Глава 18

Следующий бал прошел более увлекательно. На память мой жених не жаловался и однажды вместе с традиционным утренним букетом цветов прислал учителя танцев, который несколько дней со мной занимался. Так что во второй раз я была чуть более подготовленной. Даже станцевала с женихом один танец. Нудный, медленный, похожий на сельские хороводы, только не около костра или стога сена, а вокруг других пар.

Королева веселилась и поедала пирожные в своем кресле, аристократы развлекались как могли. В этот раз Вышинский не убежал на службу. Даже до его занятых работой мозгов, наверное, дошло, что невесту оставлять одну на балу неприлично. По большому счету мне было все равно, и в этот, и в прошлый раз я занималась созерцанием, развлекая саму себя мысленными комментариями. Две недели я живу во дворце, посетила лишь второй бал, а скука уже завладела мной полностью. Я привыкла работать, и пусть королева твердила, что мне стоит только пожелать, я получу что угодно, но смысл был не в результате, а в процессе.

После танца мы разместились у стены, и к жениху начали подходить желающие поприветствовать его лорды. Говорили о скандале с министром финансов, заверяли в своей абсолютной лояльности к действующей власти, обсуждали грядущую войну, будущую свадьбу принца и многое другое. Сначала я прислушивалась к беседам, но через полчаса одних и тех же разговоров едва сдерживала зевоту. Вдруг увидела знакомое лицо. Наледи Дубовицкая выглядела еще краше, чем в прошлый раз. И была одна…

– Яр, дорогой, как я рада тебя видеть! – девушка протянула руки Вышинскому. Тот бережно взял их и поцеловал обе ладони. Что за фамильярность? «Яр, дорогой»? Еще одна названая мать?

– Добрый вечер, Эмми, прекрасно выглядишь, – голос наследного лорда дрогнул. Я внимательно присмотрелась к жениху. А ведь эти двое очень близко знакомы. В его глазах было столько всего. Смущение, радость встречи и странная болезненная горечь.

– В прошлый раз я плохо расслышала имя твоей очередной невесты, – девушка нежно улыбнулась. Если бы не демонстративное игнорирование меня рядом с дознавателем и иронично выделенное слово «очередной», я бы подумала, что она действительно хочет со мной познакомиться.

– Позволь тебе представить ненаследную леди Яковецкую, – ну наконец хоть Вышинский вспомнил о манерах. Я коротко присела, здороваясь. Красавица же, бросив на меня поверхностный безразличный взгляд, скривила губы.

– Опять королева приказала? – притворно вздохнула она, беря Вышинского под руку и немного разворачивая его спиной ко мне. – И где она их откапывает? С каждым разом все хуже и хуже, в следующий раз крестьянку тебе найдет?

Я оказалась за их спинами, одна. Даже не зная всех тонкостей этикета, было понятно, что такое поведение – вопиющая невоспитанность. Стерпеть подобное я не смогла, да и не хотела.

Отпустив на свободу злость, я шагнула назад, собираясь издалека понаблюдать, какой способ выберет сила, чтобы поквитаться с обидчицей. Месть не заставила себя долго ждать. Одна из танцующих пар – молодая девушка с мужчиной в военной форме – вдруг сильно отклонилась от центра, то ли мужчина был пьян, то ли у девушки закружилась голова. Танец был быстрым, предусматривал подъем партнерши и кружение ее в воздухе. На очередном повороте парадная шпага кавалера зацепилась за пышную, расшитую золотой нитью юбку наледи Дубовицкой. Шпага оказалась более прочной и выдержала рывок. Юбка – нет. Секунда – и аристократка стоит у всех на виду в симпатичных кружевных панталончиках. Военный бросился отцеплять юбку от своего оружия, бормоча извинения. Даже музыканты прекратили играть. В тишине раздался звонкий смех королевы. Красная, как помидор, наледи со слезами на глазах выскочила в боковую дверь. Вышинский бросился за ней. Интересно, и как он сможет ей помочь? Отдаст брюки?

Я пожала плечами и направилась к веселящейся королеве.

– Знаешь, кто она? – поинтересовалась Ее Величество шепотом. Я отрицательно качнула головой. – Первая любовь твоего жениха, ненаследная леди Эммили Тамилина. Они знакомы с детства, их поместья граничат друг с другом в Выгребе. Почему Яр разорвал помолвку, до сих пор неясно. Но после произошедшего он поссорился с отцом, ушел из дома и поступил на королевскую службу. И надолго перестал интересоваться матримониальной тематикой. Лишь несколько лет назад я уговорила его заняться поисками невесты.

