Глава 49

Руки чуть подрагивали от волнения, хотя Ульяна чувствовала себя “на все сто”. Она на своём месте, в своё время и со своим мужчиной. Так чего нервничать? Может, потому что это их первый такой вечер, и формальный повод на самом деле ни при чем?

Сегодня утром сделка по продаже бабушкиной квартиры была, наконец, полностью закрыта. Деньги — пять миллионов рублей — теперь покоились на банковском счете Ульяны. И все благодаря Гордееву, так полагала Уля. Сама бы она всё это не провернула, а муж, до конца ещё в себя не пришедший, занимался её проблемами. И разве она не должна была его отблагодарить?!

Уля улыбнулась, предвкушая восторженный взгляд Игоря, когда он увидит и её, и то, что она для него приготовила. После того, как Дмитрий с Арсением уехали, Гордей закрылся у себя в спальне, время от времени оттуда доносился его резкий голос. Похоже, отчитывал кого-то по работе.

Улыбка с лица Ульяны мигом слетела, едва она вспомнила о Марьяне. Всё-таки дочка Ильясова оказалась слишком важной для Игоря, раз без нее начались какие-то проблемы. Ладно, Уля попыталась подбодрить себя, ее муж точно со всем разберется. А Марьяна… пусть у нее все будет хорошо, только в их с Гордеевым жизнь больше не лезет.

Тонкие кружевные салфетки красивого бордового цвета Уля положила на стол последними. Осталось только зажечь свечи в хрустальных подсвечниках. Их, как и новую фарфоровую посуду Уле доставили днем. Отмечать продажу квартиры хотелось не в тарелках, купленных когда-то Марьяной и пить не из её бакалов. Этот вечер только для Гордеевых и точка!

Еще раз оглядев праздничный стол, Уля чуть ли не на цыпочках прошла в свою спальню переодеться. И уже закрывая за собой дверь, услышала шаги мужа и его восторженный возглас.

— Как вкусно пахнет!

Довольно ухмыльнувшись, она быстро скинула с себя домашний костюм. На кровати лежало в ожидании своего часа новенькое изумрудное трапециевидное платье, которое свободно спадало чуть ниже колен. Ульяна купила его недавно, стоило оно не так уж дорого, но выглядело весьма достойно, с хорошей посадкой, из натуральной ткани. А главное — оттеняли голубые глаза Ули, делая их цвет более глубоким и насыщенным. Даже загадочным.

В доме царила тишина, Гордеев больше ничего не говорил, не звал Ульяну, она даже забеспокоилась. Но всё же сначала забежала к себе в ванну, быстро поправила макияж и распустила волосы. Чуть брызнула парфюма на зону декольте. Глянула на себя в зеркало, чуть прикусив губу, вздохнула глубоко.

Пусть этот вечер станет началом их новой жизни. И оставит за спиной все ошибки и тех, с кем эти ошибки совершались!

Едва слышно Ульяна открыла дверь — Гордеев стоял, опираясь рукой на стену и неотрывно смотрел на красиво сервированный стол. Ульяна подошла сзади, положила руку на его плечо. И почувствовала как Игорь вздрогнул.

— Можно зажечь свечи и выключить верхний свет, — негромко, почти шепотом произнесла она. Голос чуть дрогнул, тело вдруг сковал страх — а если Гордею всего этого не нужно. Наоборот, он хочет, чтобы она сидела тихо и не отсвечивала, потому что у него дела и вообще-то еще до конца не восстановился. А она тут праздник решила устроить, его не спросив.

Игорь медленно обернулся, прошелся взглядом по фигуре Ульяны, заставив её кровь прилить к лицу.

— Ты очень красивая, — тыльной стороной ладони он погладил по её щеке, ладонь аккуратно скользнула вниз на шею.

Улья шумно вздохнула. Она не чувствовала аромата еды, который был тут повсюду, ощущала лишь свой парфюм, смешавшийся с запахом Гордеева.

— Спасибо! — сколько ни знай человека, а неловкость в такие моменты никуда не исчезает. Уля кашлянула, чтобы прочистить горло. — Вот, решила нас порадовать, нам ведь есть что праздновать.

— Есть! — кивнул Гордеев, взгляд его был нечитаем, отчего по коже побежали мурашки. Уля обняла себя за плечи, стараясь справиться с волнением.

— Ну вот и я так подумала. Тогда… давай садиться?

— Красивые свечи. Романтично, — не сдержал ухмылку Гордеев. Он снова оглядел стол. — И вкусно. Ты ведь сама…

— Конечно, сама, — Уля уселась напротив. Стол не был заставлен тарелками с едой, но здесь было только то, что Гордеев любил больше всего.

В комнате застыло молчание, раздавался лишь тихий стук столовых приборов да тихий звон хрусталя. Гордеев задумчиво, иногда даже напряженно смотрел в свою тарелку, но молчал. Первой не выдержала Уля.

— Тебе… нравится? — неуверенно спросила Уля. — Ты едва ешь. Нет аппетита?

— Чего ты хочешь? — подняв на нее тяжелый взгляд, спросил Гордеев. — Просто ужин? И всё?

Уля заерзала на стуле — вроде и готовилась к чему-то подобному, но всё же не ожидала. Думала, они мило поболтают, посмеются и порадуются за себя. Ведь эти месяцы, что они женаты, оказались очень непростыми для обоих. А потом… потом всё случилось бы само собой, естественно.

Она и сейчас видела в тяжелом взгляде Гордеева желание, но и… осторожность, которая обижала. Недоверие.

— Чего я хочу? — Уля убрала под стол руки, нервно скрестив пальцы. — Чего хочу? Тебя, Гордеев. Я хочу тебя. Я ответила на твой вопрос?

Глаза Игоря на секунду распахнулись от изумления. В них больше не было настороженности, только шок, а потом… он с шумом откинулся на спинку стула. Покачал головой, будто сам с собой споря.

— Ты… мне не нужна твоя благодарность. Я… ты многого не знаешь… не стоит…

— Я люблю тебя. — Уля смотрела прямо в его глаза, удивляясь как хватает смелости. Но она как никогда верила в то, что говорила. — Я тебя люблю. Этого недостаточно? Что было, осталось в прошлом. Я хочу быть с тобой, хочу, чтобы наш брак стал настоящим, потому что мы… мы столько времени потеряли, Игорь! Это моя вина, я знаю, и я хочу всё исправить. Я хочу, чтобы мы были счастливы. А мы не будем друг без друга! Ты ведь тоже меня любишь. Всегда любил меня, я этого не понимала, слепая дурёха! Но сейчас это наш шанс!

Уля говорила громко, иногда сбиваясь, но остановиться не могла. Наконец-то ей нужно было выплеснуть все, что накопилось, что тлело в душе многие месяцы, даже годы. Как еще живя с Шамхаловым, скучала по своему лучшему другу, как мечтала хотя бы сказать, что он всегда был прав, что только он знал ее настоящую…

Игорь молча встал и подошел к Уле, протянул ей руку. А у неё больше не осталось слов…

Да и нужны ли они были?