Глава 25

Завтрак прошел в гнетущей атмосфере. Муж задумчиво на меня поглядывал, не спеша задавать вопросы, я же мрачно ковырялась в тарелке, не в силах проглотить ни кусочка. Мысли разбегались. Даже встреча с родственницей-принцессой и воскреснувшая память не так ошарашили, как появление Бога в моей гостиной.

– Королева просила заехать к ней сегодня, – начал разговор Вышинский. Я вскинула голову. – Она хочет поговорить. Думаю, ты знаешь, о чем.

Я слегка передернула плечами.

– Ничего не вспомнила? – не знаю, было это любопытство или муж беспокоился о моем душевном равновесии, но голос звучал ласково и заботливо.

– Нет, – соврала я.

– Знаешь, я даже рад, что нам вскоре придется уехать из столицы, – улыбнулся он.

– Почему? – чего-чего, а этого я точно не ожидала.

– Ты похожа на принцессу как две капли воды, – продолжал он, – вскоре это всем будет заметно. Есть два выхода: ходить с вуалью на голове или уехать из столицы. Дела я могу вести и из провинции.

Шутка про вуаль стала тем фитилем, который поджег утихнувшую было злость. Он стыдится меня? Хочет держать в провинции? Задвинуть в угол, как что-то недостойное?

– Почему ты думаешь, что это мне нужно прятаться? – поинтересовалась агрессивно, особенно ядовито выделяя слово «мне».

Лицо мужа окаменело.

– Надеюсь, ты не собираешься вредить принцессе? – холод его тона начисто перечеркнул мою приязнь к нему.

– Принцессе – нет, – отрезала я. Пусть додумывает фразу, как хочет. Стало обидно и горько. Вот о чем заботится главный дознаватель – чтобы я не навредила Лилии. Наверное, мне показалось, что между нами возникла симпатия, что он начал относиться ко мне с пониманием.

Но так даже лучше – никаких угрызений. Муж в сердцах смял и бросил салфетку, но так неудачно, что попал в стоящий на краю стола бокал с водой. Тот, само собой, перевернулся, и жидкость пролилась на его брюки.

– Мрак! – воскликнул Вышинский гневно, бросая на меня раздраженный взгляд. Теперь он меня будет обвинять во всех грехах?

– Как удобно, не правда ли? – фыркнула я, вставая. – Теперь любой твой чих будет на моей совести?

– Я не… – начал говорить он, но я уже не слушала. Выскочила за дверь и крикнула дворецкому:

– Распорядитесь заложить карету, я еду во дворец.

Досада грызла изнутри. Правильно – ведьмам нельзя привязываться, нельзя влюбляться, ни к чему хорошему это не приведет. Я на всякий случай мысленно пропела считалочку – помогло не особо. Но хотя бы отвлеклась.

Через полчаса я уже подъезжала к черному входу дворца, к тому, возле которого когда-то встречал меня Вышинский. Злость не утихла, просто спряталась где-то глубоко внутри, ожидая своего часа. Я уже не боялась, что могу что-нибудь натворить, я хотела это сделать. Если мама была права и они с отцом поженились, то именно я законная наследница Аттана. А Яков третий, сидящий сейчас на троне, самозванец и убийца.

– Принцесса Лилия заболела, простыла, – шепнула мне Вероника, отведя в сторону. Фрейлины стояли у двери в будуар Ее Величества и ждали разрешения войти. – Она рано ушла с бала, поднялась температура, ее начало лихорадить. Сопровождающие рассказали, что Лилия захотела искупаться в Равке, когда они проезжали мимо. Они не смогли ей запретить.

Я хмыкнула. Вот и гадай теперь, я ли виновата в болезни кузины или простуду вызвали естественные причины.

– Ее Величество приглашает наследную леди Вышинскую, – лакей открыл мне дверь, и я, под завистливые взгляды аристократок, вошла в будуар.

