Глава 32

Элла Ран’Кайс

Он стоял перед ней — совсем близко. Тихий, сосредоточенный, чуть дрожащий от напряжения. И всё же — абсолютно уверенный.

Кайлен.

Её Кайлен.

Она чувствовала, как дрожит воздух между ними. Как дрожит она сама — не от страха. От волнения и… предвкушения.

Он прикрыл глаза на миг. А когда открыл — медленно, почти благоговейно, коснулся её запястья и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись. Она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, отчаянно. Как у неё самой. Он взял её ладони в свои. Его руки были тёплыми, крепкими и бережными. Они сплелись с её — немного влажными от волнения — и в этот момент мир вокруг замер.

— Элла Ран’Кайс… — выдох. Почти молитва. Клятва. — Я, Кайлен Дар’Арис, клянусь тебе, что буду твоим защитником, союзником, опорой и мужем до конца наших дней. Ты — моя Истинная. Моя жизнь, душа и сила — теперь с тобой. Навсегда.

— Я принимаю твою клятву, Кайлен Дар’Арис, — прошептала она, не отводя взгляда. Её глаза блестели непролитыми слёзами от полноты чувств, — Я буду твоей Истинной, твоим отражением, домом. Ты — моё сердце, и вместе с тобой я встречу всё, что нас ждёт. Я с тобой. Навсегда.

И тогда она почувствовала, как пространство вокруг них меняется. Магия, соединяющая их, скрепила их обещания. Вспышка света прошла сквозь воздух. Когда его губы нашли её — всё вокруг исчезло. В тот момент не существовало ничего, кроме них двоих. Его поцелуй был уверенным и нежным. Когда она ответила, он сжал её затылок, углубляя поцелуй, вкладывая в него всю дрожь своего желания.

Он прижался ближе, губы скользнули к уголку её рта, к щеке, виску, ушку. Его дыхание щекотало кожу, когда он нашёптывал ей — тихо, с хрипотцой: как любит её, как сильно хочет, как будет бережен, осторожен… Её дыхание сбивалось, тело отзывалось на его слова волной разливающегося жара в животе — от его голоса, от его признаний, от той нежности, что пробиралась под кожу и в сердце.

Она тихо выдохнула его имя, не в силах сдержаться, шепнула «хочу быть твоей». Он замер на миг, а потом ответил на её робкое признание горячим, жадным и бесконечно бережным поцелуем и осторожно подхватил её на руки. Потом аккуратно опустил на постель, а сам лёг рядом. Её дыхание сбилось, ладони вцепились в его плечи, и она прижалась ближе, будто боялась, что он исчезнет. А он был рядом, мягко поглаживая её, выцеловывая лицо — медленно, с нежностью, будто хотел запомнить вкус её кожи, ловя каждый её вздох. Она сама не могла точно понять, что происходило с её телом — было волнение, предвкушение, радость. И тогда она коснулась его сама — шея, ключица, грудь. Он был горячий. Он дрожал — не от холода, от желания, от близости — и эта дрожь отзывалась в ней.

— Кайлен… — едва слышно прошептала она, когда он поцеловал её в шею, и в её теле зажглись огоньки — как крошечные вспышки, пробегающие от его дыхания.

Он замер на миг, глядя ей в глаза. Его дыхание стало чаще, горячее.

— Элла… — выдохнул он хрипло. Его ладони легли ей на спину, притянули ближе — так, чтобы она ощутила всю силу его желания.

Она осмелела. Потянулась ближе, целуя его с дрожащей решимостью: «Я — твоя. Теперь и навсегда.» Он зарывался лицом в её шею, в волосы. Его губы оставляли горячие следы — и каждый отзывался в ней жаром желания. Она не знала, как правильно, — но с ним всё было… естественно. Жадно. Нежно. Их тела искали друг друга с неуклюжей осторожностью, с трепетом, который бывает только в первый раз.

