально смахнув со стола свою косметичку и рванула в ванную. Сердце билось где-то в горле. И чего так переполошилась? Как будто никогда не видела мужчину в трусах? Да и Гордеева она видела не раз в плавках, когда летом в речке вместе купались.

Не в джинсах же ему спать?!

Чуть успокоившись, Уля осторожно приоткрыла дверь ванной. Игорь стоял перед столом, держа в руке свой телефон. Если он сейчас оденется и пойдет к Марьяне, она… она не знает, что сделает, но точно не закроет на это глаза!

В ушах шумело, хотелось выбежать из ванной, вырвать у него мобильный и накричать на Гордеева. А он тем временем что-то писал в телефоне. Потом положил телефон обратно на стол и обернулся. Уля тут же захлопнула дверь.

Вот черт! Он заметил, что она подглядывала?

Включила душ на полную — смыть все слова, мысли, взгляды и чувства. Стояла под горячими каплями и медленно считала до ста. Даже если в комнате окажется пусто, она это переживет. Но жить с Гордеевым даже как соседи больше не станет.

Легкий тоник и капля ночного крема. Тщательно вытеревшись, она надела футболку. Придирчиво оглядела себя в зеркало — с распущенными волосами, без косметики и кружевного неглиже она выглядела лет на семнадцать.

— Что бы там не было за этой дверью, ты справишься! — сказала она себе. Глубоко вздохнула и вышла.

Сердце пропустило удар, а потом словно упало на что-то мягкое и довольно затихло. Стало биться спокойно, ровно.

Гордеев лежал на кровати в шортах и что-то читал в телефоне. Увидев Ульяну, отложил мобильный.

— Я нашел в шкафу плед. Думаю, так будет удобнее.

Не ушел. Остался с ней. Ульяна не могла сдержать довольной улыбки. На душе сразу стало так легко, исчезло смущение и нервозность от того, что им предстоит провести эту ночь в одной постели. И все-таки мурашки побежали по спине от этой мысли.

— Да, отлично!

Разложив вещи и убрав косметичку, Ульяна забралась в кровать, но не легла рядом, а приподняв подушку, уселась, накрыв ноги одеялом. Плед оставила Гордееву.

— А вроде ничего так, — она поерзала по матрасу. — Удобно.

— Давай спать, — с усмешкой бросил Гордеев и потянулся к выключателю. — Спокойной ночи!

Ну и как тут спать, когда он рядом?! Сна ни в одной глазу. Да и за окном ярко светила луна, так что в комнате царил полумрак. Уля так и не легла, сидела, подтянув, колени к груди.

— Спи! — повторил Игорь. От него пахло свежестью и морем — легкий отголосок его парфюма и геля для душа. — Ильясов — спартанец, погонит всех с восьми утра на воздух.

— А ты помнишь, когда были маленькие, мы мечтали о море? О таком, чтобы смотреть на него и не видеть, где оно заканчивается. Как же мы тогда родителей просили! Помнишь? И поехали ведь! В Анапу. Как сейчас помню.

— Море было грязное, все в водорослях, но нас из него было не вытащить, — послышался тихий голос Гордеева. — Самое счастливое лето.

— Даа, — протянула Уля. — А помнишь, нам не хотели покупать кукурузу, а мы упросили?

— И ты ей отравилась.

— А ты на следующий день отказался идти купаться без меня. Я никогда не была так беззаботно счастлива как в ту поездку на море.

— Неужели?

В темноте повисла тишина. Ульяна знала, о чем он сейчас думает. О тех годах, что она прожила с Асланом.

— Я объездила почти весь мир, но тот отдых в Анапе все равно был лучшим. Тогда я этого не понимала, зато понимаю сейчас.

Гордеев молчал, а Уля снова окунулась в воспоминания. Они ведь так и не поговорили о том, что произошло в их поездку домой. О встрече с Рыбниковой. Уля не решилась спросить его ни о Кате Лопухиной, ни, что важнее, о его чувствах. Тех, детских, которые давно прошли.

Она слышала его спокойное дыхание, но понимала, что он не спит, лежит рядом с открытыми глазами, закинув руки за голову. Тоже думает о чем-то. Раньше она могла вот так бухнуться к нему на диван и бесцеремонно влезть в его мысли. А сейчас едва дышит, когда он рядом.

— Ты самое лучшее, что было в моей жизни, Гордей, — едва слышно прошептала она. — Ты всегда был рядом. И даже сейчас…

— Уль, хватит, — его голос резал без ножа. — Это чувство вины, кончай уж с этим.

— Это не чувство вины, — возмутилась. — Хотя и правда виновата, но я не об этом сейчас. Благодарность и… я может, учусь, наконец, ценить настоящее. Ты столько всего для меня делал и до сих…

— Я это делал для себя. — усмехнулся Гордеев.

— То есть?!

— Я не мог по-другому.

Он вдруг потянул ее за руку, заставив соскользнуть с подушки, обнял, прижал к себе. Головой Уля оказалась на обнаженной груди Игоря, но не стала дергаться и протестовать, только удобнее улеглась, обняв его за торс. На плечи легло одеяло.

— Спи!