Глава 24

Свершилось! Рано утром принцесса Лилия со свитой въехала в Корнол. Сегодня начинается череда празднеств, посвященных победе над содружеством северных королевств, и открывал ее грандиозный бал в главном зале дворца. А завтра на закате в центральном Храме состоится бракосочетание наследного принца Аскании Минелая Гайовы и принцессы Лилии Обри, старшей дочери короля Аттана.

Кортеж медленно двигался по улице Роз. Казалось, на тротуарах собрались все жители столицы. Они громко приветствовали принцессу, осыпали цветами. Крики стояли такие, что я не слышала собственных мыслей – окна моего кабинета выходили на улицу.

Поняв, что, пока кортеж не скроется за поворотом, я не напишу ни строчки, отложила карандаш и вышла на балкон. Карета с принцессой как раз проезжала мимо. Девушка радостно улыбалась, махала ладошкой будущим подданным, а я подалась вперед, стараясь лучше рассмотреть ее лицо. Уж слишком оно показалось мне знакомым. Увы, Лилия отвернулась, и я смогла увидеть лишь темный затылок. А затем карета скрылась за деревьями.

Я задумчиво отступила в комнату. Что я знаю о ней? Самая выгодная невеста этой части материка. Девятнадцать лет, красавица и умница. Скромная, воспитанная, набожная. Ее руки просили многие. Король Аттана все никак не мог определиться, кому же выгоднее продать дочь, в итоге наше королевство показалось ему самым перспективным. Особенно после того, как мы победили Фрамору.

А я все думала, почему он так тянет с приездом принцессы. Конечно, после поражения в войне помолвка бы автоматически разорвалась.

Бальное платье привезли несколько дней назад. Расшитое золотой нитью и крошечными бриллиантами, оно сверкало всеми цветами радуги даже в темноте. Вечером на закате я приходила в будуар любоваться. Обходила манекен, трогала тончайшее ручное кружево и острые искрящиеся камешки, вплетенные в него.

Совру, если скажу, что меня не привлекали наряды. Пусть я и ведьма, но прежде всего женщина. Для меня до сих пор является таинством превращение из невзрачной, ничем не примечательной молодой особы в прекрасную леди. Платье, прическа, драгоценности, макияж – и я не могу найти ни одного изъяна в своей внешности.

Особенно мне понравилось лицо Вышинского, когда он встретил меня внизу. Он ошарашенно застыл, сглотнул и неосознанно сделал шаг вперед, ко мне, едва не споткнувшись, – впереди была ступенька. Потрясение – правильное слово, точно описывающее горящие темным огнем глаза, сжатые губы, выступившие желваки на скулах и напрягшееся, словно перед прыжком, тело, будто он едва удерживает себя на месте.

Мы приехали во дворец чуть раньше, королева попросила встречать вместе с ней приглашенных. Ей повезло – она сидела в кресле. А у меня, еще до того, как зал наполнился гостями наполовину, уже отваливались ступни. Наконец, ручеек из ненаследных лордов и леди иссяк – начала входить высшая аристократия, за ней – дипломаты и завершающий аккорд – принцесса. Она войдет последней.

В этот раз знать не воротила от меня нос. Во-первых, сменился титул, во-вторых, я стала женой главного дознавателя. Пока муж говорил с послом Рантада на рантадском языке, которого я не понимала, мой взгляд скользил по знакомым лицам. С удивлением увидела наледи Дубовицкую, направляющуюся к нам. Неужели ей было мало прошлого раза? Или понадобился еще один урок? Мышцы под моей ладонью закаменели – муж тоже заметил свою первую любовь. Я вскинула голову и приготовилась к пакостям.

– Добрый вечер, Яр, – пропела нежным голосочком Эммили, опять игнорируя мое присутствие рядом с мужем. Похоже, она необучаема.

– Госпожа Дубовицкая, – официально поклонился Вышинский. Я даже не стала дергаться. Во-первых, не хочу ставить себя в неловкое положение, если Эмми повторно пропустит приветствие мимо ушей, а во-вторых, я все же почитала книгу об этикете и уяснила, что мой статус выше ее, значит, она должна здороваться первой.

– Давно не видела тебя во дворце, – не обращая внимания на бесстрастный тон собеседника, продолжила лепетать Эмми, трепеща ресницами и умильно смотря снизу вверх. – По делам уезжал?

«Ага, – мысленно ей зааплодировала я, – и мимоходом женился… Трудно было не заметить, особенно если об этом несколько дней подряд твердили все газеты».

