Глава 14

Яна заметно повеселела. Вчера они с Андре долго стояли у калитки и о чем-то тихо разговаривали. Успокаивала или признавалась в своих чувствах? Не знаю, пусть разбираются сами, я и так сделала все возможное. Конечно, я могла бы задействовать ведьмовскую силу и пожелать им любви до гроба, но считала неправильным навязывать сокровенные чувства, зная, что ни к чему хорошему это не приведет.

А вечером опять появился Вышинский, напомнив мне о том, что я так тщательно от себя скрывала. Мысль о том, что ведьмовская сила сводит меня с наследным лордом, не раз и не два приходила мне в голову. Первая ласточка – его замок, затем столкновение в кафе, противостояние на допросе, частые посещения моей кондитерской, встреча в театре. Плюс, какой бы журнал или газету я ни взяла, везде натыкалась на статьи о нем.

Каждый раз, когда я видела его за столиком, внутри меня что-то дергалось. Даже если я не подходила к нему и не здоровалась. Казалось, я чувствую, куда он смотрит, о чем думает, что собирается сделать. Если я разбирала бумаги в кабинете на втором этаже и выглядывала из окна, он сразу же находил меня глазами, как и я его.

Значило ли это, что Вышинский является для меня самой подходящей парой? Любовью всей моей жизни, лучшим мужем из возможных? Неизвестно… Только вот вряд ли наследный лорд возьмет в жены безродную сироту. Это раз. А два – я сама ни за что и никогда не соглашусь на отношения с ним. Интуиция лишь подбрасывает лучший вариант, а уже от меня зависит, принять ее дар или отказаться.

Нет, я не поддамся ей. Часто я поступала ей вопреки, и впоследствии решения были правильными, по крайней мере, мне так казалось.

Конкретно этот ее дар мне ни к чему. Я справедливо опасаюсь главного дознавателя, не желаю иметь с ним ничего общего. А еще он ищет ведьм для каких-то своих тайных целей, что тоже заставляет меня держаться от него как можно дальше.

– Кстати, – вдруг прошептала Яна у моего уха, – у Вышинского нет постоянной любовницы. Об этом сплетничают все аристократы. Он слишком принципиален и горд. Странно, правда?

Я вздрогнула и очнулась от задумчивости, с досадой заметив, что давно пялюсь в окно на сидящего за столиком дознавателя.

– Откуда ты знаешь?

– На неделе заходила леди Барановская, она любит поболтать… А еще говорят, что королева опять подыскивает Вышинскому жену.

– Я-то тут при чем? Вряд ли она ищет ее среди простолюдинок.

Странно вообще то, что именно королева занимается поисками невесты для своего любимчика, а не он сам. Но это не мое дело.

Яна улыбнулась и пожала плечами. Неужели я была столь неосторожна, что она заметила мой интерес к наследному лорду? Отвернувшись, я отправилась на кухню учить Мирослава новому рецепту – суфле из свежих ягод. Я вчера послала во дворец несколько штук на пробу, королевский двор оценил и заказал на завтра большую партию.

Почти каждую неделю-две я выдавала на пробу новый кондитерский шедевр. Смешивала несмешиваемое, добавляла к сладкому соленое и кислое, вымачивала ягоды то в меду, то в вине, то в лимонном соке, делая разные начинки. Бывало, я сама ходила на рынок и приобретала по чуть-чуть ягод, фруктов, орехов, привезенных из различных концов мира. Шла на кухню и экспериментировала.

«У тебя волшебные руки, – говорил Мирослав, – ты гений кулинарии». Я слушала и улыбалась. Увы, ведьма – гений во всем. Открыла бы я ателье или цветочный магазин, занялась бы декорированием интерьеров или рисованием, я везде была бы лучшей. Это и хорошо, и досадно одновременно.

Иногда я задумывалась о том, кем бы была, где работала и чем зарабатывала, если была бы обычной девушкой?