– Как ты, девочка моя? – королева участливо протянула мне руки.

«Переигрывает», – подумала я, но все равно с улыбкой впорхнула в ее объятия. Начинаю привыкать к двуличию.

– Я решила отложить свадьбу, – на секунду прижав к своей пышной груди, женщина отстранилась. Мы отошли к дивану и уселись на мягкие подушки. – Лилия так слаба, не нужно было купаться осенью в речке.

– Надеюсь, ей вскоре станет лучше, – выдавила я из себя с притворным сожалением.

– И я надеюсь, – отозвалась королева, – сейчас рядом с ней лучшие лекари королевства.

Мы помолчали. Ванда не просто так меня пригласила к себе на аудиенцию. Она что-то хочет или сказать, или услышать от меня. Я разлила чай и взяла чашку. В горле пересохло, от волнения подрагивали руки.

– Что ты собираешься делать? – как бы мимоходом, поинтересовалась Ее Величество, попивая чай.

– Убивать сестру точно не планирую.

Королева бросила на меня пронзительный взгляд.

– Зря… Месть – это прекрасно, – льстиво улыбнулась, – бабушка рассказывала, что нет ничего слаще мести. Да и повод подвернулся хороший – внезапная простуда.

– Но ведь она ни при чем…

– При чем, – быстро ответила королева, – и она, и Яков. Твою маму унизили. Пока ты бедствовала, голодала… – ну, допустим, я никогда не голодала и не бедствовала. Но то, что делала сейчас королева, понимала. Она взращивает во мне гнев для каких-то своих целей. Думает, что Яков – мой отец, а я бастард, брошенный на произвол судьбы. По официальным источникам, его старший брат отказался от престола и ушел в монастырь, где и умер от чахотки.

– Что вы предлагаете? – прервала я ее стенания о моей жуткой судьбе.

Ее Величество ласково взяла меня за руку и погладила ладонь.

– Хочешь стать королевой Аттана? Я помогу. Потом объединим два королевства, и в наших руках будет все южное побережье океана. Мы будем править миром. Ведь кто владеет югом, тот владеет всем.

А она не глупа, наша королева. Амбициозна, эгоистична, жестока. Плевать: она играет на моей стороне, значит, за меня.

– И какой план? – поинтересовалась с улыбкой.

– Ты поедешь вместе с делегацией дипломатов от Аскании, – Ее Величество победно потерла руки, – повезешь свадебные подарки, предварительные торговые контракты и прочее. А по приезде… – она хитро прищурилась, – думаю, твоя сила сделает все сама. Стоит только захотеть.

Я задумчиво разглядывала пирожные, никак не реагируя на ее слова. Королева зорко, как кошка за мышью, следила за выражением моего лица, отслеживая каждую эмоцию. И ей не нравилась моя нерешительность.

– Слухи уже пошли по двору. Не только я и фрейлины заметили твое поразительное сходство с родом Обри Третьего, – жестко произнесла Ванда. – Вышинский еще вчера попросил отставки, но я отказала. Мне плевать на Лилию, плевать на их свадьбу с Минелаем, ты гораздо важнее. Поэтому сделай, что должна. Отомсти за мать, за себя. Стань королевой Аттана.

Отличная мотивация. Ее Величество, не зная правдивой истории, мастерски играла с моим сердцем, умело поддерживая злость, не давая погрязнуть в раздумьях. Хочу ли я быть королевой? Не особенно. Хочу ли я отомстить? Однозначно. Если одно без другого невозможно, значит, так тому и быть.

План утвердили единогласно. Я отправилась домой. Проезжая мимо центрального Храма, я попросила кучера остановиться. Вышла из кареты и ступила на белоснежные мраморные плиты. Высокий острый шпиль уходил ввысь, стремясь проткнуть небо, добраться до Бога. Красиво и жутковато одновременно.

