1

Почему я зол? Почему я груб?

Почему об стену разбил кулак?

Ты кричишь, что я из породы сук

Иных сынов, негодяй и дурак.

Я молчу, смотрю на поблекший снег.

Значит, быть весне. Значит - быть тесней,

/Нет дороги в Рим. Все дороги - к ней/

Я молчу. Мне, кажется, все равно.

Но задуй свечу. Затвори окно.

Подойди ко мне, и закрой глаза.

Я люблю тебя.

Больше

мне

тебе

нечего сказать.

Джио Россо

Алена

— Нет! Я не могу! — шепчу я, крепко сжимая телефон и прикрывая рот свободной рукой в страхе, что взрослые могут услышать.

— Алена, ты моя последняя надежда. Пожалуйста. Я обещаю, что ничего плохого не случится, — из трубки доносится пьяный голос брата. — Просто принеси мне деньги. Я потом отцу все сам объясню, если придется.

— Леша… Ты… — у меня не хватает цензурных слов, чтобы выразить все, что я о нем думаю. — Приедь и возьми все, что хочешь.

— Не вариант. Меня тут крепко держат за яйца. Нужно вернуть долг. Аленушка, пожалуйста. Если ты не поможешь, то завтра меня начнут присылать домой по частям. Ты этого хочешь?

Нет. Конечно, нет. Я не желаю брату зла, пусть настоящими родственниками нас можно назвать с большой натяжкой, но ведь так было не всегда. Черт! То, что он мне предлагает… Это почти самоубийство. Если дядя Слава или тетя Рита меня поймают… Я даже думать боюсь о том, что может произойти. Осталось всего две недели до возвращения в колледж. Лето на исходе. Неужели Лешка не мог досидеть эти дни спокойно? Обязательно нужно ввязываться в какую-то фигню?!

— Ален! — требовательно зовет Леша. — Деньги лежат в гостиной за стеклянной вазой. Это отцовская заначка на приблуды для рыбалки. Он еще не скоро решит ее проверить. Я через пару дней все туда верну. Просто тихонько возьми деньги и привези мне на “заброшку”.

Смотрю в темноту комнаты перед собой, не решаясь согласиться. Почему я? Почему всегда я?

— Слушай, — интонация брата меняется в один миг, ледяные мурашки пронзают мою кожу, — я ведь по-хорошему прошу, а могу и по-плохому.

Может. Я и не сомневаюсь. В этом доме все всё могут, но только не я.

— Хорошо, — произношу сквозь колючий ком, впивающийся в горло.

— Супер! И поторопись, а то… Ну мало ли…

Мое молчаливое смирение завершает разговор. Даю себе буквально минуту, чтобы выдохнуть и собраться с силами, а после поднимаюсь на ноги. Быстро собираю волосы в хвост, а после натягиваю толстовку и прячу голову под капюшоном. “Заброшка” — не самое приятное место в нашем городе. В основном там тусят люди с отвратительной репутацией, большинство из них ребята из «Волков». Волковский колледж — местная помойка, там учатся сироты и дети, от которых отказались родители. Есть и “золотые детки”, отправленные туда на перевоспитание. Куда без них? Одним словом, сборище бывших, будущих и настоящих преступников, на которых по какой-то причине не удалось завести уголовные дела и упрятать за решетку.

Встряхиваю головой, отбрасывая темные мысли. Даже думать об этом месте не хочется, все мои страшные кошмары связаны с ним. Сколько раз меня пугали тем, что переведут к «Волкам»? Не счесть. А теперь я должна сама подставиться под удар только потому, что у братца напрочь отшибло мозги с этими дурацкими играми на деньги.

Спускаюсь по лестнице на второй этаж, по памяти выбирая бесшумные ступеньки. Дядя не любит, если в доме шумно после десяти вечера. Хотя это правило распространяется только на меня.

Свет уличного фонаря пробивается сквозь тонкую вуаль декоративных штор, и я вижу свою цель. На одной из полок в шкафу стоит хрустальная ваза, а за ней неприметный с первого взгляда темный конверт. Хранить заначку на самом видном месте не лучшая идея. Я бы сама никогда не взяла оттуда деньги, но и не стану врать, желание было. Трудно назвать это место домом, а людей, что здесь живут — семьей. Только вот другого у меня нет. Иногда мне кажется, что дядя хранит эту “открытую” заначку только, чтобы меня проверить. И если я попадусь…

Сердце вздрагивает, когда моя рука медленно поднимается вверх. Касаюсь кончиками пальцев плотного картона…

— Кто там? Леша, это ты? — звучит тонкий приглушенный голос тети Риты.