Иногда мне жутко хотелось использовать свою ведьмовскую силу на полную – пожелать чего-то потрясающего, особенного. Богатства, власти, славы, великой красоты или великой мудрости. А иногда хотелось никогда не иметь ее, чтобы не было постоянного выбора и не возникало искушения ее применить.

В зал я вернулась, когда солнце уже зашло и в кондитерской не осталось ни одного посетителя. Тепло попрощалась с Мирославом и Тиной, его помощницей. Берта с Делирой заканчивали мести двор, столы и стулья уже были убраны, ночные фонари зажжены. Я осмотрела зал и вздрогнула от неожиданности – в углу зала, в торце барной стойки сидел Вышинский. Увидев, что я его заметила, он встал и двинулся ко мне. Первым порывом был – испуганно отшатнуться. Вторым – сказать что-то резкое, убежать наверх, закрыться в кабинете. Умом я понимала, что если дознаватель остался дожидаться меня в кондитерской, то наверняка собирается сказать что-то важное.

И я боялась, что это мне не понравится.

– Вас очень трудно поймать, госпожа Яковецкая, – насмешливо произнес наследный лорд, останавливаясь на расстоянии вытянутой ладони.

– А зачем меня ловить? – холодно поинтересовалась, невольно отступая на шаг, прокручивая в голове считалочку… на всякий случай.

– Нам нужно поговорить. Где мы можем это сделать?

– В кабинете, – я развернулась и направилась к лестнице на второй этаж. Как я ни старалась держать себя в руках, но сердце испуганно колотилось и ослабли ноги.

– Входите, – я открыла дверь. Мужчина быстро осмотрел комнату, прошел глубже и уселся в кресло, указав мне на кушетку в стороне. На мгновенье я даже дар речи потеряла от его наглости – распоряжаться в моем же доме!

Медленно села туда, куда он показал, и сцепила руки в замок. Голубое небо, голубое платье… голубые глазки… Я мимолетно улыбнулась и почувствовала, как расслабляются мышцы. Вот, теперь можно и поговорить. Вопрошающе уставилась на мужчину, нацепив на лицо вежливую заинтересованную улыбку.

– Во-первых, я пришел вас предупредить, – начал говорить Вышинский, – что дал ваш адрес адвокату семьи Яковецких. В управление пришел запрос на розыск Милены Яковецкой для передачи ей наследства от покойной леди Агаты.

– Почему сейчас? Где он был два года? – меня не особо интересовало наследство, в Битки я точно не собиралась возвращаться.

– По документам совершеннолетие у госпожи Яковецкой было недавно, – наследный лорд говорил сухим казенным языком. Да, точно. Неделю назад мы отметили мой выдуманный день рождения вдвоем с Яной. По метрике, которую сделала Агата, мне исполнился двадцать один год. – До совершеннолетия наследством управляет опекун, – я приподняла бровь, – опекуном леди Агата назначила своего старшего сына, лорда Яковецкого.

– Он забыл мне об этом сообщить, когда выставлял из дома в Битках, – скептически произнесла я. Налорд равнодушно пожал плечами. Мы немного помолчали.

– А во-вторых? – поинтересовалась я через некоторое время, когда надоело слушать тишину.

– Во-вторых, я хотел бы сделать вам предложение, – неохотно отозвался Вышинский, словно сомневался, делать мне его или нет. Я нахмурилась – в голове не было ни единой мысли, о каком предложении может идти речь. На работу, что ли, хочет взять?

– Я давно наблюдаю за вами и могу сказать следующее: вы подходите мне по всем параметрам, – Вышинский удобнее разместился в кресле и закинул ногу на ногу, – вы красивы той особенной утонченной красотой, которая ценится в высших кругах.

Это он о моей тощей фигуре, далеко не пышной груди и узких бедрах? Пока я путешествовала по стране, я наслушалась о себе много нелицеприятного. Меня называли мальчишкой в юбке, говорили, что мужу не за что будет взяться, а особо сердобольные пытались откормить. Оказывается, все это ценится в высших кругах?

