Глава 40

Ульяна с трудом подавила зевок. Глаза слипались, стоило было ей только на секунду расслабиться, она тут же проваливалась в осознанную дремоту. То есть слышала и понимала слова врача, сидящего сейчас перед Гордеевым, но в то же время как бы спала.

—…вам всё понятно, Игорь? — в очередной раз переспрашивал врач, словно головной мозг тоже пострадал. — Главное, не пытайтесь двигаться.

Гордеев бросил свирепый взгляд на ни в чём не повинного доктора и поджал бескровные губы. За два дня, что он провёл на жёсткой кровати в доме Ильясова, он сильно осунулся, скулы стали ещё более резкими, даже острыми, щёки впали. Зато глаза горели таким злым огнём, что Уле иногда даже было страшно.

Такого Гордеева она не знала. Иногда ей казалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не наорать на неё, не выгнать вон. В такие моменты, едва сдерживая слёзы, Уля сама уходила, чтобы его не раздражать.

— Я могу сам приподняться! — Гордеев смотрел не на врача, на Улю. А у неё сердце кровью обливалось каждый раз. И ведь не пожалеешь — выгонит и не простит. А ей как никогда хотелось быть с ним. Словно вымолить прощение и у себя, и у него за эти пять с половиной лет, которые они потеряли по её вине.

Гости давно уехали, так что Марьяна даже не пыталась делать вид, будто она просто помощница и переживает за босса. Вела себя так, как и в первые дни их знакомства с Улей. Да она и была хозяйкой в своём доме. И её Гордеев всегда был рад видеть. По крайней мере, так казалось Ульяне.

—…перелёт будет недолгим. Вы летали когда-то на вертолётах?

— Да, конечно! Но моя жена не летала.

— Это не проблема, — Уля постаралась ответить как можно беззаботнее, хотя в душе ждала и очень боялась этого перелёта. Ильясов договорился с какими-то шишками из НИИ нейрохирургии, арендовал вертолёт, чтобы доставить Гордеева в Москву и не трясти его по сельским дорогам. Уля не представляла, сколько это стоит и как они с Игорем расплатятся за всё с Ильёй, но была очень ему благодарна. Даже постаралась задвинуть в сторону свою личную к нему неприязнь.

– Позвони мне, когда прилетите, — Марьяна не просила, она требовала от Ули.

Эти два дня и для неё даром не прошли — тоже вся на нервах, хмурая, улыбалась только при Гордееве. А однажды вечером, когда Уля вышла прогуляться вокруг дома, ей показалось, что она слышала женский плач.

— Хорошо! — кивнула Ульяна, даже чуть плечи расправила. Пусть полёт на вертолёте её страшил, но ещё больше она переживала, как всё это перенесёт Гордей. И всё же рядом не будет Марьяны, а значит, меньше давления.

С одной стороны, Уля ей даже восхищалась — казалось, не было ничего такого, чего не знала Марьяна. Она прекрасно понимала, что говорили врачи и медсестра, задавала вопросы, смысл которых был не сразу ясен Уле. Скорее всего, именно Марьяна продавила своего отца на вертолёт.

А с другой стороны — было что-то ненастоящее во всех действиях Марьяны — то, как она улыбалась ему, как разговаривала, как соглашалась со всем, что он просил её сделать. А может, это были банальные ревность и зависть. С Улей Гордеев не был так любезен — за два дня ни разу не позволил ей к себе прикоснуться. А помощь Марьяны принимал охотно. Её он не стеснялся, а свою жену, которую разве что в пелёнках не видел, наоборот, сторонился.

— Я приеду в больницу, как только смогу, — вещала между тем Марьяна. — Сначала заеду к тебе в коттедж и привезу твои вещи.

Как будто Ульяна сама этого сделать не сможет?! И что брать, если впереди минимум две недели, которые Гордей проведёт под обезболивающими полностью неподвижным?!

— Я тебе накачала десяток книг, плюс музыку, фильмы, — Марьяна будто слышала мысли Ульяны. — Так что скучать точно не будешь.

— Хорошо, в офис заедь. Пока меня нет, ты главная.

Марьяна удовлетворённо кивнула, словно так и должно быть. Они с Гордеем обменялись парой фраз, суть которых Уля даже не поняла.

— А теперь все выйдите, пожалуйста, нам надо готовить пациента для транспортировки.

Марьяна и здесь всё сделала по-своему, ей было плевать не только на Улю, но и на слова медика. Подошла к кровати Гордея, погладила его по щеке. Ульяна чуть не отвернулась, но заставила себя смотреть.

— Береги себя, — Марьяна наклонилась над Игорем. — Помни, я всегда с тобой, что бы ни случилось.

И поцеловала его в губы.

Уля даже не представляла, как ей может быть больно от одного чужого поцелуя. С трудом втянула в себя воздух, закашлялась. Но на неё никто не обратил внимания — Марьяна первой вышла из комнаты, бросив напоследок, указание санитару. Хозяйка, блин!

Этот поцелуй, короткий, но очень интимный, как показалось Ульяне, стоял у неё перед глазами всю дорогу к вертолёту. Она даже перестала бояться полёта, без страха в груди села в салон. Сам летательный аппарат показался ей крошечным, однако внутри оказалось на удивление много места. Медики зафиксировали Гордеева, так что теперь даже при желании он не смог бы пошевелиться.

Стёкла в иллюминаторах дрожали, пол под ногами мелко вибрировал. Всё слилось в монотонный гул.

Уля осторожно взяла руку мужа в свою. Чуть прикрыла глаза и тихонько поцеловала прохладную ладонь.

Пальцы дёрнулись, будто Гордеев хотел убрать руку, но Ульяна не дала, прижала к своей груди и прошептала:

— Я никогда тебя не оставлю. Я тебя очень люблю.

Её слова полностью заглушил рёв двигателей, никто не слышал, что она сказала. Но Гордеев смотрел на неё так, словно всё понял.