Я готова раствориться на месте. Упасть на пол и умереть. До меня доносятся тихие шаги по деревянному полу второго этажа, внутри все холодеет.

— Это я, — отвечаю ровно, не двигаясь с места. — Спустилась попить воды.

Шаги прекращаются, но я все еще не могу вздохнуть.

— А что, в ванной наверху отключили воду? — недовольно бросает тетя.

— Не хотела там шуметь.

— Но ты и здесь умудрилась.

— Простите.

— Пей и возвращайся в комнату, — приказывает она, а через пару мгновений мягко закрывается дверь в ее спальню.

Резко втягиваю носом воздух, наполняя легкие. Чуть не спалили. Решаю больше не затягивать с делом. Быстро вынимаю деньги из конверта и возвращаю его назад. Прячу ровную стопку купюр в карман спортивных штанов и на носочках крадусь к входной двери.

Леша, Леша… И за что ты меня так ненавидишь?

Приходится пройти пару кварталов пешком, а только после вызвать такси. Ночной город прекрасен в своем темном спокойствии, но чем ближе я к “заброшке”, тем меньше спокойствия остается внутри. Таксист косится на меня через зеркало заднего вида, презрительно цокая языком, а я старательно прячу лицо под капюшоном.

Вот уже за окном проносятся старые здания заброшенного промышленного комплекса. Металлические склады и ангары, хозяйственные постройки из полуразвалившегося кирпича. Все стены разрисованы краской в стиле граффити. Кричащие надписи гласят, что их создатели плевать хотели на систему и правила. Ну еще бы...

Машина останавливается у ржавых сетчатых ворот. Освещения нет совсем, вокруг непроглядная тьма. Но даже через закрытые стекла слышен шум музыки и развязные крики молодежи, говорящие о том, что это место отнюдь не пустует. Набираю Лешку, пока водитель нетерпеливо сжимает руль, ведь в поездке указано две точки, то есть поездка туда и обратно.

— Привезла? — отвечает брат.

— Да. Я жду у ворот.

— В смысле? Заходи. Я под навесом с левой стороны.

— Леша! — рычу, едва сдерживая эмоции. — Я не собираюсь заходить. Забери деньги, и я поеду домой.

— Алена, блин! Не беси меня! Я сказал зайди! Хули ты выделываешься?!

Его слова, точно удар ремнем по спине. Они обжигают и заставляют вспомнить, кто я такая.

— Давай. Я жду, — отрезает Леша и кладет трубку.

— Можете подождать меня пять минут? — обращаюсь к водителю.

— Нет, — грубо отвечает мужчина.

— Я оплачу время ожидания.

— Все равно нет. Хочешь, чтобы твои дружки мне машину разбили? Знаю я ваших “волков”. Нет уж, спасибо. Давай половину оплаты и вылезай из машины.

И как после такого можно верить в удачу? Она ни разу не улыбалась мне за последние восемнадцать лет, а я даже не знаю, где так сильно успела облажаться, чтобы заслужить подобное. Может быть в прошлой жизни?

Медленно ступаю по примятой траве, за спиной раздается рев мотора, будто звук захлопывающейся крышки гроба. Я никогда не была здесь раньше, но наслышана об этом месте. И, поверьте, ни одна из этих историй не закончилась хорошо.

Замечаю с левой стороны тусклое свечение переносных ламп и несколько темных фигур, стоящих кучкой. Чем ближе я подхожу, тем деревяннее становятся ноги. Чувствую на себе чужие взгляды, голоса замолкают.

— Ну наконец-то! — кричит Леша. — Ты пешком сюда шла что ли?

Брат подбегает ко мне, а вместе с ним и запах перегара, который бьет в нос с такой силой, что с трудом удается остаться на ногах. Непослушными пальцами достаю деньги из кармана и протягиваю Леше, собираясь тут же уйти.

— Эй-эй… Куда это ты собралась? — он обнимает меня за плечи, больно стискивая кожу.

— Мне нельзя здесь находиться, — отвечаю тихо, понимая, что его дружки внимательно нас слушают.

— Если со мной, то можно, — неприятно ржет Леха. — Я ведь должен вывести сестренку в общество, а то ты сидишь в доме все время, как затворница. Давай я тебя с пацанами познакомлю!