Ей хотелось большего. Ближе. Глубже. Одежда мешала, становилась лишней, и она медленно потянулась, снимая её. Пальцы скользнули по его плечам, вниз — по горячей груди. Кожа Кайлена будто впитывала её прикосновения, пылая под её ладонями. Она любовалась чешуйками — тонкими, будто живыми. Они подрагивали, мерцали, следуя за её движениями, оставляя на его теле ярко красный, дрожащий след. Он не сдерживал ни отклика своего тела, ни желания. А её пальцы… запоминали его. Каждый изгиб. Каждую впадину. Каждый отклик под кожей.

Её муж. Её мужчина.

Её ласка превращалась в клятву, в безмолвную просьбу: «Помни меня. Запомни нас. Даже если это — наша последняя ночь.»

Он затаил дыхание, когда её ладони скользнули ниже, по его животу, и она почувствовала, как под её пальцами дрожат его мышцы. Его тело отзывалось на её прикосновения, как натянутая струна — дрожью, жаром, едва слышным стоном, который сорвался с его губ, прежде чем он успевал его сдержать.

Он выглядел… другим. Мягким и сильным одновременно. Его грудь, испещрённая тонкой россыпью чешуек, вздымалась в такт его неровному дыханию. Он не прятал эмоций — и это сводило её с ума. Эта полная открытость. Эта безусловная честность.

Когда она приподнялась и поцеловала его в губы, он сжал её сильнее. Его руки прошлись по её спине — медленно, с благоговейной осторожностью. Он будто спрашивал: можно? А она ответила — прижавшись к нему всем телом так, чтобы ни миллиметра воздуха не осталось между ними.

— Ты — моя, — прошептал он, целуя.

— Я твоя. А ты — мой… — выдохнула она ему в губы, чувствуя, как его дыхание смешивается с её.

Он приподнял её, раздевая, сопровождая каждое движение поцелуем. Его губы неторопливо скользили по её телу, заполняя жаром каждую впадинку, запоминая каждый изгиб. Её дыхание сбивалось; она замирала под его поцелуями — то вцепляясь пальцами в простыню, то выгибаясь к нему навстречу.

Это было первое прикосновение двух душ. Он был её защитой. Её силой. С ним она могла просто быть — настоящей, живой, собой. В его руках — сильных, но таких бережных — она позволяла себе быть уязвимой. Потому что знала: рядом с ним это было безопасно. Его сила была её опорой. А он сам — её верой. Она доверилась ему. Без остатка.

И когда между ними не осталось больше ничего — ни преград, ни сомнений, ни одежды, — он замер на миг, заглядывая ей в глаза. Его объятия стали крепче, и в этом движении было всё: нежность, трепет, желание быть рядом — и страх причинить ей боль.

Она кивнула — еле заметно. И в тот самый миг, когда их тела наконец соединились, Элла ощутила, как всё вокруг будто растворилось. Остались только они — их дыхание, их прикосновения, их близость. Тихая. Глубокая. Настоящая. Чувство было новым, непривычным, на мгновение — слишком острым. Но лёгкая боль тут же растворилась в тепле его рук, в его нежности. В том, как бережно он прижимал её к себе и как заботился — о ней, о каждом её вдохе, каждом отклике её тела. О её комфорте. О её удовольствии.

Они двигались медленно, бережно. Прислушиваясь друг к другу, привыкая к этому новому ощущению. Даря себя друг другу — полностью, без остатка.

И в какой-то момент, среди горячего шёпота, сбивчивого дыхания и дрожащих тел, всё изменилось.

Магия. Теплая, звенящая, всепроникающая — поднялась изнутри, вспыхнула между ними. Её метка вспыхнула золотом. Его глаза засветились огнём изнутри. Они не просто соединялись — их судьбы сплетались.