Внутри Храма было пусто и прохладно. Статуя Двуликого стояла боком, поворачивая к окнам свои лики. Женский смотрел направо, мужской налево. Почему Двуликий? Вчера он приходил ко мне в образе мужчины. Может быть, к мужчинам он является женщиной? Кто знает?

Я с любопытством подошла ближе, рассматривая идеально красивое лицо.

– Аскантехор? – тихонько позвала, не особо надеясь на ответ.

– Ты готова? – Двуликий появился передо мной мгновенно, словно был неподалеку.

– К чему? – испуганно отшатнулась.

– Уйти со мной.

Я нахмурилась, смутно вспоминая о его словах вчера ночью. Я не придала им особого значения.

– Подожди, подожди, – я отступила назад, вскидывая ладони, – объясни, я ничего не понимаю…

Да, я вспомнила, что просила забрать меня, но… Во-первых, мне было восемь лет, а во-вторых, я была в шоке. И куда забрать? К нему на небо? Там можно жить? Я уже пожалела о своем любопытстве. Зачем я вошла в Храм, зачем звала Двуликого? Уходить в неизвестность, даже с Богом, я точно не планировала.

– Хорошо, если тебе это поможет определиться, я расскажу. Пойдем, – он взял меня за руку и потянул за собой. Прикосновение к его коже ощущалось как прикосновение к солнцу. Горячо и безумно приятно.

Вдруг навстречу нам из боковой двери вышел молодой служитель. Увидев сияющую фигуру рядом со мной, он упал на колени и громко завопил, подвывая на гласных:

– Мой Бог! Ты явился к нам! Я знал, что ты благоволишь нашему королевству! Я жду твоих указаний!

– Указаний не будет, – пророкотал Двуликий. Его звучный властный голос разнесся по огромному Храму. – Вы все делаете правильно. Проводи нас в комнату для встреч.

– Конечно-конечно, – залепетал служка и прямо на коленях пополз назад и вбок от нас.

Давно не бывала в Храмах, забыла, что в каждом строят такие комнаты, в надежде, что Бог спустится и выслушает просьбы людей. Кстати, говорят, что раньше он так и делал.

Мы вошли внутрь, парень, по-прежнему согнутый в три погибели, закрыл дверь за нами. Чувствую, завтра здесь будут тысячи паломников со всех концов королевства. Такое событие! Двуликий не спускался к своему народу много сотен лет.

– Тебя действительно зовут Аскантехор? И ты создал наш мир? – тихо спросила я, присев на деревянную лавку, стоящую напротив роскошного высокого кресла, более похожего на трон. – А как же другие имена? Двуликий, Светоч, Безликий, Сумеречный и так далее?

Бог едва заметно улыбнулся и, проигнорировав поставленное для него пышное великолепие, сел рядом со мной. Я инстинктивно отодвинулась дальше, боясь до него случайно дотронуться.

– Давай обо всем по порядку, – спокойно ответил он. – Меня действительно зовут Аскантехор. Когда-то я был таким же человеком, как ты или этот молодой служитель. У меня было тело, голова, две руки и две ноги.

– Но у тебя и сейчас все это есть… – пробормотала я. Двуликий улыбнулся и поднял руку. На ней вдруг стало шесть пальцев, потом десять, а затем и вообще рука превратилась в неприятное склизкое щупальце с множеством присосок. Я испуганно сглотнула.

– Сейчас у меня нет тела, я – информационный, точнее энергетический, поток, – произнес он, возвращая руке привычный пятипалый образ. – Форма моего тела – это застывшие атомы по краю, формирующие нужный мне контур.

Если честно, я ничего не поняла из его объяснений, лишь то, что он может становиться кем угодно. Но ведь на то он и Бог.

