Глава 12 · Осталась 861 единица магии

Соображала я с трудом.

События последних суток мутными струйками слились в единый горчащий поток, и я не знала, как очистить его. Как вычленить главное.

Кто убил отца и брата и затем уничтожил остатки семьи?

И что произошло дальше?

Почему нельзя заглянуть за пределы своей смерти и посмотреть, чья нога ступила на пепелище, оставшееся от нашей главной залы?

На ум приходили лишь ромалы. Кто из других кланов рискнул бы напасть сразу на Врановских и Ольтарских, находящихся под одной крышей? И кто рискнул бы подорвать терем, в котором находилась библиотека? Лишь тот, кто не понимал её ценности и даже не умел читать.

Я сглотнула сухим горлом и прикрыла глаза. Очень хотелось спать, я устала так сильно, что едва сдерживалась, чтобы не завыть. Устала не столько физически, сколько морально. Слишком много выборов и смертей разом обрушилось на меня.

Возможно, я не умерла, а сошла с ума. Именно поэтому не бегу проверять, жива ли семья, а сижу в тишине алтарной комнаты. Подсознательно боюсь лишиться иллюзии и выяснить, что всех, кого я любила, забрал адский огонь.

Вот только Лазурка была жива. Её шелковистый, синеватый мех нежно касался пальцев, а мокрый нос иногда тыкался в ладонь.

Значит, всё правда.

Тогда вопрос остаётся открытым: кто именно убил отца и брата?

Всё же Берский? Раздобыл какое-то средство, позволяющее обманывать дар эмпата? Раз существует блокиратор, в теории может существовать и обманка, это просто следующий шаг технологии, а первые защитные амулеты появились аж десять лет назад, за это время так много воды утекло, что даже русло реки успело измениться. Или же его опоили и использовали в качестве пешки?

Зато я готова была поклясться, что убийцы — не Врановские. При взрыве они погибли сами, а убивать нас и лишаться контроля над кланом — полнейшая глупость. Саша намеревался сообщить мне нечто важное перед взрывом, и интуиция нашёптывала, что речь пошла бы о Берском.

Саша хотел сказать, что знает, кто настоящий убийца?

Мог ли он понимать, что Берского подставляют? Мог! Скорее всего, понимал. Мог ли он нарочно подыграть убийце, чтобы разоблачить его позже — убрать одной многоходовкой и опостылевшего оборотника, и реального преступника?

Застав Берского в моих покоях, Саша разозлился очень сильно. Так сильно, что это было прекрасно видно по его лицу, а ведь он хорошо владеет собой.

Но кто тогда настоящий убийца? Полозовский? Мог он сровнять терем с водой, а потом захватить Синеград? Нет, он вроде бы не лгал, когда говорил, что не убивал отца. Или лгал? От смерти мужчин Разумовских Полозовские не выиграли ничего… Только если Саша не перебил их руку! Предложил нам защиту, сделав это довольно неожиданно для остальных кланов. Никто же не знал, что об этой самой защите я молила его несколькими часами ранее!

Неужели я нащупала догадку?

Получается, Полозовский одурманил одного из оборотников или вступил с ним в сговор, спланировал убийство, а затем хотел воспользоваться беззащитностью клана и встать у штурвала, но мама приняла руку, протянутую Сашей, и смешала планы змееводов. И тогда Полозовский зачистил территорию — уничтожил терем и часть Врановских, чтобы захватить Синеград и не дать воронам занять столь выгодную позицию.

Кстати… а ведь я проговорилась! Сама сообщила Мирияду, что Берский говорил правду! Если бы в тот момент я включила голову и подумала, то смогла бы догадаться о дурмане или сговоре. Вот и второй мотив — устранение свидетелей.

Хотя получается противоречие. Полозовские не могли не знать, что эмпаты почувствуют правду или ложь. Есть и ещё один очень важный нюанс — Ольтарские не простят тех, кто убил их родичей. Если те, конечно, пострадали… Мог ли взрыв быть направленным и уничтожить лишь первый этаж? Ведь второй укреплён особым образом, защищён как от паводков, так и от пожаров. Там же бибилиотека…

Или терем всё же подорвали Берские в качестве мести? Почему тогда нас не защитила охрана Врановских?

А могли ли напасть Огневские? Их ложь вскрыли, репутации нанесли урон, а я ясно дала понять, что никогда не стану женой Яровлада. Собственно, что им терять? И у них как раз имеются огненные артефакты, причём в изрядных количествах… Да и библиотекой они никогда не интересовались, в отличие от тех же Полозовских.

Как же сложно!

