Глава 4 · Осталась 861 единица магии

Я словно вынырнула из глубины, из обрывков какого-то странного подводного кошмара, и очнулась от ощущения дикого счастья. Чужого счастья.

Только потом пришло понимание, что я лежу на полу у алтаря, на груди у меня стоит Лазурка, тычется мокрым носом в лицо, всем гибким телом извивается от радости и перевозбуждённо переминается с лапы на лапу.

— Ты чего? — не своим голосом спросила я и погладила её по лоснящейся шёрстке.

Она запищала, явно жалуясь на то, что своей попыткой разбудить алтарь хозяйка заставила её поволноваться.

— Прости. Я не хотела тебя пугать, всё случилось само собой.

Заботливо обняла свою куничку и чуть-чуть успокоила: забрала излишнюю тревожность и желание с визгами скакать по округе, размахивая пушистым хвостом.

Пусть в урезанном варианте, но это желание передалось и мне, дав немного бодрости и силы подняться на ноги, несмотря на гудящую голову.

Судя по шкале на накопителе, осталось 860 единиц магии.

Запас меньше чем на четыре дня. Возможно, придётся отключить подпитку самого города, но только после того, как уедут приглашённые представители других кланов. Отключать внешний защитный периметр никак нельзя — тогда с болот и из моря на город полезет нечисть.

Собственно, защита от неё — одна из причин, по которой княжества так и не объединились в единое государство. Не существует алтаря, способного напитать силой всю границу обитаемой части болот, а договориться и сделать это сообща кланы не способны — гордыня не даёт признать единого князя. Именно поэтому княжества занимают лишь самые лучшие территории и не всегда могут позволить себе разрастаться в размерах. Под некоторой частью зыбей банально нет крупных магических жил, а значит, алтарь там не поставить, княжество не развить. Вот там-то и плодится нечисть.

В такие места даже самые отчаянные ромалы не суются — предпочитают отсиживаться в своих плавучих городах подальше от берега. В море нечисть тоже имеется, но с ней они научились бороться. А болотная куда опасней!

От мыслей о нечисти замутило.

Я прижала холодную ладонь ко лбу — голова загудела ещё сильнее, на барабанные перепонки давило изнутри, а колени противно подламывались от слабости. Ухватилась рукой за алтарь и покачнулась.

Зря я надеялась разжечь его заново. Он стоял всё такой же потухший, как раньше, а искорка внутри так и не разгорелась до полноценного пламени.

Подступила горечь.

Ладно, в любом случае я хотя бы попробовала и убедилась в том, что искорка там всё же есть.

Закралась мысль: а что если напитать его обратно всей магией, сохранённой в накопителях?

Этого не хватит, чтобы разжечь его заново?

Слишком рискованно! Если не хватит, то энергия может кануть втуне, и тогда наш клан разграбят и захватят до того, как мы успеем обратиться к Ольтарским.

А если хватит?

Ведь мой резерв был не полон, в нём оставалось не так много сил — всего три магических единицы… А в накопителях — целых 860…

Я стиснула челюсти, потому что стояла перед выбором, оказавшимся слишком сложным для меня одной.

Посоветоваться с отцом?

Нет, он не пойдёт на риск. Он не таков. Он всё равно выберет более безопасный путь, а меня ещё и накажет. Лазурку отберёт и запрёт в подвале, а нам друг без друга становится так плохо, что хоть на болотах вой.

Я обняла свою куничку обеими руками и покачнулась, лишившись опоры.

— Пойдём. Поспим хотя бы пару часов до приезда гостей. Быть может, план отца не так уж и плох.

Непослушными, онемевшими пальцами отперла дверь, вышла из алтарной комнаты и закрыла её на замок. Отдала ключик Лазурке и попросила:

— Верни его на место так, чтобы никто не заметил.

Она понятливо кивнула треугольной мордочкой, зажала ключик в пасти и стремглав понеслась по лестнице, пока я тащилась следом, с трудом переставляя ноги с одной ступеньки на другую.