– Наследная леди Дубовицкая, – в холодных интонациях голоса мужа мне послышалась усталость. – Это не вас ищет наследный лорд?

Девушка скривила в милой гримасе пухлые губы.

– Ах, – она притворно вздохнула, – ты же знаешь этих супругов. Они такие навязчивые.

Муж дернул локтем, крепко прижимая мою руку. Боится, что я отвечу на завуалированное оскорбление по-ведьмовски?

– Желаю приятного вечера, – коротко поклонился он и повернулся ко мне всем корпусом: – Как ты, дорогая? Не устала?

Я едва не поперхнулась от удивления. «Дорогая?» Что это с ним? Ах да, заботится о благополучии наледи. От меня же всего можно ожидать. Я криво улыбнулась, с огорчением отмечая, что искренняя забота, прозвучавшая в голосе мужа, тронула. Жаль, что это было напоказ.

Девушка оставила нас, на красивом лице я заметила досаду. Вдруг раздался звук гонга, все подобрались и повернулись к входу – в бальный зал входит кто-то важный.

Мы стояли справа от трона вместе с советниками и министрами, слева находились верные фрейлины и переминающийся с ноги на ногу, краснеющий принц. Мне было его жаль. Никто не спрашивал парня, желает ли он в таком юном возрасте жениться на абсолютно незнакомой девушке или нет.

Лилия Обри вошла в зал с большой группой сопровождающих и царственно двинулась к нам через коридор аристократов, старающихся встать как можно ближе и успеть поклониться. Она плыла, как легкое перышко по воздуху, плавно, изящно. Казалось, ее ноги не касаются паркета. «Вот что значит безукоризненное воспитание по-королевски», – подумала я.

Чем ближе она подходила, тем тревожнее мне становилось. Прищурив глаза, я всматривалась в лицо невесты принца, и когда до нее оставалось десять шагов, до меня, наконец, дошло, почему оно показалось мне знакомым. Именно его я каждый день вижу в зеркале.

Краем глаза я увидела быстрый взгляд королевы в свою сторону. Следом за ней начали коситься фрейлины, те, которые меня близко знали и часто видели. Потом и Вышинский потрясенно кашлянул. Хорошо хоть принцесса смотрела прямо перед собой, не обращая внимания ни на кого вокруг. Я быстро отступила на шаг назад и спряталась за спиной мужа.

– Прикрой меня, – прошептала ему в сюртук. Он сразу же повел плечом, загораживая. В голове царил хаос, мысли никак не хотели собираться в кучу. Выхватила одну – если я сейчас уйду, то будет скандал. Многие аристократы не заметили схожести, а вот мой побег им бросится в глаза. Королева и фрейлины будут молчать. Муж тем более. Я низко опустила голову, словно вышивка на платье сейчас единственное, что меня волнует. Сквозь гул крови в ушах слышала звонкий голосок принцессы, которая восхищалась городом, страной, залом и прочими вещами, о которых, я уверена, было написано для нее советниками в приветственной речи.

Я со злостью стиснула зубы. Неужели Лилия – моя сестра? Значит, отец жив? Предатель! Родил в браке себе еще детей, а мою мать вышвырнул из своей жизни? Приказал убить?! Я впилась ногтями в кожу запястья, едва сдерживаясь от того, чтобы не разнести дворец по камешку. Если сейчас моя злость выйдет наружу, пострадают все. И красавица-принцессочка первой.

Муж, почувствовав мое состояние, протянул за спину руку и нащупал мою. Крепко сжал, делясь теплом. Я уткнулась лбом ему между лопаток. Плевать на сплетни. Завтра в газетах будут обсуждать, что наследная леди потеряла сознание прямо на балу. Корсет виноват или скорое пополнение семейства? Лишь бы не обсуждали мою схожесть с принцессой.

Надеюсь, Вышинский пресечет последнее.

Заиграла музыка. Ее Величество открыла бал, взяв в партнеры главного Советника. Следом за матерью в центр вышел Минелай под руку с принцессой. Тишенька был забыт. Он стоял в компании других ненаследных лордов на приличном расстоянии от трона. Не тот уровень. Какой бы королева ни была легкомысленной, но на многолюдных балах вела себя по протоколу.

– Держись. Подождем начала второго танца, и я отвезу тебя домой, – Вышинский чуть повернул голову. Я молча кивнула.