Голова раскалывалась от недосыпа и тяжёлых мыслей, в глаза будто кто-то сыпанул перца — сильно пекло веки.

Если смерть отца и брата была спланирована заранее, то предотвратить её будет очень сложно.

Я посмотрела на накопители и нервно шмыгнула носом.

Есть один способ избежать всего этого.

Простой и действенный способ.

Разжечь алтарь.

Тогда можно отменить Вече, а меня отдать Саше, как и оговаривалось раньше. Если понадобится, я пойду к отцу, кинусь ему в ноги и буду умолять, чтобы Врановским отдали именно меня. Аврора поддержит. Обязательно поддержит. И мама тоже. Затяжной тройной истерики отец с Иваном не выдержат — пойдут на уступки, лишь бы мы избавили их от своих слёз и причитаний.

В момент своего первого воскрешения я побоялась принимать решение за весь клан, а теперь была к этому готова. Смотрела на накопители, шкала на которых сползла чуточку ниже отметки в 860 единиц.

Если не получится, я оставлю клан абсолютно беззащитным. И нас опять всех убьют. Или нет? А если убьют, то получится ли у меня вернуться в прошлое второй раз, или шанс был лишь один?

Я смотрела на алтарь.

Он хочет разгореться снова.

Но получится ли у меня его разжечь?

Шалея от собственной смелости и огромного риска, на который решилась, поднялась на ноги и возложила руки на алтарь, прислушиваясь к нему.

Камень казался мёртвым, но искорка… я знала, что искорка ещё не потухла! Что она ждёт шанса взреветь синим пламенем, нужно лишь дать ей толчок. Разбудить, напитать силой, разжечь до полноценного пожара.

Я коснулась руками гладкой поверхности алтаря, а затем посмотрела на накопители. Никогда не вникала в систему их присоединения к алтарю, и теперь не поняла, как именно алтарь их напитывает. Кажется, для этого нужен живой проводник. Маг.

После воскрешения мой резерв снова был практически пуст, и когда я коснулась мягко переливающегося голубоватым светом накопителя, в тело хлынула сила. Другой рукой схватилась за алтарь и снова слилась с ним. Лазурка запищала, но я не обращала внимания. Закрыла глаза и погрузилась в странное единение с алтарём, где время текло словно бы вспять. Поток энергии устремился внутрь алтаря, как чистая вода толчками выплёскивается в пустой колодец из только что открывшегося подземного родника.

Вся эта сила лилась через меня — от пальцев одной руки к пальцам другой, проходя через самое сердце. Как умела, я призывала искорку разгореться, искала её каким-то новым чувством, доселе неизведанным. И наконец нашла! Крошечная, она мерцала в абсолютной тьме глубоко внутри алтаря, как его собственное сердце, только ледяное. Как маленькая звёздочка на идеально чёрном ночном небе, в самой середине его холода. Я вливалась в эту звёздочку, чувствуя, как она начинает пульсировать и разрастаться.

Ну же… давай, маленькая моя!

Она действительно была живой. Настоящей. Достойной борьбы. Достойной того, чтобы отдать ей всю себя. Я вдруг отчётливо поняла, насколько сильно мы все ошибались. Алтарь — это не место черпания силы, это место её добровольной жертвы. А мы забыли об этом. Мы только брали. Брали до тех пор, пока силы не иссякли, и теперь настал наш черёд отдавать. Только силы оказалось недостаточно… Я поняла это слишком поздно — когда последние капли втекли в алтарь и растворились в нём, оставив меня в полной темноте.

Накопители опустели. Алтарь всё ещё казался потухшим. Стало темно, лишь мох едва заметно светился.

Лазурка пискнула и прижалась к моей ноге, обвивая её хвостом.

Я в ужасе прикрыла глаза…

Защитный периметр погаснет с минуты на минуту. Все спят. Никто не знает, какая опасность грозит городу.

А что, если у меня был только один шанс⁈

Я подавилась этой мыслью и закашлялась.

Надо как-то сказать об этом отцу. Господи, как же я ошиблась!

Подхватив Лазурку, выбежала из алтарной комнаты, едва не забыв её запереть. В тереме было тихо и пахло привычно — не полынью, а лилейником и немного мятой. Я кинулась по ступенькам вверх до третьего этажа и остановилась у покоев отца. На секунду замерла, но затем заколотила по двери изо всех сил.

— Папа! Просыпайся! Папа!

Первым на шум из своих покоев вышел сонный Иван. Отец распахнул дверь на мгновение позже. Под их взглядами я сжалась в комок и с трудом вытолкнула из себя слова:

— В накопителях больше нет энергии. Защитный периметр вот-вот падёт. Нужно эвакуировать людей.

