Глава 23

Аургар

Но Кайлен не слушал их. Он чувствовал только одно: она падает.

Он не раздумывал. Бежал. Позвал его. Этого было достаточно.

Пространство дрогнуло. Гул в ушах. Пламя рвануло в небо. Он вырвался наружу — с рёвом, с огнём, с яростью. Как они могли допустить чтобы такое случилось с его истинной⁈

Где-то кричали. Людишки… Пусть боятся. Сейчас не до них.

Полигон внизу. А она — одна в небе, в пылающей, кувыркающейся железке. Он взмыл вверх, прорвав гарь, и наконец увидел его, «Грифон» подсказал Кайлен, — дым, искры, крен. Грифон швыряло, как дохлую птицу, гравитация дергала из стороны в сторону.

Внутри — она. Аургар чувствовал свою истинную. Её слабый, рваный пульс. Сознание её едва тлело.

Он нырнул на подлёте. Вцепился в корпус. Когтями — в обшивку. Металл стонал, но поддавался. Аургар знал, где она. Его пламя не жгло её — оно защищало. Гасило искры. Отталкивало обломки.

Он ударил сверху. Раз. Второй. Вот она — кабина пилота. Кресло, к которому она пристёгнута. Аургар взвыл от горя. Она была без сознания. Лицо в крови.

— Держись, родная! — рыкнул он, зная, что она его не слышит.

Просунул лапы в разлом. Разорвал стенку кабины, как скорлупу и выдрал кресло целиком, не рискуя возиться с ремнями в воздухе. Она вылетела вместе с ним. Безвольная, как кукла. Аургар поймал, прижал к груди, расправил крылья, гася падение, но знал — земля слишком близко. Они рухнули, но она не ударилась о землю, она упала на своего дракона, который принял удар на себя. «Ничего, моя туша выдержит.»— простанал Авргар от боли.

Он укрыл её крыльями, заслоняя от осыпающихся обломков и искр летящих от упавшего Грифона неподалёку. Когда осела пыль, угасли последние всполохи пламени, и наступила зловещая тишина, Аургар раскрыл крылья, когтём подцепил и перерезал ремни, отбросил в сторону кресло и осторожно коснулся любимой.

Бледная. Без движения. Кровь стекала по её щеке. Руки и ноги висели, как плети. Но… она дышала.

«Не дай ей уйти,» прошептал Кайлен внутри. «Я не дам. Никому. Никогда.»

— Живи, — прошептал Аургар, бережно взяв её лапами. — Только дыши. Я здесь. Я с тобой.

Он раскрыл крылья, взмыл вверх, унося её прочь от пылающего полигона. Позади кричали и суетились людишки, бесцельно бегая по полю как стадо обезумевших тупых вуоргов. Сирены выли. Но он слышал только её дыхание.

Она жива. И это — всё, что имело значение.

Он не понёс её к медикам. Не в Академию. Не к Ксавиру. Он унёс её к себе.

В берлогу. Старое хранилище под саргийской резиденцией, когда-то использовавшееся как склад, теперь стало их убежищем.

И плевать было Аургару, что об этом подумают обитатели королевских покоев. Он уже не раз тайком прилетал сюда, выискивая ткани, ковры, украшения — всё, что могло пригодиться для его истинной. Но сегодня он не скрывался. Сегодня ему было всё равно.

Ей нужен был комфорт. Уют. Тепло.

Своими мощными лапами он выбил двери. Гул прошёлся по коридору. Пусть. Двери ему не нужны. Он завалит вход, как только обустроится. Никто не войдёт. Никто не приблизится у его истинной.

А пока он осторожно пронёс Эллу внутрь, укрыл от чужих глаз. Здесь никто её не тронет.

Она была холодной. Слабой. Он уложил её на настил и сразу же кинулся метаться по резиденции, выискивая всё, что могло пригодиться.