Не знаю, сколько времени прошло. Сознание заволокло пеленой. Я не слышала музыку, почти не соображала, где нахожусь. Все силы уходили на то, чтобы сдержаться и не дать вырваться злости. Безостановочно проговаривала считалочку, путаясь то в солнце, то в глазках. Наконец, муж повернулся ко мне, обхватил плечи и повел за трон. Там находилась неприметная маленькая дверь, ведущая к черному входу. Мы сели в карету.

Вышинский посадил меня себе на колени и сжал в кольце рук. Я уткнулась лицом ему в плечо, тяжело дыша. Вдруг почувствовала пальцы на своей спине – он принялся расстегивать корсет, ловко расправляясь с крючками. Это немного отвлекло от мыслей об отце. Да и дышать стало легче.

Муж накинул мне на плечи сюртук, подхватил на руки, и таким способом мы зашли в дом.

– Приготовьте успокоительный отвар для наследной леди, – распорядился он выбежавшим слугам, а сам понес меня наверх. Усадил в кресло, опустился на колени и обхватил руками мои ладони.

– Я останусь с тобой, – сказал, заглядывая в глаза.

– Нет, – ответила хрипло, качнув головой, – ни в коем случае. Сейчас мне нужно успокоиться и подумать. Ты будешь мешать. Извини.

На самом деле я считала секунды до того, когда он уйдет. Я не хотела, чтобы муж видел мои мучения. Это моя ноша и моя боль. Хотелось одновременно и плакать, и разбить что-нибудь тяжелое. Выплеснуть злость, закричать так громко, чтобы докатилось до Аттана. Чтобы услышал мой отец, предавший нас с мамой, бросивший на растерзание голодным зверям. Услышал и задрожал от страха.

Вышинский взволнованно смотрел мне в лицо.

– Не бойся, если я ничего не сделала во дворце, то уже и не сделаю, – произнесла саркастически. – Ведьмовская сила под контролем.

– Я и не боюсь, – фыркнул раздраженно он, – я переживаю за тебя.

Склонил голову и поцеловал мои ладони, сначала правую, потом левую. Тепло его губ немного отвлекло от бившихся в голове панических мыслей. Я даже смогла криво улыбнуться.

– Я в порядке. Езжай на бал. Передай извинения королеве.

Вышинский тяжело вздохнул и встал с колен. Вдруг в дверь постучали. Муж пошел открывать и вскоре вернулся с огромной, исходящей паром чашкой. Я взяла из его рук успокоительный отвар и сделала глоток.

– Вот видишь, опасности нет. Столица останется на месте, дворец тоже, – вряд ли мой насмешливый тон смог его обмануть, но наследный лорд встал и, бросив на меня долгий внимательный взгляд, вышел за дверь.

Горничная помогла переодеться в пеньюар. Зажгла свечи и удалилась. Я села в кресло и, медленно попивая отвар, принялась анализировать произошедшее.

Мы с Лилией явно были сестрами. Это видно даже невооруженным взглядом. Значит, мой отец – король Аттана? Что я о нем знаю? Да почти ничего. Зовут Яков Обри Третий, трон занял после отречения папаши, Обри Второго. Принцессой я еще кое-как интересовалась, все-таки она будущая королева нашей страны, а вот ее отцом нет… Помню лишь, что у него есть еще сын, чуть младше Лилии. Но ни имени, ни возраста, увы, не знаю. Но это не проблема, все есть в газетах.

Но какой же лицемер! Поселил нас с мамой отдельно от себя, навещал, привозил подарки, улыбался, называл меня своей принцессой. А во дворце у него была другая семья, настоящая…

И Лилия. Красивая, грациозная, воспитанная. Будущая королева. Мы с ней как небо и земля. Пока я училась читать, писать, собирая жизнь заново, начиная с чистого листа, она наслаждалась комфортом, роскошной жизнью рядом с родителями, балами, красивыми платьями, всеобщим обожанием.

Где-то в глубине души я понимала, что Лилия ни при чем, что она младше меня на несколько лет и уж точно не знала о моем существовании. Виноват во всем отец. Злая дрожь колотила меня, даже несмотря на то, что выпила отвар до последней капли. В моих детских воспоминаниях отец был добрым и ласковым. Его звали… Яков или нет? Мрак! Не помню!

Я сильно сжала виски, напрягая память. Ничего – вспомнить не получалось. Даже ведьмовская сила оказалась бессильна перед моим страстным желанием восстановить в памяти хоть что-то из прошлого. Значит, есть что-то сильнее ее. Или кто-то…

Что говорил тот странный голос? Назвать его имя? Может, попробовать использовать силу только для имени? Я стала посреди комнаты и тихо произнесла, вкладывая в слова все свое желание и решимость:

– Я хочу вспомнить имя того, кто меня спас в лесу двенадцать лет назад.