– Вы образованны, пусть и бессистемно, но я не собираюсь вести с вами заумные беседы, – продолжал он говорить загадками, а я все больше и больше приходила в недоумение. – Теперь о недостатках… Главный – у вас нет титула. Лучше бы, конечно, хотя бы ненаследный, но… я согласен взять вас и без него, – я поперхнулась воздухом и едва не закашлялась. – Манеры и воспитание оставляют желать лучшего, но учитель этикета с легкостью исправит этот недочет. Вам придется иногда выходить со мной в свет, пока королева не сделает свой выбор.

Захотелось чего-то выпить. Лучше спиртного. Или я ничего не понимаю, или Вышинский так неумело объясняет, но в голове не было ни единой догадки о его так называемом «предложении».

– Ваши наряды слишком консервативны и скромны. Но это легко исправить – для вас будет открыт кредит в одном из лучших ателье столицы, а также в ювелирном салоне.

Так, стоп. Он что, делает мне предложение о замужестве?! Я в шоке хлопала глазами, не в состоянии осознать реальность. Кто? Один из наследников старейшего и богатейшего рода в королевстве? Мой мир перевернулся с ног на голову.

– Конечно, на время вы должны будете оставить управление кафе, – голос Вышинского звучал сухо и ровно, словно он зачитывал манифест, – ваши помощницы справятся и без вас. Или наймите еще управляющих – я обеспечу вас деньгами.

В другой раз я бы не стерпела и мило поведала обо всем, что я думаю о его, так сказать, видении, что мне делать и как поступить. Сейчас я была слишком потрясена, чтобы возмущаться. Я выскажу ему все потом, когда откажу… Но странно и удивительно, право дело, наследный лорд и я… На мгновенье мне стало даже лестно от подобного внимания. Неужели Вышинский влюбился? И когда успел, мы же все время ссорились.

– Можете сами выбрать, где будете жить, – я непонимающе уставилась на мужчину. – У меня в столице есть несколько домов, можем завтра проехаться, осмотреться. Есть в центре, у дворца. А один из особняков стоит на берегу Равки, оттуда открывается великолепный вид, вам понравится.

Страшное подозрение зародилось глубоко внутри. Я внимательно посмотрела на развалившегося в кресле наследного лорда. Не похоже на предложение замужества. Разве супругам не положено жить вместе?

– И да, – продолжил он, – все наряды, драгоценности, экипажи останутся у вас после того, как мы расстанемся. Вы станете очень состоятельной женщиной, госпожа Яковецкая. Если захотите, сможете расширить свое дело и открыть еще несколько кафе. А можете вообще больше не работать.

Такой дурой я не ощущала себя давно. Искупить может лишь то, что опыта отношений с мужчинами у меня почти не было. А с мужчинами-аристократами и подавно.

Что-то незнакомое и жуткое поднималось из глубин моей сути. Меня затопило гневом, в глазах потемнело, волоски на руках встали дыбом. Я вцепилась в сиденье кушетки, вгоняя ногти в обивку.

– Вы предлагаете мне стать вашей любовницей?! – я даже голос свой не узнала, так он изменился. По сравнению с ним даже шипение змеи слышалось мелодичнее.

– Это называется содержанкой, – поправил меня налорд и добавил: – И что вас удивляет? Вы надеялись на предложение женитьбы? – Вышинский сделал огромную ошибку, позволив себе насмешливо ухмыльнуться. – Это лучшее предложение из возможных для девушки вашего положения и сословия.

Я была не зла – я была в ярости! Считалочка не поможет – даже не буду ее начинать. Вдруг окно за моей спиной резко распахнулось, и сразу же громыхнула открывшаяся от сквозняка дверь, ударяясь ручкой о стену. Бумаги, разбросанные на письменном столе, взметнулись вверх, в мгновенье ока разлетевшись по комнате. А вместе с ними и лежащий сверху нож для конвертов.