Пытаюсь аккуратно вывернуться из его объятий, ощущая себя товаром на продажу:

— Не надо…

— Ты хочешь обидеть моих друзей? — злобно говорит Леша, наклоняясь к моему уху, давая понять, что выбора у меня нет.

— Нет.

— Вот и умница.

Едкий дым сигарет, странный смех, мерзкие взгляды Лешиных друзей и их тупые шутки. Через пятнадцать минут меня начинает натурально мутить от всего, что происходит вокруг. Странные компании, слоняющиеся по территории, и жесткая фоновая музыка только усиливают тошноту.

— Какая-то невеселая у тебя сестренка, Лех, — говорит один из утырков. — Может, ей налить чего? Чтобы расслабилась… — он протягивает мне какую-то банку.

— Нет. Спасибо.

— Че ты там пискнула?

С вежливостью эти парни точно не знакомы. Лучшая защита в моем случае — не привлекать внимания, поэтому я беру в руки холодную жестянку и говорю немного громче:

— Спасибо.

— Вот это я понимаю, — довольно произносит Леша. — Отрывайся, Ален. Я разрешаю.

— Ты же говорил, что тебе нужно вернуть долг? — задаю вопрос, пользуясь минутой его хорошего настроения.

— Ага. Но есть идея получше. Сейчас я отыграюсь и все будет ништяк. Еще и в плюсе останемся. Даже тебе перепадет, если будешь хорошо себя вести.

Если до этого я думала, что хуже быть не может, то теперь понимаю, ад только начинается. Слышу приближающийся заливистый женский хохот и машинально опускаю голову, чтобы остаться незамеченной. К нам приближается несколько человек, судя по голосам и отборному мату.

Лешка как-то неестественно вытягивается, распрямляя плечи, а его друзья вмиг замолкают. Напряжение потрескивает в воздухе, и я вижу перед глазами несколько пар обуви: женские кроссовки и три пары мужских.

— Гони бабки, малой, — произносит грубый голос, но по веселым ноткам можно понять, что парень больше забавляется, чем пытается напугать.

— Я хочу отыграться, — гордо заявляет Леша.

Какой придурок…

Прибывшая компания взрывается смехом. Им явно не по душе эта идея. Божечки… Пусть брат просто отдаст деньги и мы уйдем. Пожалуйста. Очень прошу. Если меня хоть кто-нибудь слышит там наверху...

— Мнац, я серьезно. Дай мне шанс, — настаивает Леша.

— Серьезно? — с издевкой переспрашивает тип, который по всей видимости и есть этот самый Мнац.

Странное имя, или прозвище. Я не знаю точно. И еще откуда-то появляется чувство, что я где-то его уже слышала, но никак не могу вспомнить, где именно.

— Да. Серьезно.

— Серьезность и ты — две несовместимые вещи, малой. Я что-то не понял, чего ты такой дерзкий? В себя поверил?

Мне становится трудно дышать. Я все еще смотрю вниз, но чувствую, как чей-то взгляд прожигает мне череп. Только не это… Не надо. Меня здесь нет. Меня нет.

— А-а-а… — протяжно произносит Мнац. — Ты привел себе группу поддержки? Перед девчонкой хочешь выпендриться? Тогда ты выбрал неудачного соперника. Разве еще не усвоил урок?

— Я хочу сыграть еще раз! Сразу ва-банк!

Слышу распаленный голос брата и, клянусь, хочу врезать ему как можно сильнее. Я здесь впервые, но уже поняла, что с парнем, который стоит напротив, лучше не связываться.

— Ску-у-у-ка. Мне не интересно. Я сегодня не настроен на игры. Хотя…

Сердце замирает, а интуиция поднимает красный флаг. Делаю крошечный шаг назад, прикидывая маневр для побега. Это самый разумный выход.

— Выкладывай свои условия, Мнац. Я согласен.

— Знаешь, что я не люблю больше всего? Дешевых понтов, малой. Но раз ты так просишь, то преподам тебе еще один урок. Фарт штука непредсказуемая. Мы уже убедились, кто из нас любимчик удачи, но если ты хочешь отыграться… Сыграют наши девчонки. Это будет честно.

Делаю еще один шаг назад, но Леша ловит мою руку, удерживая на месте.

— Идет, — выплевывает брат.