Путь до светлицы показался непреодолимым марш-броском по пересечённой лестницами и плетёными тростниковыми циновками местности. Когда я добралась до своих покоев, просто рухнула на постель совершенно обессиленная. Уснула даже до того, как вернулась Лазурка, — на бодрствование не осталось ни капли энергии.

Проснулась уже засветло, будила меня Аврора. Она сидела на моей постели и смотрела озабоченно:

— Тебе совсем плохо?

Я заторможено коснулась рукой лба, проморгалась и ответила:

— Да вроде нет. А что?

— Ты уснула одетая, вот я и подумала… Отец наказал мне помочь тебе собраться. Тебя ждут через полчаса. Времени совсем не много. Иди умывайся!

В такт словам сестры кивнула её непоседливая норка, которой Лазурка не разрешала шариться по нашей светлице. Именно поэтому Незабудка и не рисковала слезать с плеча хозяйки — в последний раз получила от моей питомицы профилактическое прореживание меха на мордочке, которую совала не в своё дело, а именно под мою кровать, где располагалась куничья сокровищница — пуговки, клубочки ниток, конверт из-под письма Врановского и мой детский деревянный браслетик. Это только то, что видела я. Кто знает, какие ещё реликвии там спрятаны?

Вообще, Незабудка с Лазуркой хорошо ладили, но только на общих территориях. Внутрь покоев своих хозяек они допускали других фамильяров лишь на руках у людей. Дружба дружбой, но территориальность никто не отменял.

Я сползла с постели, всё ещё мучаясь от слабости — от недавнего контакта с алтарём остались ломота в мышцах и ощущение, будто вот-вот начнётся грипп.

До умывальни, впрочем, дошла, почти не шатаясь на ходу. Из зеркала на меня смотрела натуральная кикимора. Оттенённые антрацитовой шёлковой блузкой круги под глазами были цвета бистра, едва ли не темнее запутанных волос. Плеснула воды в лицо, пощипала щёки, чтобы придать им цвета.

В тяжёлую голову вдруг пришла идея…

Гениальная идея, как всё расставить по местам: спасти и себя, и клан, и старые договорённости уважить! Надо только переговорить с Врановским, найти какой-то способ остаться с ним наедине.

Только как?

Лихорадочно обдумывая ситуацию, сделала утренние дела, почистила зубы и почувствовала себя лучше — не совсем уж недельной падалью, а так… слегка подбитой и почти живой.

К Авроре выходила практически нормальным человеком.

— Ты чего как долго? — взвилась она, не оценив моего подвига. — Одевайся скорее!

Сестра протянула мне платье официального цвета клана — небесно-синего. Обтягивающий верх с глубоким вырезом плавно переходил в пышную юбку в пол. Поистине княжеский наряд, ведь горожанки чаще всего носили куда более практичные брюки и высокие сапоги-ботфорты. На улице, где вода порой стояла до колена, длинная юбка мгновенно напитывалась влагой, облепляла ноги и сковывала движения. Максимум, что могли себе позволить женщины — короткие кожаные юбки-баски, надеваемые поверх брюк.

Платья — а тем более платья в пол! — носили лишь дворянки, да и то по праздникам. Стоили они неимоверно дорого. К счастью, мы с Авророй фигурой походили на покойную бабушку и могли носить её платья. В те времена клан был куда богаче, поэтому и наряды заказывались пошикарнее. Десяток самых лучших хранился в отдельном шкафчике-пенале в библиотеке, потому что иначе они могли отсыреть и сгнить из-за высокой влажности.

Я надела лиф, выгодно подчёркивающий грудь, и Аврора помогла мне облачиться в платье.

— Какая же ты красотка! — восхитилась сестра, обходя меня по кругу.

— А ты? Ты не спустишься к гостям?

— Нет, отец категорически запретил. Не хватало, чтобы на меня положили глаз Берские, — передразнила она его интонацию.