Я даже не успела испугаться. Все произошло за одно мгновенье.

Наследный лорд отклонился чудом. Острое лезвие касанием прошлось по скуле, прочертив тонкую полосу, сразу же наполнившуюся кровью. Он вытащил платок из кармана, приложил к щеке, ошарашенно уставившись на меня. В его глазах был шок. В моих, похоже, тоже. Если бы случилось непоправимое, и нож, как и собирался, полоснул по шее, как бы я смогла объяснить смерть главного дознавателя в своем доме?

Меня прошиб холодный пот. Страх вытеснил и обиду, и злость, и раздражение… Впервые я так сильно испугалась, до икоты, до умопомрачения. Я воочию увидела страшную ведьмовскую силу, о которой писали в книгах, и ужаснулась ее мощи.

– Ты – ведьма?! – хрипло прошептал Вышинский, от потрясения перепутав «вы» с «ты». Я не успела принять невозмутимый вид, подтверждение своим словам он прочитал в моих глазах. В его же было намешано столько всего, что и не разобраться: и удивление, и ярость, и какая-то странная иррациональная досада.

– Вот мы и выяснили, кто вы на самом деле, Милена Яковецкая, – спустя продолжительное время, медленно выговаривая слова, произнес дознаватель. Я испуганно сглотнула.

– Вы специально это сделали? – мой голос еще дрожал. – Намеренно вызвали мой гнев?

– Теперь уже неважно, – он на секунду опустил глаза, пряча их выражение. Казалось, он все еще переваривает произошедшее и никак не может прийти в себя. – Я бы мог вас арестовать за покушение на главу сыскного ведомства, но не стану этого делать.

– И почему же?

Ведь именно этого он добивался, этого хотел. Ему нужна была ведьма, и он оскорбил меня самым ужасным способом. Или не оскорбил? Может быть, другая на моем месте была благодарна? Стать содержанкой будущего лорда – это ли не честь для никому не известной сироты?

– Зачем вы искали ведьм? Зачем они вам нужны? – не дождавшись ответа, поинтересовалась я, вставая и закрывая дверь позади мужчины. Он развернулся вслед за мной, наблюдая из-под бровей за каждым моим шагом.

– Не мне. Я ненавижу ведьм. Была бы моя воля… – он резко оборвал фразу, опять теряя самообладание. Желваки проступили на скулах. В полутемной комнате его глаза блеснули отголосками застарелой боли. Оказывается, у наследного лорда есть постыдные секреты? – Вы язва на теле мира. Противоестественное, чуждое природе явление, неизвестно откуда берущееся, – он выплевывал оскорбительные слова, стараясь ударить больнее. Но я уже успокоилась, и они пролетали мимо, не затрагивая ничего в душе.

– Вы меня арестуете? Казните?

– Я бы с удовольствием, но вы нужны королеве.

– Зачем? – поинтересовалась уныло.

«Значит, с удовольствием…» Что ж, он ясно дал мне понять, что мы с ним по разные стороны баррикад. Владелица кафе еще могла рассчитывать стать любовницей будущего лорда, ведьма же не может рассчитывать ни на что. Так глупо попасться. Все заветы, которые восемь лет вбивала мне в голову Агата, пошли насмарку…

– Не скажу зачем, – бросил Вышинский, – это государственная тайна. Даже я не знаю. Мне лишь поручено найти ведьму и привести во дворец.

– Ясно, – прошептала я. На самом деле ничего не ясно, слава Двуликому, хоть не казнят сразу.

– Завтра утром я пришлю за вами карету, – главный дознаватель встал. Я отошла от двери, давая ему возможность подойти к ней. Длинная красная полоса на скуле заставила поежиться. – И не пытайтесь скрыться. За вами будут следить. Дом окружен жандармами.

Я мрачно кивнула.

– До завтра, госпожа Яковецкая, – официальным тоном попрощался мужчина и вышел.