– А она что? – спросила безразлично. Королева хмыкнула.

– Эммили пять лет назад вышла замуж за наследного лорда Дубовицкого, так и не дождавшись, пока Яр одумается. Ей было двадцать три к тому времени. Последний шанс – едва успела очаровать старшего сына министра сельского хозяйства. Кстати, он младше ее на год. Да и вряд ли бы Яр передумал, упрямство перенял от отца, – королева тяжело вздохнула. На мгновенье беззаботная маска слетела, и я увидела, что женщина не так уж и беспечна, какой хочет казаться. Или у нее еще сохранились чувства к лорду Вышинскому? Ее величество быстро взяла себя в руки и продолжила в той же насмешливой манере: – В последнее время Эмми очень старается возобновить отношения с бывшим женихом, переехала в столицу, бывает на всех балах. Двоих детей наследному лорду родила, можно и развлечься.

Цинично. Но королева всегда говорит то, что думает.

– Мне кажется, он до сих пор ее любит, – задумчиво произнесла я.

– В твоих силах влюбить его в себя, – парировала женщина.

– Зачем? Меня все устраивает и так, – я пожала плечами и медленно отошла от трона.

Танцы возобновились, я взяла бокал с пуншем, прислонилась к колонне и принялась наблюдать за кружащимися парами. Не хочу заставлять влюбляться в себя кого бы то ни было, да и не все так просто, как думает Ванда. Если с материальными благами ведьмовская сила справлялась более-менее хорошо, то все, что было связано с нематериальными желаниями, шло вкривь и вкось… Пожелания любви, симпатии, даже простое «будьте счастливы» или «всего хорошего», подкрепленные силой, могли натворить бед.

Может быть, из-за того, что смысл счастья для всех разный? И откуда силе знать, что реально кто хочет? Золото, земли, драгоценности, дом – полная чаша – просто и понятно. А вот счастье, радость, любовь…

Одно время у ворот нашего местного рынка сидел худой грязный старик. Я часто его встречала, приходя туда за покупками, давала милостыню, но то ли ее отбирали, то ли моих денег не хватало, с каждым разом он выглядел все хуже и хуже. И однажды вместо того, чтобы дать серебро и уйти, я пожелала ему стать счастливым и ни о чем более не беспокоиться. В следующий свой приход на рынок старика я не увидела. Поспрашивав торговцев, узнала, что нищего забрали в скорбный дом, он сошел с ума – стал считать себя королем, расхаживал с гордым видом вдоль прилавков, выкрикивал приказы, требовал отвести его во дворец.

Наверное, сила решила, что только так он сможет быть счастливым – в своем безумии.

После этого случая я пообещала себе никогда не вмешиваться в чувства людей.

– Вот вы где, – раздался за спиной напряженный голос жениха. Я повернула голову – он выглядел так, словно только что побывал на улице. Прическа растрепалась, щеки горели румянцем.

– Зачем вы это устроили? – прошипел рассерженно он. – Эмми опозорена. Она нежная и трепетная, для нее то, что случилось, стало катастрофой. Теперь она не скоро решится показаться при дворе.

Что-то не показалась она мне нежной и трепетной. Муж, двое детей. В таком возрасте пора бы научиться отвечать за свои поступки. Может быть, она была таковой десять лет назад, но сейчас она зубастее многих в этом зале.

– Не хотите, чтобы подобное случалось, приструните своих пассий, – холодно ответила я, отворачиваясь, – чтобы мне не приходилось этого делать самой.

Странно, но мне почему-то было неприятно, что Вышинский защищает свою «первую любовь».

– Она не моя пассия, – тихо рыкнул мужчина, было видно, что он едва сдерживает раздражение. Я же поражалась своему спокойствию, словно ведьмовская сила, сделав гадость, насладилась спектаклем и успокоилась. – Эмми – уважаемая наследная леди, верная добропорядочная жена…

– Мне все равно, кто она, – прервала я Вышинского, – вы знаете, кто я и на что способна. Не советую меня задевать.

Впервые я шантажировала его своей сутью, и мне нравилось.

– Ведьма, – ругнулся сзади жених.

– Именно, – я победно улыбнулась в зал, – не забывайте об этом.

Может быть, я слишком обидчивая, может быть, наказание было слишком суровым для ее мелкой шалости, но в следующий раз наледи Дубовицкая сто раз подумает, собираясь меня оскорбить.