Глава 26

Никогда не считала себя трусихой, но, видимо, это правда. Я так и не сказала мужу о своей поездке в Аттан. Решила оставить записку, написав о том, что королева дала мне секретное поручение и я уезжаю на несколько дней. А дальше… будь что будет.

Сердце почему-то болело. Впереди ждала неизвестность и… жизнь с Богом. Как ни крути, согласиться придется, так что Вышинский – последний человек на свете, о котором мне нужно думать. Но не думать не получалось. Особенно после его «извинений».

Я приехала в особняк к обеду, зашла к себе переодеться и потрясенно застыла – вся огромная гостиная была уставлена вазами с цветами. Запах стоял одуряющий. Никогда не считала мужа романтичным, он дознаватель, вечно хмурый и озабоченный, но после подобного… Его поступок перевернул мое сознание. Я, как юная девчонка, бегала по кругу, повизгивая от восторга, опускала голову, погружая лицо в бутоны, вдыхая чудесный аромат, и чувствовала себя самой счастливой на свете. Ровно пять минут.

Потом я вспомнила Двуликого, месть, поездку в Аттан и упала обессиленно в кресло. Счастье не для меня. И если уж предстоит жертвовать собой, то правильным будет выбрать самое заветное и нужное желание.

Кто я, чтобы противиться Богу? Он захотел меня взять в питомцы, играть со мной, как с собачонкой. Я восхищалась Аскантехором, испытывала трепет и почтение, но до любви мне было далеко, как до звезд. Любовь – это чувство к равному. А никак не к существу, стоящему настолько выше меня, настолько старше, мудрее, сильнее меня, что разница между нами была куда больше, чем у меня и той птички, что поет на ветке в саду.

Я всегда буду чувствовать рядом с ним ущербность, невежество, робость. У нас не будет ни общих интересов, ни теплоты, доверия, ни детей – ничего. Ему не будут интересны ни мои суждения, ни мои фантазии, ни мысли… Тому, кто прожил десятки, а то и сотни тысяч лет? Я буду ощущать себя рядом с ним даже не домашним питомцем, а неодушевленным предметом мебели.

Он мудрый, добрый и… равнодушный. Ему не нужно злиться, что-то кому-то доказывать, ревновать, бояться или обижаться. А я хочу! Хочу испытывать злость и досаду, хочу познать ревность и страсть…

Я перевела взгляд на море цветов и застонала сквозь зубы.

– Госпожа, – в комнату постучала служанка, – наследный лорд ожидает вас в столовой.

Придется идти в утреннем туалете. Переодеться не успеваю. Муж стоял у окна и задумчиво смотрел на пожелтевший сад. Я быстро подошла и, пока не передумала, коснулась губами его щеки. Понимала, что мой порыв несвоевременный и никому не нужный, но не смогла не поцеловать.

– Спасибо.

Вышинский ошеломленно моргнул и порывисто обнял меня за плечи. Его глаза сияли.

– Тебе понравилось? – я кивнула. – Хотел попросить прощения. Последнее, о чем я думал, что ты виновата в перевернутом бокале. И… если хочешь, – он помялся, коснулся губами моего виска, вдохнул запах волос и прошептал на ухо весело: – Опрокидывай, ломай, разбивай. Я готов сносить все твои капризы. Что угодно, только бы ты была довольна.

Я не смогла сдержать смех.

– Договорились, – подмигнула и выбралась из его объятий. – Пойдем обедать?

Муж церемонно протянул локоть, поклонился и повел к столу. Я решила не омрачать настроение ни себе, ни ему. Когда я уйду с Двуликим, Вышинский получит мое мертвое тело. Похоронит его и станет жить дальше. Женится еще раз, заведет детей. И, надеюсь, будет счастлив.

– Я давно хотел тебе сказать, – вдруг произнес наследный лорд, когда мы расселись и слуги принесли суп. – Давай попробуем стать настоящей семьей?