– Когда наш народ нашел способ преобразовывать свои тела в чистую энергию, мы покинули планету, – продолжил он непонятные объяснения. – Сначала разлетелись по своей галактике, потом вышли за ее пределы, собирая энергию из разных источников – погасших и вспыхнувших звезд, черных дыр, взорвавшихся планет. Каждый занимался чем хотел. Мне захотелось создать свой мир, стать богом. Кстати, многие из нас так делали. Я долго искал нужную планету и, наконец, нашел. Здесь было много воды, зелени и разнообразный животный мир. Не было только разумной жизни.

– Ты создал людей? Но как? – мой голос дрожал. Большую часть его слов я пропустила мимо ушей, но даже то, что понимала, изумляло.

– Ничего сложного. Вернулся на родную планету, клонировал несколько тысяч эмбрионов и перенес сюда коконы. Наш народ давно научился создавать новую жизнь. Просто после того, как мы перешли на энергетические тела, это стало не нужно. Так что, можно сказать, ваши первые люди родились из яиц, – он едва заметно улыбнулся.

Я опустила глаза на сцепленные в замок руки. В голове не укладывалось. Значит, ничего божественного в нашем появлении нет? Нас сделали, как каких-то кукол?

– Я смутно понимал, как управлять миром, – продолжал Аскантехор, – и решил сначала стать сильным. Я учился, бороздил галактики, собирал энергию. Даже однажды встретил одного из наших, он тоже искал подходящую планету. После возвращения осел и принялся работать Богом. К тому времени люди начали воспроизводить сами себя в больших количествах. Я поделил землю на государства и поставил правителей, которых наделил даром говорить со мной. Сначала я приходил каждый раз, когда они просили, но их требования становились все более навязчивыми и глупыми: построить новый дворец, дать золота, завоевать соседнее государство, обрести бессмертие… Я веселился, шутил, приходил то мужчиной, то женщиной, то вообще светом или тьмой. Со временем мне надоело и это, – идеальные губы мужчины изогнулись. – В итоге я забрал у них способность звать меня. Лишь иногда до меня долетали вспышки зова – сильный страх, боль, гнев.

– Это были ведьмы? Ты давал им свою силу? – ну вот, наконец мы добрались до того, что меня интересует больше всего.

– Что-то в этом роде, – мягко улыбнулся Двуликий. – Этот мир наполнен моей энергией. Ты не видишь ее, но она распределена по планете невидимым плотным слоем. Она везде, в каждой травинке, камне, речушке. В этой комнате. Именно из-за нее работают твои способности. Ты желаешь что-либо, и мир подстраивается под твое желание, выполняя его. В тебе капля силы, во мне же ее море.

– А в чем разница? – я сжала губы. – Мои желания ведь тоже выполняются.

Двуликий вдруг вытянул руку и сделал полукруг, стены, до этого момента окрашенные в белый цвет, стали ярко-зелеными. Статуя, неподвижно стоявшая в центре, вдруг ожила и прошагала в дальний правый угол. Наша лавка прямо под нами превратилась в пышный мягкий диван. Да, я так не умею. В моем случае диван бы появился в комнате через несколько часов. Скорее всего, его бы внесли служки, решив заменить лавку. А стены перекрасили ремонтники.

– Я работаю с материей напрямую, – пояснил Двуликий. – В твоем случае нужно время для выполнения желания. И чем оно серьезнее, тем больше времени требуется. А есть и те, что миру выполнить не под силу, – Бог подмигнул. – Например, если ты захочешь изменить очертания материков или еще в таком роде.

– А куда потом девается сила? – Двуликий вопросительно улыбнулся. Я пояснила: – Ну, когда ведьма умирает…

– Возвращается назад в энергетическое поле.

Я задумчиво всматривалась в нереально прекрасное лицо. Я почти ничего не понимала из его объяснений, мне было достаточно его слушать. Мужчина завораживал. Своим голосом, проникающим под кожу, теплой улыбкой, мудростью и добротой. Хотя… было немного обидно, что он не волшебник. А просто человек, хоть и очень старый.