К счастью, вместо шарахающихся от него в панике саргийцев вскоре появился он — тот, кто назвался смешным именем «Мажордом», и предложил свою помощь. Дело пошло быстрее. Особенно после того, как Аургар передал приказ через дракона этого странного саргийца. И тогда всё встало на свои места. Вместе они натаскали в хранилище: гобелены, скатерти, бархатные накидки, тёплые ткани, ковры с гербами Содружества, даже шёлковые занавеси из королевских покоев. Аургар, удовлетворённый, соорудил лежбище — мягкое, тёплое, для родной. Для неё. Для своей истинной. Уложив её на импровизированную кровать, он лёг рядом, пригнулся, ткнулся носом в её висок. Кровь. Тёплая. Пахла страхом и дымом. Но не её страхом. Странно. Принюхался. Его. Его страхом за неё.

Он медленно, осторожно провёл языком по щеке, слизывая кровь. Потом по виску, там, где рассёкся металл рассёк старый шрам. Осторожно. Нежно. Зализывая рану.

Он знал — это помогает. Так делают драконы. Так делают матери со своими детёнышами. Так делал он. Со своей любимой. Снова и снова. Пока кровь не перестала течь.

Он согревал её дыханием. Прижимал крылом. Потом обвил собой и уложил голову рядом.

Смотрел. Слушал. Каждый вдох — как музыка. Каждый выдох — как клятва.

Время шло. Он никого не впускал в их берлогу. Кайлен звал. Пытался убедить, уговаривал, даже требовал поменяться. Но Аургар не отвечал. Он должен был понять. Сейчас — главное она. Аургар подоткнул носом под неё складки гобелена. Подсунул лапу под плечи. Обвил хвостом.

И начал шептать. Все заклинания, что помнил. На древнем, зверином, забытом. Слова, значение которых стёрлось из памяти, но которые успокаивали её дыхание, которые остановили кровь, которые заставили шрам светиться, он знал, это исцеление.

А он продолжал шептать заклинания и признания: «Ты моя. Я с тобой. Ты сильная. Тебе не нужно бояться. Я не дам тебя в обиду. Никому. Никогда.» Он повторял это снова и снова. Как мантру. Как клятву. Как молитву.

Пока его не отвлёк шум. Мажордом, — Дом, как решил его называть Аургар, — топтался у входа в берлогу, непреклонный, как камень, и удивительно дерзкий для простого саргийца.

— Убедительно прошу, милорд дракон, — напевно тянул он, — хотя бы немного перекусить. Ваша истинная нуждается в пище. А Вы, несомненно, потратили колоссальное количество энергии. Я, разумеется, всё понимаю, но…

Аургар зарычал. Низко, выразительно. Пламя пробежало по клыкам. Дом не сделал ни единого шага назад — и стоял перед ним как ни в чём не бывало.

— Конечно, конечно. Просто оставлю корзину здесь. И… бочонок. Маленький такой. Всего на шестьдесят литров.

Аургар рявкнул, щёлкнул зубами буквально в сантиметре от его носа, а затем с раздражением вытянул лапу, перехватил корзину с едой для Эллы и огромный, бочонок мяса для себя. «Дом» отступил с довольным видом, как будто это не ему только что рычали в лицо и угрожали отгрызть голову. Глядя на его довольную физиономию, Аургар недоумевал. И чего этот «Дом» такой довольный, будто ему вручили личную благодарность от короны и отсыпали мешок чистого золота.

— Приятного аппетита, Ваша Крылатое Высочество, — пропел он с полупоклоном

и, не моргнув, удалился прочь с тем достоинством, на которое способен только мажордом с тридцатью годами безупречной службы королевскому дому.

Аургар недоумённо фыркнул. Странный. Но… полезный. Наверное, стоит оставить в живых. Пока.

Его разбудил шум. Глухой, настойчивый, раздражающий. Кто-то возился у входа. Гремел. Пыхтел. И звал.

— … Элла! Кайлен! Вы там⁈ — голос был знакомый. Ксавир.

Аургар фыркнул, не шелохнувшись. Плотнее прижал крыло к ней — к своей истинной. Пусть подождут.