Я замерла, не успев поднести ложку ко рту. Медленно опустила ее в тарелку и подняла голову. Ярослав смотрел напряженно и сосредоточенно, будто от моего ответа зависела его жизнь. Губы сжались в тонкую линию, скулы напряглись, на лоб упали темные волосы, словно он их только что небрежно взъерошил. Я почувствовала, как мое сердце затапливает нежность.

– Утром ты не поняла, – продолжил он низким голосом, – или я не так сказал. Я хотел увезти тебя из столицы не потому, что стыжусь или боюсь сплетен. Наоборот. Я хочу оградить тебя от двора, бесконечных просьб королевы, от высокомерных аристократов… Хотя, – он усмехнулся, – ты неплохо справляешься с их высокомерием… Будем жить вдвоем. Или в родовом поместье, или в новом, которое достраивают. Хочу окружить тебя заботой, вниманием, добиться твоей любви, уговорить родить детей…

Мои губы дрогнули в улыбке: интересно, как он собрался меня уговаривать?

– Ты поразила меня в первую встречу, еще тогда, когда выгнала из своей кондитерской. Меня тянуло к тебе безумно, и я нашел хороший предлог, чтобы приходить снова и снова. Я не думал, что ты… – он запнулся, а я продолжила мысленно: «Ведьма». – И когда получил царапину ножом, не собирался оскорблять тебя и провоцировать силу. Я просто тебя хотел… И сейчас хочу, больше всего на свете.

Мое сердце стучало так громко, что, казалось, все слуги в доме слышат его стук. Я вдруг подумала, что вот он – настоящий наследный лорд Ярослав Вышинский. И если бы я пожелала, то смогла бы каждый день видеть его такого. Уверенного, решительного, нежного, пылкого. Мужчину, который не боится просить прощения и признаваться в чувствах.

Вдруг он протянул через стол ко мне руку ладонью вверх. Я испуганно уставилась на нее, как на ядовитую змею, понимая: если вложу свои пальцы, то это будет согласием на его предложение. Самым ужасным было то, что я хотела этого больше всего на свете. Коснуться его кожи, отдать вместе с рукой свое сердце, переложить на его плечи все заботы и тревоги, не думать ни о чем, просто жить рядом с ним, воспитывать детей, быть счастливой.

– Прости… – всхлипнула я и вскочила из-за стола, – прости меня.

– Мили?.. Милена? – муж вопросительно повторял чужое имя, но я не слушала. Крикнула, что хочу побыть одна и выбежала за дверь. Мне нужно в свою комнату, как можно скорее, иначе я разрыдаюсь прямо здесь, в коридоре. Пусть думает, что я истеричка, лгунья, предательница. Так будет лучше для всех. Он справится, а я… У меня будет бесконечная сила и долгая жизнь. Почти равноценный обмен.

Вышинский вошел к себе в апартаменты через пару минут. Я слушала, как он взволнованно ходит по комнате, как подходит к общей двери, замирает на несколько секунд и опять удаляется. Мое сердце замирало на эти мгновения вместе с ним.

– Уходи, – шептала я, утирая слезы, – не тревожь меня. Еще немного, и я не выдержу, открою дверь и брошусь в твои объятия. Уходи, прошу.

Вдруг раздался приглушенный стук – в его комнату кто-то вошел. Минута тишины – и голос мужа у моей двери:

– Меня срочно вызывают во дворец, обнаружили шпиона Фраморы. Надеюсь, к ночи вернусь. Мы обязательно поговорим еще раз.

Он подождал ответа и, не дождавшись, вышел. Я грустно усмехнулась – ведьмовская сила не подвела, исполнила мою просьбу. Значит, с легкостью выполнит еще одну – пусть муж задержится во дворце до утра. Через время я принялась собирать вещи. Королева пообещала, что обеспечит всем необходимым, да и ехать мы будем по густозаселенным территориям. По дороге много поселков и городов с хорошими постоялыми дворами. Значит, возьму с собой лишь минимум.