– Много тысяч лет я смотрел, как развивался ваш мир, и не видел ничего интересного, – вздохнул Двуликий, – войны, убийства, зависть, борьба за власть, золото и драгоценные камни. Я устал смотреть. Засыпал на сотню лет и просыпался опять. Несколько раз улетал домой, но моя планета опустела, стала мертвой. Я опять принялся искать своих собратьев, разлетевшихся по Вселенной, но никого не нашел. Чтобы хоть как-то занять себя, вызвать эмоции, я приходил жить в ваш мир обычным человеком. Стало немного интереснее. Однажды во время своих скитаний я встретил женщину. Это было около пяти сотен лет назад. Ее звали Мария…

Двуликий надолго замолчал. Свет, исходящий от кожи, потускнел, фигура начала расплываться, словно, как он там говорил, атомы перестали удерживать форму.

– Она стала дорога мне… Вашим языком можно сказать, что я полюбил ее, – тихо произнес Бог. От удивления я прерывисто вздохнула. Аскантехор горько улыбнулся. – Ты думаешь, такие, как я, не умеют чувствовать? Пусть у меня нет сердца и других органов, которые есть у вас, чувства остались прежними. Я же был когда-то человеком… Мне подвластны все те эмоции, которые испытываете вы.

Сейчас его голос уже не звучал мелодией, наоборот, наполнял сердце пронзительной тоской.

– Знаешь, что такое одиночество? – вдруг спросил он, пристально смотря мне в глаза. – Не то одиночество, когда ты осталась одна вечером в пустом доме или потерялась в чужой стране. Или когда тебя оставили муж, друзья, дети, а в старости некому помочь… А настоящее одиночество? Вечное, жуткое, выжигающее душу, бескрайнее, как вселенная. Оно длится веками, тысячелетиями, и нет надежды, что кто-то разделит его с тобой.

Меня передернуло от озноба. Я словно покрылась корочкой льда и снаружи, и изнутри. Мне было больно его слушать, и я изо всех сил пожелала, чтобы ему стало легче.

Двуликий напрягся, словно что-то почувствовал, и грустно покачал головой.

– Твоя сила ничего не сможет сделать. Ее слишком мало. Я дал тебе чуточку больше, чем остальным, но все равно это капля в океане, – и, видя мой недоуменный взгляд, добавил: – Ты хотела узнать, как появляются ведьмы в вашем мире? – я кивнула. – Странное слово. Почему моих подопечных назвали ведьмами? Люди вообще странные существа.

Он вздохнул.

– Так вот. Потеряв мужа и сына, Мария молилась и звала меня. И я пришел, как пришел двенадцать лет назад к тебе. Ее энергетическое тело, или, как вы называете, душа, было прекрасным, светлым и ярким, как самая яркая звезда на небосклоне. Я жил рядом с ней до ее смерти. Продлевал ее жизнь, как мог, вливая силу, но, увы, от увядания телесной оболочки лекарства не было. Страшно видеть, когда угасает близкий человек. Я предлагал Марии перенести ее на свою планету и избавиться от тела, стать таким, как я. На родине еще оставалось законсервированное оборудование, мне удалось бы его запустить. Но она отказалась, сказав, что хочет умереть человеком и быть похороненной здесь, рядом с могилой своего ребенка.

Он опять надолго замолчал. Свет, исходящий от тела, потускнел. Мне было жаль Двуликого, я сочувствовала ему, но все равно не понимала, как может Бог любить человека. Мы же для него как неразумные домашние питомцы. Сейчас он добр и ласков, но я чувствую всеми фибрами своей души его чужеродность и неизмеримое превосходство надо мной.

– Перед смертью я пообещал Марии исполнить любое ее желание. И она попросила помочь женщинам в беде, тем, кто молит о смерти, спасти их. Я пообещал, что та, кто сможет докричаться до меня, получит мою силу для исцеления своей души.