— Леша, — шепчу я в панике, — нет. Я не буду. Я…

— Заткнись! — резко перебивает он, поворачиваясь ко мне. — Ты сделаешь все, что я скажу, иначе я скажу отцу, кто взял деньги из его заначки. Угадай, кому они поверят? Родному сыну или подкидышу, от которой одни проблемы?

— Что-то не так? — интересуется Мнац.

— Нет. Все в порядке. Мы играем, — твердо объявляет Леша, утягивая меня за собой в один из ангаров.

Здесь воняет. Не знаю, чем именно, но мне хочется промыть глаза и нос. Раз десять. Не меньше. У металлической стены стоят несколько столов, два из них заняты, а два свободны. И во что меня втянули?

— Короче слушай, я объясню правила. Ничего сложного, — начинает Леша, но я с трудом могу его расслышать из-за грохочущего сердца.

— Не старайся, малой. Покер не женская игра. Зачем мучать девчонок? Я не садист, — говорит Мнац.

Поднимаю на него взгляд, останавливаясь рядом со столом. Высокий темноволосый парень галантно отодвигает один из стульев для своей подруги. Я же получаю тычок в плечо от брата и занимаю второй стул напротив.

— Что-то ты не слишком ласков со своей девушкой… — произносит Мнац, нахмурив густые брови, под которыми недобро сверкают светлые глаза.

— Это моя сестра.

— Не имеет значения.

Мнац ловит мой взгляд и медленно наклоняется к своей пассии, чтобы нежно поцеловать ее в щеку. Русоволосая симпатичная девушка расплывается в улыбке, еще немного и она замурчит. Поспешно опускаю глаза, почувствовав себя неловко из-за того, что поймала такой интимный момент абсолютно чужих мне людей. Не то, чтобы им до этого было хоть какое-то дело, конечно.

— Если не в покер, то во что они будут играть? Не в дурака же? — усмехается Леша, но я знаю, что его напускная уверенность не больше чем обычное нервное напряжение.

— В двадцать одно. Просто и понятно. Правила знаешь? — обращается ко мне Мнац.

Качаю головой, мечтая о том, чтобы толстовка превратилась, как минимум в скафандр. Я не могу сказать, что чувствую от этого парня какую-то угрозу в свою сторону, но в нем есть что-то такое… Что-то…

— Ничего, — нарочито ласково говорит этот странный парень, — я объясню. Каждая из вас получит по две карты, все карты в колоде имеют определенный номинал. Леша, найди таблицу в гугле и положи ей перед глазами, — командует Мнац, а после снова возвращается к разъяснению правил. — Ваша задача собрать двадцать одно очко или максимально близкое к нему количество очков. Если больше, то вы тут же проиграли. Можно просить дополнительные карты до тех пор, пока вы не превысите этот лимит или сами не захотите остановиться, но ограничим вас пятью заходами. Когда оба игрока заканчивают сбор карт, вы вскрываетесь, и мы определяем победителя. Все понятно?

Леша кладет передо мной свой телефон. Внимательно смотрю на таблицу. Валет - два, дама - три, король - четыре, туз - одиннадцать. Остальные столько же, сколько и написано на самой карте. Вроде бы ничего сложного. Это могло быть даже прикольно, если бы не то, что стоит на кону.

— Готовы? — спрашивает Мнац, ласково массируя шею своей девушки.

Она льнет к его груди, царапая кожу через тонкую ткань футболки:

— Всегда готова. Ты же знаешь.

— Мешай карты, малой. А то потом скажешь, что я их подтасовал, — бросает Мнац, увлекаясь сексуальной игрой со своей спутницей.

Им бы уединиться...

Игра. Для них это всего лишь игра. Только вот меня никто не спросил, хочу ли я в ней участвовать. Нужно было оставаться дома…

Леша ударяет рукой о спинку моего стула, заставляя меня содрогнуться:

— Только попробуй проиграть, — рычит он мне в ухо.

Получаю свои первые две карты. Четверка и пятерка. Не густо. Итого у меня девять очков. Смотрю вперед, девушка передо мной довольно улыбается, а после тоже поднимает на меня взгляд. Ее уверенность ударяется мощной волной о мое дрожащее тело.

— Еще, — произношу я тихо, опуская голову.

Лешка снимает верхнюю карту с колоды и двигает ее по столу, удерживая указательным пальцем. Осторожно поднимаю ее, глядя на рубашку… Туз! Теперь у меня двадцать очков! Сердце делает тройное сальто. Плотно смыкаю губы, скрывая улыбку. Может быть сегодня впервые в жизни мне повезет? Это будет лучший на свете подарок судьбы. Мы с Лешей сможем спокойно вернуться домой, а после я лягу спать и забуду об этом вечере навсегда. И никогда… Никогда больше не приду сюда, даже под страхом смерти.

