Глава 28

Элла

На планшете перед Ки’Таром мерцала карта рубежей Галактики. Красные и жёлтые зоны мигали тревожно, будто подрагивали от боли. Ректор молчал, стоя чуть в стороне, сцепив руки за спиной. Кайлен — рядом, плечом к плечу. Элла чувствовала жар его тела, напряжение под кожей, пробегающие чешуйки. А напротив — Вейранн Ки’Тар, саргиец в чёрной форме с бронзовыми кантами, высокий, со стальными глазами.

— Сектора 47-А, 48-С, 49… пусты, — сказал он. Голос был низким, ровным. — Контакт с шестью станциями утрачен. Ни одного сигнала. Ни одного выжившего. Останки — не поддаются идентификации. Сенсоры фиксируют выжженную материю. Словно что-то вычистило пространство.

Он провёл рукой — карта ожила. На экране замелькали фрагменты: пустые коридоры, выжженные залы, улицы, усеянные останками. Одна сменялась другой — сектор за сектором. Молчаливые кадры опустевших станций.

— Сначала, мы думали, это оставшиеся в живых пираты, — продолжал он. — Аварии, техногенные сбои, инсценировки. Были гипотезы. Даже обвинения в адрес фракций Совета. Но есть одна деталь: некторые станции успели передать сигналы бедствия сообщив, что это нападавшие '…не из этого мира."

Холод пополз по позвоночнику. Элла не отрываясь смотрела на записи, как заворожённая. Где-то внутри уже знала — это не пираты. Не сбой.

Ки’Тар активировал другую запись. Картинка — станция «Нирра-Вей», чёрное пятно на звёздной карте.

— Когда мы с тобой впервые встретились, — сказал он, глядя прямо на неё, — я приехал в Совет с докладом. Хотел предупредить. Показать, что грядёт. Но… когда Совет узнал, что «Нирра-Вей» исчезла, они обрадовались. Ведь с лица земли стёрта пиратская станция. Одной головной болью меньше. Им казалось, что очередная проблемная зона — ушла сама собой. Меньше забот. Пиратские базы, контрабандные точки, подпольные фабрики исчезли. Без нашего вмешательства. Без единого выстрела. Победа, кричали они.

Он замолчал на мгновение. А потом произнёс:

— Только вот… погибли и те, кто ничего не нарушал. Кто просто жил на станции. Учёные. Техники. Врачи. Смотрители. Охрана. Дети. Все. Без исключения.

Пауза.

— Эти пришельцы. Мы знаем, кто они…

Он произнёс имя, как приговор:

— Энтропийцы.

Слово разрезало воздух. Элла вздрогнула. Кайлен шумно выдохнул рядом.

— Мы надеялись, что ошиблись, когда пришли первые доклады. Ведь после нападения на тарийцев энтропийцы исчезли. Всё, что нам тогда удалось узнать, — это то, что тарийская верхушка провела ритуал, в результате которого исчезла не только население их планеты, но и сами пришельцы. Подняли архивы и всё, что нам было известно о энтропийцах, — голос генерала стал жёстче. — Сомнений нет. Это они.

Он активировал другую панель. На ней вспыхнули размытые кадры — искажённые обрывки боевых записей, фрагменты воспоминаний выживших, вырезки из докладов. Металлический скрежет. Фигуры — высокие, тонкие, будто гуманоиды, но… искажённые. Они переливались светом и тенью, трансформируясь в шипы, лезвия, живые оружия, пронзающие противника, который сгорал в мгновение ока.

— Энтропийцы, — повторил генерал, — не похожи ни на одну из известных рас. Мы сперва думали, что видим их оружие. Что за ними стоят настоящие бойцы, скрытые, невидимые. Мы искали их уязвимость. Но всё, что нашли… это пустоту. Они оставляют за собой пепелище. Магия и жизнь выжжены до основания.

Он остановил голограмму. В последний кадр застывшая фигура смотрела прямо в камеру. Почти человек. Почти. Пылающие узоры на коже — будто огонь или молния. И глаза. Огненно-жёлтые.

— Когда они напали на тарийцев, никто не понял, как это произошло и куда все исчезли. Сначала думали, что тарийцам удалось сбежать и переместить свой народ.

Элла чувствовала, как внутри у неё всё сжимается. Пространство звенело, как натянутая струна.

— Мы надеялись, что им удалось спастись, — говорил Вейранн, глядя в пустоту. — Но, спустившись на планету, нашли только пепелище и ни одного выжившего. И, самое страшное… мы тогда ещё начали подозревать, что они ищут.

Он посмотрел прямо на Эллу.

— Энергию и магию. Чистую, древнюю. Ту, что принадлежит исчезнувшим расам. Ту, что осталась только у немногих представителей Содружества… — он замолчал на полуслове, но взгляд уже скользнул в сторону Эллы. — Думаем, именно поэтому Энтропийцы тогда начали с тарийцев. У тех была нестабильная, но древняя магия. Потухший факел, но всё ещё тёплый. Они уничтожили их до основания.

Он повернулся к голографической карте, где вспыхнули сектора, выкрашенные в тревожный красный цвет.