— Что за бред? У нас есть запас ещё как минимум на трое полных суток.

— Нет. Запаса больше нет, — прошептала я, глядя на отца.

Живого отца.

Веки запекло от подступивших слёз.

— Откуда тебе это вообще знать? — развернул меня к себе Иван.

Я протянула ему ключ и призналась:

— Я пыталась разжечь алтарь, но ничего не получилось. Я ошиблась. Простите. Я хотела как лучше. Нам нужно эвакуировать город и просить защиты у другого клана. Только не у Полозовских!

Отец выхватил ключ, отодвинул меня в сторону и кинулся вниз по лестнице, ведущей в подвальный этаж. Иван последовал за ним, отставая на три ступени. Я не стала ждать возвращения мужчин, бросилась в женскую часть терема — будить маму с Артёмкой и сестёр.

Сначала залетела в комнату Авроры, стянула с неё одеяло и потрясла за ногу:

— Просыпайся! Просыпайся же!

Сестра подскочила на постели, запутавшись в подоле длинной сорочки и чуть не упала на пол.

— Что⁈

— Защитный периметр вот-вот погаснет. Собирайся, нам нужно бежать!

— Что?!? — сестра соскочила с кровати и замерла передо мной.

— Одевайся! Да не стой ты столбом!

Оставив сестру, я ринулась в мамину спальню, но лишь потеряла время. Оказалось, что она ночевала в детской. Дом наконец ожил.

Раздались возгласы Астры, плач Артёма, недовольное ворчание Вари.

— Одевайтесь! — торопила их я.

За окном тревожно забил колокол. Как быстро… Я надеялась, что периметр продержится хотя бы немного. Сколько прошло? Пять, десять минут? Или это лишь предупреждение? Вроде бы звук нападения немного иной.

Время работало против меня — окутывало в плотный кокон и тормозило… опутывало ноги паутиной шагов, связывало руки сборами, стеной вставало между комнатами и словно нарочно задерживало, пока я носилась из одного места в другое, стараясь собрать жизненно необходимое.

Каждая секунда была на счету! Я запихнула в сумку несколько тёплых курток, закинула туда же шкатулку с драгоценностями, вбежала в детскую, где Аврора уже почти одела Артемия, а Варя с Астрой в панике метались по комнате, собирая одеяла.

— Мама, деньги и тёплые вещи! — рявкнула я, увидев, что она замерла у шкафа, словно ещё не до конца очнулась ото сна.

К счастью, повторять не пришлось. Несколько тревожных и бесконечно долгих минут спустя мы уже спускались вниз, кое-как одетые и испуганные.

Из кухни выглянула горничная:

— Чего случилось-то? — боязливо спросила она.

— Защитный периметр пал, скоро в город хлынет нечисть, — срывающимся голосом проговорила мама. — Одевайтесь, мы будем эвакуироваться.

— Нет! — раздался голос отца. — Задраить окна и двери! У нас есть примерно час времени. Пока нечисть почует отсутствие защиты, пока доплывёт до центра города, пока начнёт обшаривать дома…

— А дальше что? — тревожно спросила мама. — Сколько мы продержимся в осаде? У нас сплошные окна — через любое залезай.

— Мы не оставим библиотеку и вызовем помощь по радиосвязи, — отчеканил отец.

— Нам нужно эвакуировать детей в безопасное место, пока мы ещё можем это сделать! — воскликнула мама. — К чертям твою библиотеку! Она никуда не денется! Ракатицы её не сожрут!

— У нас есть небольшой запас энергии на экстренный случай. Этого хватит, чтобы продержаться пару дней и отпугивать нечисть. Задраить окна и двери! — гаркнул отец на испуганную горничную, и та сорвалась с места.

— Как знаешь! — фыркнула мать и скомандовала: — Дети, за мной!

— Стой! — приказал отец.

— И не подумаю! — дерзко откликнулась мама. — Ты сам сказал, что у нас есть примерно час времени. Мы возьмём бронированную автолодку и огнемёты. Если повезёт, домчим до Полозовских по ещё безопасной воде. А оттуда — к Знахарским. Знахарские не отказывают в убежище.

— Нет! — преградил ей путь отец. — Идите задраивайте окна и двери! Автолодку возьмёт Иван.

— Нас всех сожрут, если мы останемся внутри дома! Нужно уезжать!

— Уедут только Иван с Виктором и Гордеем. Они возьмут оружие с накопителями и попытаются застать на месте Рублёвского. Если они одобрят нам кредит, то алтарь ещё можно разжечь. К нам едут Ольтарские с полной экипировкой как раз для этого! Они должны прибыть всего через несколько часов.