Аврора усадила меня на стул, и пока она расчёсывала и укладывала мне волосы, я умудрилась черкануть строчку Александру с просьбой встретиться со мной для разговора. На то, чтобы указать время или место не хватило ни времени, ни фантазии, да и сестра так и норовила заглянуть через плечо:

— Ты что там пишешь?

— Записку.

— Кому?

— Врановскому. Так, на всякий случай. Вдруг захочет за меня поторговаться?

— А-а-а… — протянула Аврора. — Предусмотрительно. Конфетку хочешь?

— Нет, спасибо. Как-то не до еды теперь.

— А разве не ты вечно Артёмке с Астрой говоришь, что конфеты — это не еда?

— Потому что ты их закармливаешь сладостями, а у них от этого сыпь и кариес!

— Ой всё, не нуди, — фыркнула сестра. — Никто ещё от кариеса не умирал, не то, что от беспросветной бесконфетной жизни.

Закончив с укладкой, она посмотрела на моё лицо, поцокала и вынесла вердикт:

— Без макияжа тебя выпускать на люди нельзя, примут за нечисть.

— Спасибо! Что бы я без тебя делала! — фыркнула я.

— Ну… пугалом бы подрабатывала? — предположила Аврора, щедро запудривая моё бледно-кикиморочное лицо.

— Не буду же я у родной сестры должность отбирать?

— Поговори мне тут! — она легонько поддала мне по носу кисточкой.

Я выразительно чихнула в ответ, а потом принялась подрисовывать глаза — чтобы хоть как-то обозначить на лице их наличие.

Минут через пять я была уже готова. Сестра придирчиво осмотрела меня, а затем сказала:

— Удачи, Ася! Иди и срази всех этих князей наповал!

Наповал я могла сделать лишь одно — свалиться сама.

Вместо этого подняла голову повыше, выпрямила спину и павой поплыла по лестнице, у подножия которой уже ждал Иван в тёмно-сером сюртуке и васильково-синей рубашке, шедшей ему необыкновенно.

Вот так посмотришь со стороны — вроде приличная княжеская семья, а на самом деле…

Натянула на лицо улыбку и попыталась сосредоточиться на цели: клан необходимо спасти, и если я хочу при этом выжить, то придётся постараться. Очень постараться понравиться Александру, чтобы он не захотел отступать и ждать полтора года до совершеннолетия Авроры.

Родители встретили большую часть гостей лично, и мы с Иваном чинно вошли в практически заполненную магами залу. От переизбытка чужих эмоций у меня мгновенно закружилась голова и заломило виски. Захотелось сбежать и спрятаться подальше.

Я попыталась найти взглядом Врановского, но постоянно сбивалась: внимание притягивал другой маг, стоявший подле отца. Он оценивающе смотрел на меня, и я буквально кожей ощущала, как нарастает его интерес.

Какие сильные эмоции! Сначала любопытство, потом одобрение и краткий миг восхищения, а потом… чисто мужское желание, с каждой секундой разгоравшееся ярче и ярче.

Берский.

Я вцепилась в руку брата, из-за чего он вопросительно обернулся ко мне. Продолжила натянуто улыбаться, изо всех сил стараясь не выглядеть фальшиво, но животная энергетика Берского была настолько сильной, что у меня запылало лицо.

Он ещё раз прошёлся взглядом по моей фигуре, а потом шагнул к нам с Иваном.

— Позвольте представиться. Борис Михайлович Берский. Очень рад встрече! — сказал он и едва ли не облизнулся от удовольствия.

Эмоции у животных всегда чище и выразительнее, чем у людей. В них нет полутонов, оттенков и примесей. Вот и огромный, медведеподобный Берский ощущался именно так. Как дикий зверь, на которого налёт цивилизованности даже не липнет.

— Иван Васильевич Разумовский, — холодно ответил ему брат. — И моя сестра Анастасия Васильевна.

— Какое невероятно приятное знакомство, — утробно промурчал Берский, расплываясь в хищной, плотоядной улыбке.