— Пас, — поет девчонка.

— Пас, — отвечаю я, замирая в ожидании триумфа.

— А мне нравится ваша игра, — смеется Мнац, не убирая рук с плеч моей соперницы. — Вскрывайтесь!

Мне в затылок нервно дышит Лешка, и я выкладываю карты рубашкой вверх на середину стола.

— Двадцать очков! — резюмирует Мнац. — Это круто! Очень! — его голос не выдает разочарования или злости.

Плевать! Возможно, Лешкин долг для него не имеет такого уж большого значения. С облегчением выдыхаю. Леша ободряюще сжимает мое плечо…

— Круто, но не так, как золотое очко, — довольно произносит соперница и накрывает три моих карты двумя тузами.

Жар ударяет в лицо, а после сменяется болезненным холодом. Пальцы брата впиваются в мою кожу. Вижу, как победительница вскакивает и запрыгивает на руки своему парню, получая серию откровенных и страстных поцелуев.

— Давай еще раз! — вопит Лешка. — Еще раз!

Мнац опускает свою прилипалу на пол и выходит вперед, угрожающе приближаясь к Леше:

— Так, малой… Ты решил меня выбесить сегодня? Игра была ва-банк. Все честно. Гони мои бабки и проваливай.

— Но это ведь она проиграла! Не я! Требуй с нее! А хочешь, ее и забирай!

Уменьшаюсь до размера песчинки, ощущая, как теплый свет удачи покидает меня.

— Что ты несешь?

— Ну, а что? Я ведь тебя знаю, Мнац. Есть одна девчонка, а будет две. Она сделает все, что скажешь. Правда ведь? — Леша сжимает мою шею, заставляя посмотреть в их сторону. — Ну как? Договорились?

Мнац склоняется к лицу брата и высекает слова сквозь зубы:

— Ты че думаешь, мне тут своих блядей не хватает?

— На одну будет больше. Разве плохой исход?

К моим глазам подкатывают слезы, страх сковывает каждую клетку. Мнац впивается в меня взглядом, его лицо приобретает холодную бледность. Почему-то в этот момент замечаю, как красиво сочетаются его голубые глаза с темными волосами и светлой кожей. Такие парни по определению должны быть мерзавцами. Природа создает их, чтобы разбивать сердца и творить страшные вещи.

Зависнув в своих мыслях и запутавшись в страхе, не сразу понимаю, что происходит. Взлетает кулак. Леша летит на пол, а Мнац набрасывается на него со звериной яростью, намереваясь превратить лицо брата в кровавое месиво.

Люди в помещении замолкают, отложив свои дела и сосредотачиваясь на бойне. И никто… Никто! Даже не пытается вмешаться. Он же его убьет! Убьет!

Вскакиваю со стула, совершая самый безумный поступок в своей жизни. Не понимаю себя, действуя чисто инстинктивно. Собственный голос звенит в ушах, точно чужой:

— Нет! Пожалуйста! Не надо! Остановись!

Падаю на колени рядом с братом, пытаясь поймать смертоносные руки Мнаца, которые работают точно молоты. Капюшон слетает с головы. Получаю пару касательных ударов по плечу.

— Прошу тебя! Не надо!

Мне удается обхватить правую руку слетевшего с катушек парня и крепко прижать ее к себе. С ужасом гляжу на Лешу. Он лежит без чувств. Из носа течет кровь, шея расслаблена, голова склонена вбок.

— Он дышит? — спрашиваю севшим дрожащим голосом.

— Твое счастье, если нет, — холодно отрезает Мнац, вырывая свою руку из плена. — Он дерьмо собачье…

В его словах столько яда, что я чувствую горечь во рту. Взгляд острый, каждая черта лица напряжена и искажена ненавистью. А ведь еще пару минут назад я думала, что он может оказаться более-менее нормальным.

— Он мой брат.

— Он тебя чуть не продал только что, а ты бросилась его защищать!

— Не имеет значения, — в моем голосе неожиданно рождается твердость.

Мнац слишком долго не сводит с меня взгляд, словно размышляет о чем-то важном. И нет, он меня не разглядывает, скорее пытается принять какое-то решение.

— В больницу или домой? — наконец-то спрашивает он.

— Что?