— Никто не даст нам кредит в таких условиях! — воскликнула мама.

— Дадут, — сощурился отец. — Нам есть, чем расплатиться! Ты хочешь сбежать, как крыса с корабля. А я хочу остаться и защищать наше наследие. Если мы уедем, то первый же прибывший на место клан разграбит дом.

— А если останемся, нас сожрёт нечисть!

— С первым наплывом справятся дружинники, я плачу им жалованье как раз на такие случаи. У нас есть несколько часов на то, чтобы попытаться договориться с Рублёвскими. Иван, езжай! — властно приказал отец, кидая ему ключи от автолодки, а затем повернулся ко мне: — Ты только что сократила наши шансы на выживание как минимум на треть.

За окнами взревел первый двигатель, и чья-то автолодка с шуршащим рычанием начала набирать скорость. Секунду спустя за первой последовали вторая и третья. Словно рыжие деревянные кисточки, они нарисовали белые полосы на глади воды и исчезли из вида.

Тревожный колокол зазвенел по-новому: периметр пал и началось нападение. Страшный звук разносился по чёрной ночной воде и бился о стены домов, будоража весь город.

В Синеград пришла смерть.

— Дай нам обычную автолодку! — потребовала мама у отца. — А сам делай что хочешь! Тебе не нужны дети, чтобы забаррикадироваться и оборонять дом!

— Вы никуда не поедете! Вы останетесь здесь! — неожиданно громко пророкотал отец.

— Почему? — мама толкнула его в грудь свободной ладонью, и Артёмка зашёлся слезами, прижатый к её телу другой рукой.

— Контроль, — прошептала я. — Мы все должны быть под контролем. Он расплатится нами, если потребуется. Или принесёт в жертву…

Я смотрела на отца, испытывая одновременно дичайшую вину и оглушающее разочарование — в нём, в себе, в нашем клане.

Быть может, алтарь не зря угас? Быть может, мы просто не заслуживаем лучшей доли?

Я встала между матерью и отцом и сказала:

— Уходите! А я останусь и помогу.

— Останутся все! — громогласно приказал отец.

— Мы не выдержим осады! Не в этом доме! — мама перешла на крик, и её эмоции захлёстывали мои собственные.

— Мы не оставим библиотеку на разграбление другим кланам и на поругание нечисти! — с нечеловеческим упрямством повторил отец. — Не вынуждай меня применять силу. Ты тратишь наше общее время!

Пока он загораживал выход из дома, прихожую наводнили Ведовские.

— Что случилось? — прокряхтел дед.

Я заозиралась в поисках поддержки:

— Периметр пал. Нам нужно эвакуироваться как можно скорее!

— Ася лишила нас защиты. Она рассеяла все запасы энергии. Пролезла в алтарную комнату и опустошила накопители, — ледяным тоном обличил отец. — Она могла помочь клану, но решила его предать! Оставила нас без защиты! Лишь бы сбежать и сохранить свою жалкую жизнь!

Его слова потрясли меня так глубоко, что я даже не сразу нашлась с ответом.

— Я пыталась разжечь алтарь! У меня почти получилось! Мне просто не хватило силы! Мы ещё можем спастись! Если бы не молчал, а с самого начала рассказал о случившемся, мы бы смогли разжечь алтарь своими силами!

— Эгоистичная маленькая дрянь! Заткнись! — холодно припечатал отец

Шагнул ко мне вплотную и с размаху влепил пощёчину, от которой я даже не смогла увернуться. Не ожидала. Отлетела вбок, впечаталась в Аврору и едва не свалила её с ног.

Лазурка выгнулась дугой, зашипела и ринулась на отца, но он ловко откинул её в сторону — прямо в руки Варе.

— Не смей трогать Асю! — взвилась мама.

— Никто никуда не уйдёт! Мы останемся охранять наследие Разумовских! Если Рублёвские одобрят кредит, а Ольтарские не свернут с пути, то у нас ещё есть шанс.

— Есть же и другие кланы, которые могут помочь… Врановские, например! Их нужно предупредить! Они ведь уже выехали и не ожидают нападения! Их можно попросить о помощи! — хрипло проговорила я, глотая смешанную с кровью слюну.

— Это не твоего ума дело! Ты уже отличилась, теперь сиди молча! — отрезал отец и бросил моим кузенам: — Свяжите её, пока она не натворила новых дел.

Они ловко скрутили меня и завязали руки за спиной. Я была настолько шокирована, что даже не сопротивлялась.