Даже если бы я не умела ощущать эмоции, то все его мысли могла бы прочесть по покрытому мелкими шрамами лицу. Ореховые глаза смотрели на Ивана с не особо скрываемой агрессией, а на меня — с жадным предвкушением. Кажется, Берскому не нравилось, что рядом со мной стоит другой мужчина, пусть и родственник.

Сделав глубокий вдох, Борис Михайлович сказал:

— Искренне надеюсь, что наше знакомство станет более близким.

Я всё ещё улыбалась, ошеломлённая как штормом сменяющих друг друга желаний смотрящего на меня мага, так и его словами, вызывающе неприличными.

— Сомневаюсь, что у вас хватит денег на то, чтобы заплатить назначенное отцом вено, — ледяным голосом заметил брат, и Берский тут же вспыхнул бешеным желанием доказать обратное.

Иван прекрасно понимал, что делал — манипуляция была простой, как деревянная палка, но медведеподобный оборо́тник купился.

А мне оставалось лишь улыбаться и надеяться, что сыграет другая ставка.

Не его.

Только не его!

Огневский сожжёт заживо, а этот — придушит из ревности.

Где же Врановский⁈

Отец подошёл к нам и деловито проговорил:

— Господин Берский, ваш старший брат сообщил, что клан теперь возглавляете вы. Поздравляю с получением титула князя.

— Благодарю, — ответил он, лишь на мгновение мазнув взглядом по отцу и тут же снова посмотрев на меня: — Княжна Анастасия Васильевна, вы знаете, как в нашем клане проходит состязание за княжеский титул?

— Могу предположить, что это поединок… — тихо отозвалась я, всё ещё утопая в чужом горячем интересе.

— Поединок. И я его выиграл.

Судя по фигурам других оборо́тников, сопровождающих Бориса Михайловича, бой явно был непростой. Я запретила себе думать о том, что случится, если Берские решат выкрасть меня из родного дома. По их лицам легко читается, что хорошую заварушку они готовы устроить прямо сейчас, и даже если деньги у них есть, то желаемое скорее попытаются отбить силой, чем купить.

Тем временем к нам приблизился Полозовский.

Этот клан был во многом даже опаснее Берских, которые действовали в лоб.

О нет, эти предпочитали многоступенчатые интриги, дурманы, яды и сложные схемы. Достойные соперники Врановских на данном поприще.

— Доброго утра, господа, — поздоровался он. — И обворожительная дама… Позвольте представиться. Мирияд Демьянович.

Лёгкий кивок в мою сторону. Ничего не значащая полуулыбка, и вот уже изумрудные глаза смотрят на отца, однако я чувствую жгучее, разъедающее кислотой любопытство. Питомец Мирияда — зелёный полоз — гибким телом скользит по плечу хозяина и скрывается в довольно коротких чёрных волосах, чтобы в следующую секунду показаться с другой стороны. Гипнотически медленно покачиваясь, треугольная змеиная голова замирает в нескольких пядях от моего лица, а из пасти показывается розовый раздвоенный язык.

Лазурка с шипением впивается мне в плечо когтями и скалит зубы.

Мирияд Демьянович учтиво улыбается и убирает своего питомца затянутой в тёмную перчатку рукой. Его яркие, неестественно зелёные глаза на мгновение встречаются с моими, а идеально красивое лицо смягчается в обворожительной улыбке:

— Прошу прощения, мы не имели намерения вас напугать. Поль очень любознателен.

Моя куничка явно готова кинуться в драку, но я тоже придерживаю её рукой и улыбаюсь:

— Разумеется. Так много новых лиц и запахов! Лазурке сегодня придётся непросто. Однако мы очень рады принимать сразу столько высокопоставленных гостей. Это большая честь.

— Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече, — ответил он.

— Надеюсь, за ближайшие два дня мы сумеем достичь всех необходимых договорённостей, — сказал брат. — Иван Васильевич Разумовский. Мы вроде бы не представлены.