Вдруг откуда-то из глубин памяти возникло слово «Аскантехор». Ну и имечко – сама бы я в жизни не вспомнила. Я сглотнула и позвала неуверенно, боясь того, что может произойти: «Аскантехор, где вы?»

– Здесь, – я испуганно обернулась, сдерживая рвущийся наружу крик. Сзади стоял… пусть будет человек. Нереально красивый мужчина, я даже не могла подобрать слов, чтобы описать его внешность. Подобной я не видела даже в Храмах. От его кожи исходило сияние. Необыкновенное лицо с идеальными чертами светилось добротой и мудростью. Мужчина был одет в какой-то странный серебристый костюм из непонятной ткани, а может, и не ткани вовсе. Он оглядел мою комнату, дорогую мебель, лежащие на столике драгоценности и ласково произнес:

– Я знал, что ты будешь богатой и счастливой. Ты не разочаровала, девочка.

От его голоса у меня выступили мурашки на коже и волоски встали дыбом. Он звучал как самая прекрасная музыка на свете.

– Кто вы? – голос вдруг осип.

– Аскантехор, ты же только что меня позвала, – мягко улыбнулся мужчина, и у меня замерло сердце от его улыбки.

– Вы поможете мне вспомнить мою жизнь?

– Не передумала? Ты точно хочешь этого? Даже если будет больно?

– Да, хочу… – не представляю, как жить без памяти. Двенадцать лет я провела с половиной души. Я постоянно чувствовала себя ущербной, пустой, слепой калекой, не имеющей корней. И вот, наконец, я стану цельной. Да я бы что угодно отдала за то, чтобы вспомнить.

Мужчина подошел ко мне и нежно дотронулся губами до моего лба. Я едва удержала себя на месте, казалось, меня коснулось солнце. От него пахло чем-то восхитительным. Теплым летним вечером, свежим ветром, который дует перед дождем, домом и счастьем. Он отошел на шаг назад, не отрывая от меня внимательного взгляда. Память, обрушившаяся как лавина, заставила неловко покачнуться. Мужчина протянул руку и поддержал за плечи. Потом подвел к креслу и усадил в него.

– Сейчас ты в растерянности, – его ласковый взгляд дарил блаженство. Хотелось трогать его волосы, руки, касаться сияющей кожи, вдыхать невообразимый запах, раствориться в нем. – Я дам тебе время, а потом приду и заберу к себе. До встречи, Миранда.

Мужчина исчез, растаял прямо передо мной в воздухе. И я вспомнила, кто это был. Двуликий. Наш Бог. Именно он меня и спас. Что он там говорил – «заберу к себе»? Ладно, неважно, сейчас важно другое…

Я откинулась в кресле и закрыла глаза. Предстояла долгая ночь.

Моего отца звали Алекс Обри, и он действительно был наследником престола Аттана, старшим сыном короля Обри Второго. Теперешний король Аттана Яков был его братом, родившимся позже отца на две минуты, братом-близнецом. Когда мы блуждали с мамой по лесу, часто бывало, что я не могла уснуть от голода, холода, постоянного страха. Мама рассказывала мне истории о своей жизни, о любви, о папе и о предательстве Якова.

Тот всегда завидовал отцу, хотя папа и не был виноват в том, что случайно родился первым. Да и не хотел мой отец власти, особенно после того, как встретил маму. Она была воспитанницей одной из любимых фрейлин королевы и жила во дворце скорее на правах служанки, чем аристократки. Это не помешало молодому семнадцатилетнему принцу влюбиться в девушку и завладеть ее сердцем. Они тайком бегали на свидания, прятались в темных запутанных коридорах дворца, украдкой целовались, обменивались мимолетными улыбками и краткими касаниями рук на балу.

Мама рассказывала, что король не дал разрешения на их свадьбу и посоветовал своему сыну не забивать голову глупостями и, если уж очень хочется, взять маму в любовницы, отселив ее подальше от дворца. Он так и сделал. Для всего света она и была презренной содержанкой, только не для моего папы.

– Мы тайно поженились, – счастливо улыбалась мама, обнимая меня, дрожащую от холода, прижимая к своему телу. – Если сможешь, разыщи церковь Второго пришествия Двуликого в провинции Капи. Там служит священник, отец Трихон. Он и обвенчал нас.