— Совсем недавно в сектора 47-А, 48-С и 49 прибыла делегация Киеланов, — продолжил он, активируя новую голограмму. На ней возникли серебристокожие, тонкокостные красивые мужчины в медицинской военной форме. — Их целительские способности бесценны на Рубежах. Они прибыли с гуманитарной миссией — наладить оборудование и новые целительские и восстанавливающие капсулы.

Щелчок пальцев — и на карте начали гаснуть маяки связи. Один. Второй. Третий.

— Мы думаем, Энтропийцы чуют магию… как хищники — кровь. Их тянет ко всему, что наполнено силой. Особенно — к живой магии. К той, что течёт в венах потомков Древних…

Он не договорил, да и не нужно было. В комнате повисла звенящая тишина.

Кайлен сжал её руку. Губы сжались в тонкую линию. Элла ощущала, как внутри него нарастает гнев, не яростный — но глубокий, прожигающий, как огонь изнутри. Она посмотрела в его глаза — страх. Не за себя. За неё.

Дверь отворилась бесшумно. Ксавир вошёл молча, но будто занял всё пространство. Его шаги не были громкими, но каждый отдавался эхом в груди Эллы, потому что вместе с ним в помещение ворвался ураган настоящей тревоги. На нём был тёмный военный костюм, плотно облегающий фигуру — и выражение лица, которого она не видела давно: жесткое и холодное.

Он перевёл взгляд на карту, затем на Вейранна, и наконец — на неё. В глазах не было ни удивления, ни сомнений. Только знание. И боль.

— Ты всё-таки рассказал им, — негромко бросил он, больше Вейранну, чем кому-либо.

— Мы обсуждаем варианты, — ответил генерал, не отводя взгляда.

— Обсуждайте, — процедил Ксавир. — Но не вам решать. Я сказал — нет.

Он прошёл мимо Кайлена, остановился рядом с Эллой.

— Вы не отправите её на передовую, — бросил Ксавир. — И его тоже. Ни один из них не переживёт открытого столкновения. Мы уже выяснили, что они охотятся за такими, как она. За теми, в ком есть сила. Они словно лакомство для них. Если она попадёт в руки Энтропийцев… — он замолчал.

Но Элла услышала, как внутри что-то скрипнуло. Как будто мир чуть-чуть качнулся. Не от страха. От осознания.

— Я не собираюсь отправлять их в бой, — спокойно произнёс Вейранн. — Не прямо сейчас.

Он снова повернулся к столу. Активировал голограмму — теперь это были чертежи. Артефакты. Часть — покрыты ржавчиной, другая — светилась, как кристаллы. Некоторые парили в воздухе, хотя были сделаны из металла.

— Мы подняли эти объекты в своё время с планеты Тарийцев и с станций, уничтоженных на границе. До нас добрались только фрагменты, которые чудом избежали полного распада. Некоторые — тарийского происхождения. Иные… мы не можем идентифицировать. Но они явно работают по тем же принципам, что и твоя сила, Ран’Кайс.

Он посмотрел на неё.

— Я прошу не как офицер, — тихо добавил он. — А как тот, кто знает, что у нас осталось очень мало времени. Мы не можем победить их сейчас. Но, возможно, мы сможем их остановить. Или хотя бы понять, как с ними бороться. Эти артефакты — ключ. В своё время они помогли нам их сдерживать. Благодаря им мы могли перемещаться во времени и пространстве. А ты… — он на мгновение замолчал, — ты — наш шанс их расшифровать, понять принцип работы и подзарядки.

Кайлен шагнул вперёд.

— Откуда вы знаете, на что она способна?

Генерал задержал дыхание. А потом ответил — прямо, без обиняков:

— Потому что она уже это делала. На «Фронтире». Потому что аварийные модули переместились по её воле. Потому что они не взорвались — а исчезли. Были выдернуты из пространства. Потому что я видел отчёты, расшифровки, термограммы, записи телеметрии, свидетельства выживших. Потому что я отдал ей командование, надеясь, что она — и её сила — проявят себя.

Тишина снова накрыла комнату.

Кайлен медленно выдохнул.

— Кто ещё знает?

— Очень ограниченный круг, — тихо, но твёрдо ответил генерал. — Король. Я. Ректор. Мои заместители — офицеры, которые вступят в командование в случае моей гибели. Ксавир. Её команда. Несколько друзей. Все — под подпиской о молчании. Это государственная тайна. И она останется ею. Любой ценой.

Элла стояла в центре. Вся эта информация обрушивалась на неё, как буря, как давящая стена. Но в то же время… всё внутри словно замерло. Она не чувствовала страха. Только напряжение. И какой-то странный покой, словно она давно знала, что так и будет. Какая-то сила не позволяла ей отступить… или испугаться.

Мужчины продолжали говорить. Обсуждать. Строить гипотезы и планы. Спорить. Вычислять, кого привлечь, куда отправить, как действовать, как её спрятать, как не дать им найти её след.

А она… просто стояла. Слушала. Не столько их, сколько ощущения и… силу внутри себя.

И потом, когда очередной спор поднялся на новую волну — голоса уже становились громче, угрозы витали в воздухе, — она заговорила.

Сказала тихо. Но ясно. И чётко.

— Я полечу с вами.

Всё оборвалось.

Ректор поднял голову.

Ксавир побледнел.

Генерал замер.

А Кайлен резко повернулся к ней:

— Что ты сказала?..