— Нет, но я наслышан о вашей любви к шахматам. Буду рад составить партию столь умелому игроку и попробовать свои силы, — обволакивающе мягко проговорил Мирияд, но я прекрасно понимала, что он вовсе не так мил и безобиден, как пытается выглядеть.

— Сегодня вечером буду рад вашей компании, — отозвался брат.

— Хотелось бы также хоть одним глазком взглянуть на знаменитую библиотеку Разумовских. Насколько мне известно, в ней представлены трактаты в том числе и авторства Полозовских.

— Разумеется, представлены, причём гораздо шире, чем вы можете предположить, — ответил Иван. — Однако доступ в библиотеку разрешён лишь членам семьи. Боюсь, что приглашение получит лишь будущий муж Аси. Думаю, отец будет рад подарить зятю одну из своих книг.

— Да неужели? Какое щедрое предложение с вашей стороны. И это учитывая, что княжна Анастасия Васильевна ценность сама по себе.

Полозовский не назвал меня трофеем, но уловить смысл не составляло труда.

Нужно отдать должное брату: Мирияд действительно заинтересовался возможностью заглянуть в святая святых Разумовских и теперь посматривал на меня, прицениваясь.

Я улыбалась. Всё же он выглядел и вёл себя куда цивилизованнее Берского, да и внешне был крайне привлекателен. Не самый ужасный вариант.

А что до его ядовитых прикосновений… так другие князья ничем не лучше! Интуиция выла сиреной, а от ощущения исходящей от присутствующих мужчин опасности сами собой поджимались пальчики на ногах и холодело в животе.

Женщинам их кланов природа дала естественную защиту от разрушающих даров мужчин: нейтрализовать яд, гасить огонь, останавливать оборот и защищаться. А я могла лишь забирать эмоции. И большой вопрос — хватит ли моего дара, чтобы утихомирить впавшего в приступ буйной ревности Берского? Или чтобы унять пламенную ярость Огневского?

Лазурка продолжала впиваться коготками в моё плечо, явно невзлюбив змея Полозовского, но я проигнорировала это и кокетливо проговорила:

— А ведь я тоже умею играть в шахматы, Мирияд Демьянович. И даже над Иваном несколько раз одерживала победу.

— Да неужели? — он удивлённо приподнял идеально очерченные брови. — Даже не верится, что клан Разумовских готов расстаться с таким сокровищем.

От необходимости объясняться меня спас Берский. Он явно почувствовал конкуренцию и решил оттянуть внимание на себя:

— Анастасия Васильевна, а любите ли вы лодочные гонки? Крайне увлекательное зрелище. Мы с Мириядом не раз сшибались в финале, не так ли? Он, правда, так ни разу и не выиграл, но парень стойкий. Надежды пока не теряет.

— Вы имеете в виду регату или гонку на моторных лодках? — спросила Бориса Михайловича, подняв на него взгляд.

Зря я это сделала.

Утонула в ореховых глазах почти мгновенно, потому что помимо невероятной интенсивности, его эмоции были обезоруживающе искренними.

Дар нашёптывал: я ему понравилась. Понравилась настолько, что он будет решительно бороться за мою руку. И хотя я всё ещё его опасалась, в душе невольно шевельнулась ответная симпатия. Сложно оставаться безучастной к чужим чувствам.

Быть может, он захочет меня защитить? Под плотной тканью сюртука перекатывались мышцы, а держался Берский с подкупающей уверенностью. А ещё я не чувствовала в нём жестокости. Бешеный темперамент — да. Психопатическое равнодушие к чужой боли — нет.

Хватит ли моего дара, чтобы гасить вспышки ревности и животной страсти?

Или они могут мне даже понравиться?

По сравнению с ледяным равнодушием отца и брата живой, алчный интерес Берского казался глотком чистой воды среди болота.