Вот, значит, как рождались ведьмы? Благими намерениями. Они получали силу, но жаждали лишь мести, а никак не исцеления. Почему же ты, дорогой Бог, не понаблюдал за дальнейшей судьбой своих подопечных?

– Ты такая же, – Двуликий вдруг протянул руку и ласково погладил меня по волосам. Мне стало так хорошо и легко, что из головы испарились все мрачные мысли. – Твоя душа сияет так ярко, что притянула меня за много световых лет, – опять непонятное слово. – Я услышал твой крик и пришел сам, вместо того чтобы просто одарить силой издалека, как делал раньше. Увидев маленькую красивую девочку, сидящую на дереве, я захотел еще раз испытать любовь. Я спросил тебя, пойдешь ли ты со мной, и ты ответила согласием.

– Мне было восемь лет! Как вы могли спрашивать у ребенка? – я нашла в себе силы возмутиться.

– Во-первых, я не смотрю на возраст. Для меня свет души ребенка и души взрослого выглядит одинаково. Во-вторых, я дал тебе время подрасти и набраться опыта. А в-третьих… Я спрашиваю сейчас, – Двуликий с мягкой улыбкой взял меня за руки. Я чувствовала его «кожу», как что-то невообразимо приятное. Иголочками закололо пальцы, и блаженство растеклось по телу. Я сглотнула и потянула руки на себя, выскальзывая из его ладоней.

– Ты пойдешь со мной, девочка? Ты полюбишь меня? – голос завораживал, я смотрела ему в глаза и видела прекрасное бессмертное существо, которое может все: создавать и разрушать миры, летать между звездами, превращаться в кого угодно. Но мы далеки друг от друга, как небо и земля.

– Я не могу ответить сейчас, – произнесла сдавленно, – у меня есть… – запнулась… – Мне нужно отомстить за смерть отца и мамы…

Двуликий снисходительно улыбнулся.

– Месть… это так по-людски… – он покачал головой. – Как хочешь. Если тебя это успокоит, мсти. Мне давно уже все равно.

«Мне не все равно», – подумала я гневно и встала с дивана. Пора ехать домой, и так задержалась. Нужно собраться и придумать какое-то объяснение Вышинскому. Караван выезжает в Аттан завтра на рассвете. А еще… Я странно себя чувствовала рядом с Богом, и это нервировало. Тело было словно не мое, легкое, невесомое, наполненное негой и счастьем, но голова, слава Свету, работала хорошо.

– Забыл сказать, – Двуликий встал рядом со мной. – Ты тоже можешь попросить меня о чем угодно. Я исполню любую твою просьбу, кроме воскрешения мертвых и желания повернуть время вспять. Это даже мне не под силу. Но я могу сделать клонов твоих матери и отца, правда, у них не будет их памяти…

– Нет, не нужно, – оборвала я Бога, не совсем понимая слово «клон», но догадываясь, что это что-то нехорошее. А он вдруг наклонился и коснулся губами моих губ. Кратко, быстро, почти вскользь. У меня подогнулись ноги. Даже слабое касание вызвало ураган чувств внутри. Что же будет, если он меня поцелует по-настоящему? Я вздрогнула и отклонилась.

Он внимательно смотрел мне в глаза.

– До встречи, Миранда. Верши свою месть, я подожду.

Бог исчез. Я медленно встала и, едва переставляя ноги, поплелась на выход, до сих пор не в состоянии уложить в голове все, что узнала. В холле меня встретила огромная толпа священнослужителей. Сколько же мы разговаривали, если их собралось столько, сколько нет и во всем городе?

– Что хотел Двуликий? О чем ты его просила? Правда ли он благоволит к Аскании? Придет ли еще?.. – они буквально завалили меня вопросами, цепляясь за платье, преграждая путь.

С трудом вырвавшись, я выбежала наружу, быстро села в экипаж и приказала трогать, оставляя позади шпиль Храма и протягивающих руки храмовников. Хватит мне на сегодня божественной благодати.