Но тут она шевельнулась. Её дыхание стало поверхностным. Скоро проснётся. Через мгновение раздался слабый, но явственный вздох. Он затаился. Она открыла глаза.

Аургар замер. Наблюдал.

Пальцы её шевельнулись. Веки дрогнули. Она закашлялась — слабо. Потом открыла глаза.

Он не двинулся. Смотрел. Ждал.

Она огляделась. Медленно. В замешательстве. Глаза метнулись по высокому потолку с лепниной и фресками, по стенам, по тени огромного силуэта рядом… И остановились на нём.

— Где… — прошептала она. Голос едва различимый. — Где я?..

Он не ответил. Просто смотрел.

Элла нахмурилась. В её взгляде появилась напряжённость. Она пыталась вспомнить.

— Экзамен… — выдохнула она. — Грифон… — её брови сдвинулись. — … оборудование… отказало… я пыталась…

Её рука медленно потянулась вверх, к виску, пальцы нащупали кожу — и она поморщилась, не столько от боли, сколько от воспоминания о ней.

Но под пальцами не было ни крови, ни привычных рваных краёв шрама,

к которым она уже почти привыкла. Чистая кожа. Тёплая. Ровная.

Она замерла, задержала дыхание.

— Я падала, — сказала уже чуть увереннее. — Корабль… потерял управление… а потом я потеряла сознание. Как я выбралась? У меня не было шансов…

Она подняла взгляд на него. Долго смотрела. И тогда, словно озарение, прошептала:

— Ты…

Он лишь наклонил голову ближе.

— Ты вытащил меня?… Ты… ты меня спас, да?.. — её голос был хриплым

Глаза её вдруг заволокло слезами. Не от боли. От понятия того, что он для неё сделал.

Аургар недовольно рыкнул. Тихо, глухо. Ему не нравилось, когда она плакала.

Даже если причиной был он. Нет. Особенно если — он.

Он опустил морду, ткнулся носом в её щёку, чуть влажную от слёз, и дыхнул тёплым дыханием, будто хотел выпарить её печаль. Стереть. Прогнать.

Потом обвил хвостом, прижал ближе, и заурчал, успокаивая. Она протянула руку.

Погладила его по морде.

— Ты спас меня, — сказала уже твёрже.

Он всё ещё молчал. Но не отказывался от её прикосновения. Наоборот — чуть наклонился, позволяя ей почесать между рогами.

— Спасибо, — прошептала она. И поцеловала его в нос.— … ты… — прошептала она, улыбаясь.

От её улыбки, мир, казалось, стал ярче. Крылья сами обвили её крепче. Он прижался лбом к её лбу. Она — к нему.

— Моя, — дышал он. — Живая. Здесь. Со мной.

— Где мы?.. — прошептала она, оглядываясь. — Это… твоя берлога?

Аургар кивнул. Она поняла.

— Ты утащил меня? Прямо с полигона?

Он издал глухое, недовольное ворчание. Разумеется.

Она улыбнулась. Слабо — но искренне и как ему была приятна её радость. Слабенькая ещё его самочка, но такая смелая. Такая упрямая. И такая — его.

Но в следующую секунду тишина взорвалась грохотом. Со стороны заваленного входа что-то осело с глухим скрежетом. Камни, балки, металлические обломки.

Элла вздрогнула. Впилась пальцами в его шею и прижалась ближе, и в этот миг драконье сердце внутри него замерло от нежности…а потом раздулось от гордости.

Она. Его. Самочка. Ищет защиту. У НЕГО. Доверяет ему свою жизнь!

Он даже дышать забыл. Ну почти. Хвост сам собой дёрнулся, заворачиваясь плотнее вокруг неё. Крыло опустилось ниже, обволакивая, как кокон.

Всё. Вот. Так и живём теперь. Не отдам. Не выпущу. И если кто-то там… хоть пальцем…

Аургар рявкнул. Громко. Протяжно. Зло. «Кто. Посмел. Нарушить. Покой. Моей. Самки?»

Дракон поднял морду, уши прижаты, челюсти сжаты, в глазах — огонь, не нуждающийся в поощрении.