И где носит нечисть этого Врановского, когда он так нужен⁈

Парадная зала была заполнена магами на три четверти — многие кланы прислали на Вече по небольшой делегации, разве что наши соседи Чуйские не появились. Одних только Берских я насчитала пятерых. Медведи — одиночки, а эти ходят обычно толпой, хотя живут в отдельных домах, у них даже полноценного княжеского терема нет — в каком доме живёт князь, тот и считается княжеским, тем более что поединки у них происходят регулярно, и титул переходит от одного к другому. С такой системой переезжать замучаешься из терема и обратно.

У нас в клане всё иначе — титул князя передаётся по старшинству.

Как избирается или назначается князь у Полозовских, я не знала, однако заинтересовалась этим вопросом. Нужно будет спросить у Мирияда, ведь тема для беседы вполне светская.

За ближайший от главного стол отец усадил пожилую пару Ольтарских. По обыкновению, они держались особняком и были единственным кланом, никогда не смешивающим кровь с другими. Они охотно принимали к себе неодарённых, а вот представителям других магических династий неизменно отказывали — рьяно берегли секрет создания и возрождения алтарей. Говорят, они даже могли разбудить способности в обычном человеке, однако прямых подтверждений тому не так много. Да и дар бывает дремлющим, как тут угадаешь?

На Вече Ольтарские наверняка прибыли для того, чтобы приступить к работе сразу же, как только отец раздобудет недостающую часть суммы.

Высмотреть Врановских я так и не смогла. Неужели Александр даже не приехал?

Сквозь панорамные окна залу заливало солнечным светом — утро выдалось на редкость ясным и непривычно погожим. Туман успел рассеяться, а угрюмые тучи не затягивали небосвод, давая продышаться чистой лазури. Можно ли считать это добрым знаком для Разумовских? Традиционно говорят, что в ясный день хорошо умирать, а мне очень хотелось выжить.

Всё в зале кричало о былом величии: и остекление, и разноцветный паркет с интригующим узором в виде лабиринта, и роскошная мебель из тёмного дерева, и мягко льющаяся откуда-то музыка, и даже тяжёлые портьеры из дорогих тканей, на уход за которыми мама тратит огромное количество времени и литры противоплесневых зелий.

Казалось бы: высшее общество в изысканной обстановке… Однако каждый из присутствующих с удовольствием перегрызёт горло другому, если это поможет возвыситься его клану. Таковы отношения между княжествами, и иллюзии строить не только глупо, но и опасно.

Берский не отрывал от меня глаз и держался рядом, словно отсекая собой чужие эмоции. Странное ощущение, будто к столу подали один лишь торт. Тарелок много, но с какой ни поешь, вкус один и тот же. Потребовалось несколько минут, чтобы я начала привыкать к такому раскладу.

К нашей компании присоединился Виктор Ведовский, указав на плещущиеся за окнами тёмные воды:

— Огневские…

Ярко-оранжевые автолодки, украшенные языками жёлтого и алого пламени, на огромной скорости рассекали закованные в камень и дерево воды канала.

Пижоны!

Нужно отдать им должное — их появление привлекло внимание эффектностью. Полозовский насмешливо хмыкнул, Берский напрягся и с плохо скрываемой завистью наблюдал за мягким ходом дорогущих лакированных автолодок. Бегущие за ними волны бились о пристани, сваи и стены соседних зданий, будя горечавково-синий канал ото сна.

Проигнорировав предназначенный для этого причал, рыжие Огневские побросали лодки прямо у окон, небрежно привязав их к ближайшим колоннам. Запрыгнули на каменный пол крытой галереи и двинулись ко входу в княжий терем. Одетые в броские цвета клана, шумные и какие-то развязные, они ввалились в распахнутую лакеем дверь и начали бурно представляться:

— Князь Яровлад Огневский прибыл!

— Огнеяр Пожарский.

— Яромир Негарский.

— Олесь и Олеся Огнеборские, — последним себя и свою спутницу представил самый молодой огненно-рыжий парень.