Они жили счастливо целых десять лет. Но однажды грянула буря. Королю надоело слушать постоянные отговорки старшего сына о нежелании жениться, и Его Величество подписал бумаги о помолвке отца и принцессы из соседнего государства Рантад. Отец решил бежать. Со мной и мамой.

Помогать вызвался младший брат. Яков сказал, что все подготовит: документы, золото, охрану. Передаст прощальное письмо королю, объяснит ему все. Только вот живой старший брат его не устраивал, даже отказавшийся от трона. Где гарантии того, что он не передумает и не вернется за властью?

Мама постоянно плакала, вспоминая их последнюю встречу. Папа ушел во дворец увидеться с братом, передать официальное письмо об отказе от наследования, а мы отправились в заброшенный охотничий домик на окраине столицы, где должны были его ждать. Он не пришел ни в первый, ни во второй день, зато пришли гвардейцы, посланные младшим принцем. Хонрокс, телохранитель папы, которого он приставил к нам, и несколько верных слуг легко с ними справились. От одного из раненых удалось узнать, что Яков отравил брата, приказал спрятать тело в лабиринте подземных ходов дворца и послал верных людей, чтобы те расправились с нами.

Хонрокс повел нас на северо-восток, в Асканию. Этот могучий великан, немногословный и суровый, был предан папе до последнего вздоха. Но в последнем бою погиб и он. Потом – волки и смерть мамы. Сейчас у меня, надеюсь, более крепкая психика, чем была в восемь лет. Тогда бы я просто не пережила тот ужас. Волки рвали ее тело прямо у меня перед глазами. Наверное, я кричала так громко, что докричалась до Двуликого. Он пришел, возникнув передо мной прекрасным видением, заслонив собой поляну, кровь на траве и разорванное тело.

– Здравствуй, красавица, – его голос был подобен чарующей мелодии.

– Ты Бог?

– Да, милая.

– Забери меня к себе, – захныкала я.

– Заберу, но сначала тебе нужно повзрослеть, – ответил он, погладив меня по голове. – Я дам тебе часть своей силы, она защитит, сделает счастливой, убережет от напастей, исполнит все твои желания. А потом, когда ты вырастешь, я приду и увезу тебя. Хочешь?

– Хочу! – заулыбалась я, протягивая ладошки к самому красивому существу на свете, красивее прекрасного принца в сказках, которые читала мне мама. Он легко подхватил меня на руки и прижал к груди.

– Я запер твою память. Незачем ребенку такие воспоминания. Если захочешь ее вернуть – позови меня.

– А как тебя зовут? – поинтересовалась я, перебирая мягкие золотистые волосы.

– Аскантехор. Меня зовут Аскантехор.

Значит, вот кто меня спас… Он дал мне силу, которая зовется ведьмовской, а на самом деле это сила Двуликого, нашего Бога. Он создал наш мир, и его мощь, точнее малая ее часть, течет в моих жилах. Именно она исполняет желания, дает здоровье, красоту, долголетие.

Как странно. Ведьм ненавидели, проклинали, жгли на кострах, а оказывается, люди ненавидели Бога. Именно он повинен в том, что в нашем мире есть ведьмы. Какая ирония.

Я встала с кресла, подошла к кровати и вытянулась на спине, закрыв глаза. Вряд ли я сегодня усну. Не с таким количеством мыслей и воспоминаний, мелькающих в голове.

Я отомщу. За папу, за маму, за свою искалеченную жизнь. За ложь и предательство. Правильно Двуликий лишил меня памяти. Иначе я бы еще тогда, в юном возрасте, отправилась в Аттан вершить правосудие, как только бы осознала, что я ведьма. И кончилось бы все очень печально. Меня бы быстро убили, как и всех ведьм, мстящих за свои обиды.

Моя месть будет с холодной головой. Продуманной и осознанной. Я еще не знаю, как буду ее вершить, сейчас я слишком взволнована, чтобы строить планы, но отказаться от нее не смогу. Яков Обри Третий заплатит за все…

Вдруг тихонько скрипнула дверь, в спальню кто-то вошел. Я сделала вид, что крепко сплю.

– Милена? – едва слышно произнес Вышинский.

Я замерла, на миг перестав дышать. Чужое имя, данное мне Агатой, неприятно царапнуло. Хотелось встать и крикнуть во весь голос: «Меня зовут Миранда Обри!» Но, конечно, я не крикнула. Мужчина сделал к кровати шаг, второй, немного постоял и вернулся в свою комнату.