Глава 50

Уля нередко представляла, каким будет их с Гордеем первый раз. Иногда даже краснела от своих, ничем не ограниченных фантазий. А потом всё тело охватывала леденящая дрожь как после промозглого ветра с дождем. И Уля тут же гнала от себя чувственные образы.

Последние два года с Шамхаловым превратились в настоящую пытку. Ложась с ним в постель, Уля отключала все эмоции, становилась живой куклой, убеждала себя, что это не она настоящая, что это только ее тело.

— Ты дрожишь, — обеспокоенно прошептал Гордеев. Чуть отстранился от нее, отчего Уля сразу почувствовала легкую прохладу. Она снова прижалась к его обнаженной груди, коснулась губами мужской шеи.

— Обними меня крепче, и я не буду дрожать. Вообще не отпускай меня от себя, пожалуйста.

— Уверена? — он пытливо заглянул в ее глаза. В его взгляде страсть и желание переплетались с легким сомнением. Игорь едва ощутимо провел пальцами по ее губам. — Я ведь больше не отпущу тебя.

— А я и не уйду! — Уля едва сдерживала свое нетерпение. Прижалась губами к его губам, судорожно вздохнула, ощутив его возбуждение.

Закрыла глаза и наконец отдалась ощущениям, не давно забытым, а новым. Сама искренне дарила ласку, но как-то скомкано и будто бы неумело, торопилась, словно боялась, что всё вот-вот закончится, что это лишь сон.

Да она с Асланом так не волновалась, как сейчас! Но все прошлое, такое болезненное и мучительное словно смыло мощной теплой волной. Застонав, Ульяна замерла на мгновения, казавшиеся такими короткими и одновременно бесконечно длинными. Из горла вырвался хриплый возглас. Упав на подушку, она потянула за собой Игоря. Сердце билось в горле, восстановить дыхание Уля не могла. Запрокинув голову вверх, она пыталась дышать, но воздуха не было, вообще не было ничего. Не существовало. Ни прошлого, ни будущего. Никого и ничего.

Только она. Ульяна Гордеева. И он. Игорь Гордеев.

— Ты плачешь? Уля! Я… сделал тебе больно.

А она смеялась сквозь слезы, подставила под его поцелуи своё заплаканное лицо. Обнимала его за шею и смеялась…

Прошлое исчезло, вышло из неё, испарилось, растворилось. Да неважно. Его больше не было.

— Тащи сюда одеяло! — велела она Гордееву. Только для того, чтобы он обоих их укрыл, Уля и отпустила от себя мужа. Не больше, чем на две минуты.

— Если холодно, я могу закрыть окно.

В полутьме спальни лицо Игоря было невозможно разглядеть. Уле казалось, что он и рад этому, потому что смущен. Как и она. Неловкость первого раза.

— Нет! Пусть будет свежо, — она уткнулась носом в горячую грудь Гордея. — Ты слышишь дождь?

Крупные капли громко барабанили по подоконнику, создавали особое настроение, когда хочется молчать и слушать этот уютный шум. В голове и правда было пусто, никаких сравнений, планов, даже переживаний. Разве что спокойствие и умиротворение на душе. Уля лениво водила пальцами по руке Гордеева и сама не заметила как уснула под мерный стук дождя.

Она проснулась ночью, не поняв сразу, что её разбудило. Какой-то шорох заставил чуть ли не скатиться с кровати. В спальне Ульяна была одна.

— Гордеев? — негромко позвала она, и шум тут же прекратился. — Игорь…

Завернувшись в одеяло, Уля настороженно выглянула из комнаты.

— Разбудил? — донесся покаянный голос мужа. Говорил Гордеев явно с набитым ртом. На сердце тут же отлегло.

— Хомячишь? — Уля чуть не фыркнула то ли от смеха, то ли от облегчения. А может от немного нелепой картины, которая открылась перед ней. Игорь сидел за столом, обернувшись в покрывало словно римский патриций, держал на весу тарелку и накладывал в нее остывшие куски мяса. Вид у него при этом был, как у нашкодившего домашнего кота, которого запалили в самый ответственный момент.

— Давай я хоть разогрею, — хохотнула она. Подойдя ближе, она хотела забрать у Игоря тарелку, но тот не дал.

— Есть хочу! Очень! — и шумно выдохнул, отправив в рот мясо.

Уля села рядом и смотрела как ее мужчина жадно ест еду, которую она приготовила ради него. Стоило того, чтобы простоять несколько часов у плиты. А когда Гордеев блаженно выдохнул и прикрыл глаза, она аккуратно поправила на нем его импровизированную тогу.

— Сиди, я уберу со стола, — Ульяна встала и начала собирать тарелки. — Не нужно оставлять это до утра.

— Я сам! — Гордеев решительно отобрал у нее посуду и пошел на кухню, безуспешно пытаясь поймать слезающее с него покрывало.

Со стороны они, наверное, выглядели как парочка сумасшедших, решивших в ночи мыть посуду. Но Гордея это не смущало, да и Ульяну тоже. Ведь из таких милых, немного безумных мелочей и складывается жизнь.

— Давай я все же помогу! Тебе рано напрягаться! — Уля сама убрала в холодильник остатки праздничного ужина. А потом уселась рядом. Сна не было ни в одном глазу.

— Никогда не думал, что у нас с тобой может что-то получиться, — после долгой паузы произнес Гордеев.

— А сейчас? — замерла Ульяна. — Чего ты хочешь, Игорь? Ты ведь так и не сказал. Чего хочу я — тебе известно.

Наверное, это было не самое лучшее время для такого разговора, но слова были сказаны, вопрос задан. И было бы глупо и по-детски пытаться отыграть всё назад.

— Что я хочу? — Гордеев не сводил с Ульяны пристального взгляда. — Хочу, чтобы ты была счастлива. Всегда хотел. Даже когда ты об этом еще не думала.

— Потому что любил меня с детства? — вырвалось у нее. — А я этого не замечала.

— Это уже неважно, — вздохнул Гордеев. — Мы с тобой давно другие. Я всегда буду рядом, пока ты этого хочешь.