Его сестра, единственная девушка в кругу мужчин, была одета по-походному, лишь коротенькая юбка поверх брюк отличала её наряд от мужских, а карминовые волосы словно светились изнутри, придавая Олесе какой-то особенный шик.

Зачем она приехала? Покрасоваться? Не боится, что на неё положат глаз другие кланы?

До меня не сразу дошло, что без женщины в компании горячие Огневские могут и поджечь что-нибудь ненароком, поэтому ослепительно-рыжая Олеся — это в первую очередь страховка. Она с интересом огляделась, затем нашла глазами меня и подмигнула, как хорошей знакомой. Никакой агрессии с её стороны я не почувствовала — только весёлая любознательность.

— Рады приветствовать вас! — со стылой вежливостью поздоровался отец. — До начала Вече осталось лишь полчаса, прошу вас занимать места. Закуски уже поданы.

Столы и правда уже сервировали, но так как мне было не до еды, то я на неё не обратила внимания.

Яровлад Огневский приковывал к себе взгляды — высокий, худощавый, рыжеватый шатен с дикими жёлтыми глазами. В его зрачках горело пламя, и это выглядело неестественно и пугающе. Это насколько же сильный у него дар, что аж пылает в глазах?

После дежурных приветствий он подошёл ко мне и дерзко ухватил за руку:

— Анастасия Васильевна, позвольте выразить моё пламенное удовольствие от знакомства.

Он нахально поцеловал тыльную сторону моей ладони, оставив на коже горячий след, согревающий теплом даже после того, как он отпустил руку. Я потерянно посмотрела на отца. Он позволит такую бесцеремонность?

Видимо, да…

Кто не стал молчать, так это Берский:

— Какая жалость, Анастасия Васильевна, руки-то теперь придётся мыть.

— Мыть пришлось бы, если бы к ручке княжны слюнявой пастью приложился бы ты, — не остался в долгу Яровлад, и мгновенно стало понятно, что вражда между этими двумя уходит корнями глубоко в прошлое.

Оба потихоньку заводились, и если в эмоциях Бориса преобладал скорее азарт и желание затеять драку, то Огневский плавно погружался в гнев. Я всегда считала, что их фамилия связана с огнём, но что если она указывает именно на гнев?

— А что, Борис, мне ручку не послюнявишь? Или я рожей не вышла? — весело спросила аловласая Олеся, одной рукой хлопнув по плечу своего князя, а другую демонстративно протянув оборотнику.

И всё бы хорошо, но рука была в перчатке, влажно блестевшей и перепачканной то ли машинным маслом, то ли болотной грязью с лодочных верёвок.

Берский хмыкнул, принимая вызов. Беспардонно стянул перчатку с протянутой руки, сжал её в огромной лапище, развернул ладошкой вверх и поцеловал в самый центр, подняв лукавый ореховый взгляд на Олесю:

— Готов целовать не только ваши руки, огненная госпожа. Приходите ко мне, когда вам надоест тушить пожары за вашими соплеменниками. Я могу предложить занятие поинтересней.

Я не без тщеславия отметила, что бурное желание, обволакивающее меня с ног до головы, не переключилось на аловласую огневичку — она явно интересовала Берсого куда меньше, но он не преминул побесить её сопровождавших.

Я продолжала улыбаться, уподобляясь кукле с нарисованными розовой краской губами.

Перевела взгляд на Полозовского, и тот насмешливо выгнул бровь, прекрасно поняв мои мысли. Я едва заметно пожала плечами, а Яровлад тем временем привлёк всеобщее внимание, пророкотав:

— Давайте не будем терять времени и уже начнём?

— Мы всё ещё ожидаем прибытия клана Врановских.

— Обойдёмся без них, — посмотрел мне в глаза Яровлад, одновременно пугая и гипнотизируя взглядом огненных глаз. — Все главные лица уже собрались.

— Не думаю, — ответил отец, ни капли не тушуясь из-за давящего присутствия Огневского. — Врановские прибудут, не сомневайтесь.