— Куда его везти? Лучше сразу в больницу. Кажется, я сломал ему нос.

Это будет самая страшная ночь в моей жизни. Все еще впереди. Ведь не важно, куда мы поедем. Родители Леши все равно узнают, и я даже не представляю, что они сделают со мной после этого… Перевожу взгляд на Лешку. А ведь когда-то этот мальчик мне улыбался и таскал конфеты в комнату тайком от взрослых. Сглатываю приступ слез. Сейчас не время. Не здесь. Не при них.

— В больницу, — четко произношу я.

Поездка выходит быстрой и молчаливой. Держу голову брата на коленях, молясь, чтобы мы не причинили ему еще больше вреда, пока везем. Мнац сидит за рулем, справа от него еще один парень, который тоже хранит гробовую тишину.

Темный двор городской больницы дополнительно нагоняет ужаса. Парни доносят Лешку до крыльца «Приемного покоя» и кладут на ступеньки. В растерянности развожу руками, не зная, что сказать. Поблагодарить или разругаться? Вроде бы помощь, а с другой стороны именно из-за Мнаца мы здесь. Ну и глупости Леши тоже.

— Про нас ни слова, — резко бросает Мнац, вытирая руки о джинсы. — Напали хулиганы. Ты их не знаешь и не запомнила.

Киваю, словно под гипнозом. Вспоминаю, с чего все началось, и присаживаюсь на корточки, чтобы вытащить из кармана брата деньги. Поднимаюсь и протягиваю пачку уже помятых купюр:

— Не знаю, сколько он тебе должен…

— Оставь. Возможно, придется приплатить врачам, — отвечает Мнац и бросает короткий презрительный взгляд в сторону Леши. — Считай долг он вернул. А ты…

Парень запинается, будто передумывает договаривать фразу, а после разворачивается и уходит вместе со своим другом. Остаюсь одна. Ночной ветер бьет растрепанными волосами по щекам и они прилипают к мокрым от слез щекам. Делаю глубокий вдох и вхожу в здание больницы, чтобы привести помощь.

— Это все ты! Маленькая дрянь! — кричит дядя Слава, расхаживая передо мной в гостиной.

Вжимаюсь в спинку дивана, не в силах поднять взгляд. Тетя Рита обреченно вздыхает, сжимая в руках телефон в ожидании звонка от доктора. Нам не разрешили остаться в больнице. Отправили домой, заверив, что с Лешей все будет в порядке, и обещая позвонить, когда к нему можно будет приехать.

— Нужно было под замок тебя посадить! Ты как она! Точно! Одна угробила моего брата, а вторая решила угробить сына!

Не могу остановить соленый водопад. Я даже не подозревала, что во мне есть столько воды.

— Я все объясню, — выдавливаю несмело.

— Объяснишь? Что тут объяснять?! Что?! — орет дядя, кидая в меня деньгами, которые они забрали у меня еще в больнице. — Что ты украла у меня деньги и хотела сбежать? Что Леша попытался остановить тебя, а твои отморозки дружки его избили? Я не тупой! И так все знаю! Это была последняя капля, Алена… Последняя…

— Нет! Все не так!

— Замолчи! Никакого колледжа! Никаких карманных денег! Ты едешь к “Волкам”. Там твое место. Может они сделают из тебя человека, потому что я… Я больше не могу это терпеть.

Чувствую, как кровь пузыриться в венах. Закипает и обжигает изнутри. Вскакиваю на ноги, сжимая руки в кулаки.

— Нет! Вы не можете! Мне восемнадцать! Я могу…

— Ничего ты не можешь! — обрубает дядя. — Ничего! Поняла? Ты будешь делать то, что я скажу! Я обещал воспитать тебя и воспитаю. Думаешь, раз ты девка, то все будут ползать перед тобой? Думаешь, поманила пальцем и весь мир у твоих ног? Сейчас я покажу тебе... Рита! Где машинка для волос?!

— Что? — в панике оглядываюсь на тетю, в надежде получить хоть какую-то женскую защиту.

— В ванной, — отмахивается она, пялясь в телефон.

Дядя Леша хватает меня за руку и тащит на второй этаж. Силы заканчиваются где-то на середине лестницы. Хлопок двери, жжение в коленях, упирающихся в холодную плитку, и ужасный рев машинки для стрижки.

— Я тебя перевоспитаю…перевоспитаю… — приговаривает дядя, стягивая резинку с моих растрепанных длинных волос.