Маму с детьми так и не выпустили, окна и двери задраили, закрыли тяжёлыми деревянными ставнями снаружи и подпёрли специальными шестами изнутри. Так делали во время наводнений, и плотно подогнанная древесина обычно держала.

Сдержит ли она натиск нечисти?

Меня усадили на паркет в главной зале, и пока все суетились, ко мне прижались Астра и Артёмка, до которых взрослым не было дела.

— Папа! — позвала я его, когда он проходил мимо. — Нужно как-то предупредить другие кланы! Они же едут к нам и не знают о грозящей опасности.

— Ничего страшного. Отвлекут нечисть на себя, — бросил он. — Заодно перебьют часть.

— Но так же нельзя… — прошептала я ему в спину.

Он развернулся и уставился на меня, не мигая:

— А ты думаешь, нам хоть кто-то поможет? Кто-то рискнёт ради нас жизнью? Кто-то протянет руку? Только если увидит выгоду!

Меня трясло. Я не хотела ему верить, но по всему выходило, что он прав. Стоит ли жалеть Берских, если их князь хотел меня похитить? Стоит ли жалеть Огневских, если их князь солгал о том, что заплатил деньги? Стоит ли жалеть Полозовских, если их княжич сдирижировал обезглавливание нашего клана?

Но… я не хотела верить в то, что все такие, как они.

Однажды дед сказал, что наши мужчины вынуждены ставить эмоциональные блоки, иначе будут беззащитны перед интригами и злыми намерениями других кланов. Остальные спокойно причиняют боль, и только Разумовские чувствуют её. Невозможно мучить другого, если ты при этом мучаешься сам. А чтобы выжить, нужно уподобиться окружающим.

Астра обняла меня покрепче, а Артёмка поднял зарёванное личико и тихо спросил:

— Не́сись?

— Да. Нечисть. Но всё будет хорошо, — солгала я, коснувшись его щекой, забрав страх и тревогу. — Нас обязательно спасут другие кланы. Они скоро прибудут, нужно продержаться до рассвета.

— Это сколько часов? — всхлипнула Астра, нежными пальчиками убирая с моего лица прядь волос.

— Часа два от силы. Сейчас около пяти… Мы продержимся! А днём большая часть нечисти спит.

— Ракатицы и днём не спят, — ответила Астра, снова всхлипнув, но уже гораздо спокойнее.

В этот момент страшный звон городского колокола оборвался и утонул в водах канала. Отчего-то стало ещё жутче. Будто погасла последняя надежда на хороший исход.

— Астра, попробуй развязать меня, — тихонько попросила я и повернулась к ней спиной, а когда у неё не получилось, предложила: — Сбегай за ножиком.

Она кивнула, усадила брата мне на колени и, крадучись, двинулась к ближайшему столу. Сервировочный нож, конечно, не особо остёр, но лучше такой, чем никакого.

— Карауль, — коротко распорядилась я, и Лазурка на мягких лапах подошла ко входу в главную залу, чтобы предупредить, если кто-то придёт.

На то, чтобы освободиться от пут, ушло не меньше четверти часа. Я даже вспотела от переживаний.

— Лазурка, иди позови Аврору и Варю, — наказала я, и куничка синей струйкой скользнула прочь из главной залы.

Я отодвинула к стене массивный стол, постелила под него роскошную скатерть и усадила на неё детей, а потом оглянулась. Было темно, из других комнат доносились скрежет, обрывки слов и возгласы матери.

Когда пришли сёстры, Аврора села рядом со мной и спросила:

— Это правда? Ты развеяла всю энергию алтаря?

— Я пыталась помочь. Он не погас. В нём есть сила, но не хватает какого-то толчка, чтобы разжечь его заново! Мне очень жаль… Я хотела как лучше, — оправдывалась я.

Сестра ничего не ответила, отвела глаза, и мне стало стыдно за то, что я сделала только хуже. Она достала из кармана несколько конфеток и протянула младшим:

— Держите. Только тихо, ладно?

Дети кивнули, и пока они ели конфеты, Аврора сняла с Артёмки яркие синие ботиночки на каучуковой подошве, аккуратно расправила сбившиеся наспех надетые носки и обула его заново. Перезастегнула пуговицы на курточке Астры, поправила Варин шарф и сказала:

— Мама не согласна с папой. Она считает, что нужно уплывать как можно дальше. Если у неё получится раздобыть ключи от автолодки, мы поедем с ней. Кричать нельзя, плакать нельзя, нужно вести себя очень тихо. Поняли меня?

Младшие синхронно кивнули и замерли под столом, глядя на нас с Авророй полными отчаяния глазами.