Элла почувствовала как её тело будто потеряло свою форму, превращаясь в нечто неосязаемое, полупрозрачное — как воздушное облако. Остался только горячий, пульсирующий свет, который пронизывал её душу и разум, наполняя их странным ощущением, как будто она вне времени, вне пространства. Тело осталось там, в каюте, но её дух, её сознание — взмыли ввысь.

Она парила в бесконечном космосе, оглядывая свой эфемерный силуэт драконицы — это была она сама. Её магия, её сила, её самая суть. И тогда появился он — Аургар.

Его энергия обвивала её, но не как сила извне — а как поток, который был частью её самой. Как дыхание. Как ритм сердца. Истинные. Одно целое.

Элла видела, как от их тел в разные стороны тянутся нити — тонкие и толстые, светящиеся и тусклые. Каждая — связь. Память. Суть.

Она протянула руку к одной — тонкой, яркой, с пробегающим по ней огненным отливом, и едва коснулась…

— Как ты, малышка? — проворчал дракон Ксавира. Голос был хриплым — словно из глубин вулкана.

— Я… счастлива, — отозвалась Элла с лёгкой улыбкой, — А… как тебя зовут?

— Валарек, — довольно ответил чуть ворчливый, но тёплый, такой родной и надёжный голос.

Она посмотрела на другие нити. Среди них была одна — странная. Выцветшая, почти прозрачная, но когда-то, кажется, сиявшая ярче всех. Она тянулась от её живота… и терялась где-то в бездне космоса. Стоило коснуться — как сознание окатил леденящий страх. Паника. Эхо боли. Связь тут же прервалась. Будто кто-то нарочно оборвал её.

Что это было?..

Но Элла не стала искать ответ. Сейчас не время.

— Я подумаю об этом завтра, — прошептала она.

А сейчас — её ждали. Его объятия. Его тепло.

Она наклонилась, коснулась морды призрачного Аургара — довольной, прищуренной, мурлыкающей, — и чмокнула его в нос.

— Спасибо, — сказала она мысленно. — За всё.

И закрыла глаза, сосредоточившись на том, кто звал её обратно.

Миг — и она вернулась, открыла глаза. Мягкие тени от ночной подсветки скользили по потолку. Её тело — реальное, плотное, живое — снова ощущало прикосновения. Она лежала в кровати, в объятиях Кайлена. Его взгляд встретился с её — тёплый, глубокий, наполненный такой безоговорочной любовью, что у неё перехватило дыхание.

— Ты вернулась, — прошептал он.

Она кивнула. Коснулась его щеки.

— Я с тобой.

Он не сказал ни слова. Поцеловал. А когда почувствовал её отклик, начал двигаться. Медленно, осторожно. Каждое его движение отзывалось в ней теплом и трепетом. А она отвечала прикосновениями, полувздохами, стонами. Ощущение росло, как волна, нарастало, захватывало, пока не поглотило её целиком. Свет вспыхнул под зажмуренными веками. Как отклик всех её чувств на его любовь. Тело изогнулось, губы приоткрылись, и она потерялась в нём — полностью. Без остатка. Это было нечто новое. Нежное. Ошеломляющее.

А он держал её. Крепко. Надёжно. Давая ей пережить первую в жизни бурю чувств, в тепле его объятий. Сжимал осторожно и бережно. Как драгоценность.

И когда её дыхание сорвалось в последний, дрожащий вдох — он больше не смог сдержаться, растворившись в ней без остатка. Только стон её имени — на его горячих, пересохших губах.

Потом они просто лежали. В тишине. Её голова — на его груди. Его пальцы — в её волосах.

Сердце билось в унисон.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Элла кивнула, не открывая глаз. Просто прижалась ближе.

— Люблю… телом, душой… — прошептала она, проваливаясь в сон.

Где-то внутри неё урчал довольный Аургар:

— Теперь ты — наша. По-настоящему.

Элла улыбнулась во сне. В его объятиях. Своего мужа. Своего мужчины.